Ann
Кажется, время повернулось вспять и рядом со мной тот Пантера, который любил меня.
И сердце забилось чаще, обрадовалась реальности моей мечты.
“Вопреки всему” — вот сила моих чувств к Дану.
“Несмотря ни на что” Дан смог приоткрыть свои чувства мне.
Конечно, меня сложно простить, сложно принять обратно. Но мне пока достаточно и того, что он не отталкивает меня. Что в его глазах тепло, на кончиках пальцев нежность, а на губах прежняя страсть.
— Богдан, ничего не изменилось, — шепчу я после первого же поцелуя, потому что мне важно, чтобы Дан и дальше целовал меня. — Я, как и раньше, люблю тебя…
Вот тот шанс, ради которого я пришла. Сейчас я смогу все объяснить, чтобы между нами не осталось обид, а только любовь. Я так счастлива, что этот ресторан стал моей судьбой. Ведь именно в “Гринвиче” я обрела надежду, именно здесь Чернов впервые поцеловал меня после долгой разлуки, и именно здесь мы начнём все с чистого листа…
Глупая Энн…
Нельзя так смело радоваться тому, что ещё не свершилось…
А может никогда и не свершится.
Но я же чувствовала, мне же было не больно… Я помню это ощущение.
Ощущение счастья.
Но оно оказалось даже не призрачным, а лживым и издевательским…
А я не поняла.
Два года боль в груди была моим привычным состоянием. И только таблетки давали возможность передохнуть.
Но в этот самый момент и без транквилизаторов внутри спокойно, ничего не воет и не скребет …
И причина этому — он…
Мой Богдан… И его любовь…
Как же быстро я создала для себя новую реальность. Новый мир, в котором я не предательница, не корыстная сука, не изворотливая дрянь, а снова его Скрипка…
Только я так могу…
Только я вижу романтику в туалете…
Только я называю нежностью месть…
Но это все от безнадеги…
Оттого, что мне нужен какой-то стимул. Поэтому я обманываюсь, преувеличиваю и выдумываю небылицы…
А потом падаю с отвесной скалы и разбиваюсь вместе с ложной надеждой…
— Вот то, что и требовалась доказать, Белова… — отшатнулся от меня Пантера и пронзил победоносным взглядом. — Рано, Скрипка. Рано потянула за крючок. Я ещё не успел надёжно подсесть.
Дан откинул голову и рассмеялся.
Так откровенно жестоко, что нож в спину был бы куда приятнее.
— Ты реально рассчитывала, что я такой… как ты там говоришь… “fool”. Что я второй раз поведусь на твоё “люблю”. Белова, ты порченый товар. И даже не потому, что тебя как минимум имел твой Дементьев, а потому что ты прогнившая до основания. Тебе ж ни тогда, ни сейчас не нужен был я. Тебе нужно было “тёплое” местечко… А где оно, как не с лидером… Только вот, Энн, промашка случилась, да? Лидер оказался бедным деревенщиной, а его слава пала вместе с отмененным концертом. Поэтому пришлось в скоростном режиме лететь в Англию и крутить задницей перед новым придурком. Да, у тебя была причина… Нужно было удобно устроиться в этой жизни, ведь никто кроме тебя самой не собирался о тебе заботиться. Отец отказался содержать тебя. Только вот, Скрипка, ты выбрала самый беспринципный и низменный способ… Вместо того, чтобы работать и зарабатывать, ты предпочла продаваться…
Все верно…
Даже не обидишься…
Даже не закричишь с пеной у рта “не так”..
Остаётся только опустить голову вниз и признать:
— Я все-таки оступилась…
Не тогда, а сейчас…
Наверно, действительно рано я дала себе шанс на счастье, а Дану возможность унизить меня…
Все такая же наивная и доверчивая…
Все так же слепо ищущая любви…
— Ты специально это сделал? Специально притворился… Специально показал чувства, чтобы подловить… — я не знала куда, деть разочарование, которое на разрыв аорты орало во мне. В этот самый миг я не верила, что время все между нами исправит. Не видела для себя шанса. — У тебя получилось, Пантера… Сейчас ты знаешь, почему я вернулась… Знаешь, что сожалею, что люблю тебя, что снова хочу быть с тобой… И что? Что будешь с этим делать сейчас?
— Праздновать, Скрипка! Праздновать, что поумнел за эти два года, что прошло все, что больше не болею тобой! — слышала я голос парня, ради благополучия которого продала свою честь, гордость и принципы. Стала, как он сказал, прогнившим товарам. — И уже никогда и не заболею, потому что увидел твою дешёвую мерзкую душонку.
— Молодец, Пантера! Гордись собой! — прикусила губу, кривясь от внутренних удушающих судорог. — Сейчас я знаю, что больше ничего не значу для тебя, поэтому перестану…
— Да, будь добра… — перебил меня Чернов. — Свали напрочь из моей жизни.
— Я перестану добиваться тебя, Пантера, но не уйди с “Опасных”.
— Белова, твою мать… — гаркнул Дан, сделав резкий шаг на меня.
— Мне нужна эта работа… — прошептала я, отвернувшись от его голоса, запаха, мужской энергетики и стати.
Хватит с меня…
Больше я не приму пулю в сердце.
Сегодня так точно…
Оно и так на последнем издыхании, потому что узнало, что напрочь отвергнуто.
Дан действительно не любит меня. Не любит чудовище, каким меня видит. Но у меня же есть возможность показать ему, что я не бессердечный монстр…
Резко и неожиданно дверь распахнулась, и меня осветили вспышки фотокамер…
Хотя почему неожиданно… Ведь для этого я здесь… Этого я ждала… На это возлагала надежды… И вовсе не вернуть Дана, а освободиться от Дементьева.
Поэтому, как бы мне сейчас ни было плохо рядом с Пантерой, Сережа должен поверить, что мне хорошо с Черновым.
Обвила руками шею парня и потянула на себя. К губам...
Но он не позволил…
Полоснув этим брезгливым жестом еще раз мое растерзанное сердце.
— Я подожду… — заверила я сама себя. — Подожду… Его глаз цвета горячего шоколада… Его немного самоуверенной, но такой сногсшибательной улыбки… Его томного голоса, пробирающегося до костей… Его идеального мужского тела… Я подожду…
А пока приму и этот презренный взгляд, и этот звериный оскал, и этот дикий рык и грубость…
Пантера жестко дернул за волосы, заставив запрокинуть голову назад и врезался зубами в шею…
Больно — нет… Потому что больнее, чем есть, уже не бывает…
Унизительно — да… Потому что Чернову было мало просто пройтись по мне, ему нужно было еще оставить следы… Метки… Чтобы завтра и остальные “Опасные” увидели, насколько низко я пала.
— Дан, мне больно… — не тело болело, а раскоряченная, но пока еще имеющаяся гордость.
— Терпи. Тебе же нужна эта работа…
И я терпела и то, как он яро вгрызался в мою шею, и то, как сплюнул и брезгливо отер губы после, и то, как поспешно ушёл, не желая находиться рядом со мной.
Наверное, если бы я умела плакать, я бы затопила слезами этот туалет. А так я лишь протерла пол единственным имеющихся в своём гардеробе платьем, которое надела сегодня специально для него.
Для того, кого так сильно любила…
Для того, кто так сильно ненавидел меня…
Не знаю, сколько я ещё посидела в тупом ступоре в том туалете.
Минут десять или час? Неважно…
Мне больше не нужно было никуда спешить, не нужно было стараться успеть…
Я знала свой срок и исход тоже ясно представляла…
Три месяца…
А потом одиночество…
Где-то в иллюзорных чертогах моего разума, я все ещё представляла, что Дан будет со мной, но уже однозначно знала, что мне самой не под силу вернуть его…
А чудеса ни разу не случались со мной…
— Пап, ты счастлив? Твоя мечта исполнилась. Ты наказал меня за смерть мамы и теперь можешь обрести покой на небесах… рядом с ней… не волнуясь, что я счастлива и любима.