Три года назад

— Вера! Просыпайся! Ну сколько можно валяться в постели! Уже завтрак давно остыл. — Нина Ивановна дергала край одеяла. — Вставай, вставай! Чемоданы свои когда разбирать будешь?

— Ой, мамочка! Я такой сон сладкий видела… Ну к чему спешка? У меня еще целый месяц впереди! Это, между прочим, мои последние каникулы! А потом начнутся трудовые будни, и никуда от них не денешься.

Вера с удовольствием потянулась и отбросила одеяло в сторону.

— Опять скоро уедешь, — вздохнула Нина Ивановна.

— Отработаю распределение и вернусь, не грусти.

Вера обняла мать и щекой прижалась к ее плечу. Нина Ивановна погладила дочь по руке. У обеих возникло чувство неловкости. Мать редко баловала маленькую Веру объятиями, а когда та выросла, и вовсе редко проявляла к ней нежность. Хотя очень скучала по дочери и с нетерпением ждала ее приезда.

Они славно позавтракали всей семьей в саду под яблоней. Вера видела, что родителям приятно говорить об успешном окончании ею медицинского колледжа. Мать с довольным видом поглаживала красную обложку диплома и долго не выпускала его из рук.

— Давай сюда, а то дыру протрешь! — не выдержал наконец отец. — Заберут его в отделе кадров, и будет он там в папочке на хорошем счету. И никто не станет на твои оценки смотреть. Все зависит от того, как ты себя сама зарекомендуешь! Теория — это хорошо, а вот на практике, в реальной жизни, совсем иначе получается. Здесь иногда человека словом можно вылечить. Главное, у медика сострадание должно быть к пациенту, как к своему близкому родственнику, — вот тогда толк будет. А иначе все впустую.

— Где же ты такое видел! — всплеснула руками Нина Ивановна. — Чтобы каждого так любить? Пациенты же разные бывают! И не все чистенькие да ухоженные, а и дурно пахнущие, что подойти к ним страшно! И ты хочешь мне сказать, что ко всем отношение одинаковое? Не смеши меня!

— Я сказал не «любить», а «сострадать»! Как самому близкому человеку. А иначе не следует туда идти вообще. Ты, дочь, об этом хорошо помни!

Александр Владимирович небрежно отбросил в сторону свежий номер газеты и, резко отодвинув стул, встал из-за стола. Человеком он был сложным, со своими принципами. Мир для него делился на черный и белый. И если уж он что-то решил, то оно так и должно быть. Свою дочь он любил и воспитывал в строгости. Успехи Веры радовали его, и в душе он гордился, что воспитал ее такой, но внешне никогда не проявлял нужной отцовской теплоты и ласки. Считал это излишним и даже вредным.

— Ой! Учитель нашелся! — отмахнулась, как от назойливого комара, Нина Ивановна. — Верочке вообще не стоит себе этим голову забивать! Она в роддоме будет работать.

— А в роддоме особенно! — поставил точку в разговоре Александр Владимирович и не спеша пошел в дом.

— Вот и поговорили! — вздохнула Нина Ивановна, собирая пустые чашки со стола.

— Он прав, мама! Страшно мне как-то. Распределение хорошее дали. Только вот справлюсь ли я?

— Не одной тебе страшно, у всех так бывает, — успокоила дочь Нина Ивановна. — Еще целый месяц впереди. Отдыхай, набирайся сил!

Ближе к обеду в гости заглянули подруги детства Марина и Света. По старой школьной привычке они старались разговаривать тихо, опасаясь Александра Владимировича, который спал в доме, и отпросили Веру на озеро.

— Ой, Вера! Ничего у тебя дома не меняется! Вроде как и выросла ты, диплом получила, а у родителей отпрашиваться приходится, как и раньше! — с иронией в голосе сказала Марина, связывая на ходу непослушные вьющиеся пряди.

Себя она считала довольно самостоятельной и уже два года как работала специалистом в банке в райцентре. Жила там в съемной квартире. Частенько на праздники девушки собирались у нее посекретничать и поделиться своими новостями.

Веру подруги считали особенной, не от мира сего — но в хорошем смысле. Удивлялись ее терпению и покорности в семье. Тему родителей она принципиально не хотела обсуждать. «Они делают из меня человека! Надеюсь, у них хватит на это сил», — шутила Вера. Света с Мариной в очередной раз только пожимали плечами от таких слов, искренне сочувствуя подруге.

— Месяц остался, а потом уеду, и начнется новая жизнь у меня! — с радостным вздохом заявила Вера.

— Мечтательница! Они тебя и там достанут. Будешь по часам отчитываться и в кино отпрашиваться. Так что без особых иллюзий! — возразила Светлана.

Она была душой компании, маленькая, щупленькая, с непропорциональными короткими ручками и ножками. Часто девушку принимали за школьницу, что невероятно ее злило. Наверное, поэтому Светлана всегда броско красилась, нанося толстый слой пудры, яркие тени и помаду, предпочитала подчеркнуто деловые костюмы и обязательно высокие каблуки. Это делало ее похожей на маленькую женщину. Светлана училась в БГУ на факультете журналистики и очень часто попадала в разные переделки. Переосмыслив случившееся, записывала в свой дневник и, как только представлялась возможность, делилась заметками со своими подругами, чем очень их веселила. Шедевры относились в редакцию какого-нибудь журнала, и после Света со счастливым видом ставила коронный автограф на полосе с увидевшим свет ее детищем. Журналы быстро расходились по друзьям.

За разговором они незаметно вышли к озеру, на свое излюбленное место.

— Ой, девочки, как здесь хорошо!

Марина спустилась к воде и с удовольствием вдохнула на полную грудь озерный воздух. Легкая прохлада приятно обволакивала тело.

— Мне кажется, мы здесь не одни? Слышите, музыка играет? Ого! Какой крутой внедорожник! Кажется, «лексус»! — всплеснула руками Светлана. — У нас есть все шансы сегодня покататься с ветерком!

— Хм! Откуда такие познания? Ты стала разбираться в марках машин? — бросила косой взгляд на подругу Марина. — Хочу тебя разочаровать! На таких крутых тачках простые парни не ездят. Какие-нибудь взрослые дядьки, сбежавшие в нашу глушь от своих жен. Максимум на ветерок и можешь рассчитывать! Не более!

— Действительно, какие-то стремные бородатые мужики! — поморщилась Света. — Вроде как загорают.

— Лучше посмотрите, какой вид отсюда на другой берег. У нас здесь самые красивые места! Мне так этого не хватало, — вздохнула Вера. — А у вас одни мужчины в голове. Вы вообще можете о чем-нибудь другом думать?

— Вера, расслабься, — улыбнулась Света. — Одними красотами природы не проживешь!

Марина вытрясла из сумки надувной матрас и обратилась к Вере:

— Помоги накачать. Специально для тебя взяла, чтобы и ты с нами поплавала, а не сидела на берегу. Может, хоть плавать научишься!

Светлана сбросила одежду и с разбега прыгнула в воду. Глухой всплеск — и брызги разлетелись во все стороны. Вода всколыхнулась, и ровные круги побежали по синей глади. Она проплыла немного вдоль берега и вернулась.

— Девчонки! Водица отменная! Плывите сюда!

Марина сбросила легкий сарафан и осторожно, прощупывая ногой дно, не спеша погрузилась по пояс.

— Так и собираешься торчать там? — обратилась она к Вере, стоявшей на месте. — Давай мы тебя покатаем. Иди сюда! — схватила она за руку попытавшуюся увернуться подругу.

Светлана поддержала инициативу и стала подталкивать Веру в спину.

— Запрыгивай на матрас, не бойся! Мы же рядом будем! Посмотришь, какой вид завораживающий открывается с середины озера. Там есть островок мели, можно даже постоять. Да не бойся ты! — упорствовала Марина.

Вера поддалась напору и вскарабкалась. Когда берег стал отдаляться, она почувствовала напряжение. Но постепенно страх ушел. С обеих сторон за ней плыли подруги. Где-то в соседних камышах громко крякали дикие утки.

Непрошеные гости с противоположного берега оживились при появлении на середине озера плавающего матраса. Они спустились к самой воде и с интересом наблюдали за девушками.

— Здесь мелко, — предупредила Марина. — Можешь слезть. Не бойся. В этом месте маленький островок.

Вера с легкостью соскользнула в воду, но рукой продолжала держаться за матрас. Под ногами чувствовалось твердое дно. Глубина в этом месте доходила максимум до пояса.

Заметив, что подруга успокоилась, Марина предложила Светлане наперегонки сплавать на противоположный берег, а потом вернуться.

Незнакомцы тоже вошли в воду и с интересом наблюдали за Верой, стоящей по пояс в воде почти на середине озера. Они тихо о чем-то разговаривали. Один мужчина выглядел на лет сорок. Он был с небольшими залысинами, высоким покатым лбом, мясистыми щеками и густой растительностью на широкой груди. Второй мужчина был намного моложе, хотя его лицо окаймляла аккуратная угольно-черная бородка, а волосы были туго стянуты в маленький пучок на затылке.

Отчетливо рассмотреть лица незнакомцев Вера не могла из-за разделявшего их расстояния. Да девушка особо и не пыталась глядеть в их сторону. Она забралась на матрас, легла на живот и опустила руки в воду, чтобы тихонько грести.

Вдруг ей показалось, что какая-то сила очень быстро относит ее в сторону. Испугавшись, что может оказаться на глубине, Вера соскочила с матраса, но, вопреки ее ожиданиям, ноги не нащупали твердое дно, а провалились в пустоту. Тело с головой ушло под воду. Девушка попыталась ухватиться за край матраса, но у нее не получилось. Вода попала в глаза, уши, нос, неприятно саднила горло. От беспорядочных движений матрас относило все дальше. И чем сильнее она барахталась, тем сильнее ее засасывало в водоворот. Девушку парализовал страх. Охватило осознание неизбежности и беспомощности. Она закашлялась, пытаясь избавиться от воды и сделать вдох. Но в глазах потемнело, и голубое небо отдалилось. Она не видела и не слышала, что происходило вокруг. Отчетливо почувствовала, как пласт воды накрыл ее тело.

Некоторое время мужчины с берега наблюдали за красивой девушкой, стоявшей на отмели. Зрелище захватывало. В серебристых волнах купалась настоящая русалка. Вьющиеся льняные волосы, стянутые в легкую косу, нежно обвивали шею и грудь хозяйки, плавно спускаясь в воду. Если бы не двуногие подружки, весело хохочущие на другом берегу, то стоило бы перекреститься и тихо покинуть чудесное место.

После недолгих раздумий мужчины окунулись в приятную прохладу водоема и не спеша взяли курс к незнакомке. И вдруг что-то пошло не так. Девушка неожиданно соскочила с матраса и ушла с головой под воду. Неужели не умеет плавать? Спустя несколько секунд ее голова показалась на поверхности, но криков о помощи не последовало. Подружки с противоположного берега соскочили со своих мест и бросились к ней.

Не раздумывая, один из мужчин прибавил скорости и в считаные секунды уже был рядом с Верой.

— Паша! Заплывай сзади! Иначе потянет за собой! — волновался отставший.

Павел набрал в легкие воздуха и нырнул в том месте, где еще недавно шла борьба за жизнь. Почти сразу же наткнулся на обмякшее тело, ухватил его и поднял на поверхность. Где-то рядом должна быть мель. И в самом деле, буквально в метре от этого места оказалось твердое дно.

Вера очнулась. Чувствовала она себя ужасно. Все тело колотил озноб, и дышать было больно. Время от времени навязчивый приступ кашля сдавливал горло. В голосе появилась хрипота.

— Ну что, жива? — нагнулся к ней мужчина. — Меня Владимир Николаевич зовут. А вот это Павел, твой спаситель.

В ответ Вера простучала зубами: говорить ей было тяжело.

— Возьмите плед, набросьте его на плечи, сразу согреетесь, — улыбнулся Павел. — Он очень теплый. Берите, берите.

— Вы, девушка, так нас напугали, что у меня до сих пор коленки трясутся, — присел рядом Владимир Николаевич. — Это судорога ноги свела, или вы плавать не умеете?

— Не умею, — отрицательно покачала головой Вера.

— Ого! — присвистнул мужчина. — Плавать не умеете, а на середине озера тогда что вам понадобилось? Хороши ваши подружки! Нечего сказать!

— Кто же знал, что так получится? — начала оправдываться Марина. — У нас здесь места знакомые, никто никогда не тонул. Да и вообще, я слышала, что именно так и учат людей плавать! Бросают в воду без предупреждения. Срабатывает инстинкт самосохранения. Человек сам старается выплыть.

— Очень хороший метод! Паша, ты слышал?! — рассмеялся Владимир Николаевич.

Павел не вникал, о чем говорит его коллега. Он смотрел на испуганную девушку и думал о том, какие у нее удивительные васильковые глаза! Неестественный бледный цвет лица делал их еще более выразительными. Мокрые волосы слиплись в отдельные пряди и выглядели сейчас темнее, чем на самом деле. Она напоминала ему обиженного ребенка, который вот-вот разревется, но из последних сил пытается себя сдержать.

Владимир Николаевич между тем продолжал:

— Это если каждого, кто хочет научиться плавать, вот так бросать на глубину, то, думаю, статистика по утопленникам в вашем районе пойдет вверх.

— Можно подумать, мы специально! — присела рядом с подругой Света. — Вера, не молчи! Скажи хоть слово! Мы сами очень сильно испугались! Тем более что сегодня повод у нас есть хороший. Собирались отметить.

— Вера? Вас зовут Вера? — удивился Владимир Николаевич. — Давно не встречал такого имени. А что за повод-то?

— Да ну вас! — отмахнулась Вера, и легкий румянец пробежал по ее щекам. — Ничего особенного.

— У Веры красный диплом! — похвасталась Светлана. — Может, и вы к нам присоединитесь, раз уж так вышло? Если честно, мы с Мариной очень испугались! И наше огромнейшее спасибо на фоне того, что вы сделали, просто ничтожно. Если бы с нашей подругой что-то произошло, — девушка сплюнула три раза через левое плечо, — ее родители, а в особенности отец, утопили бы нас в этом озере. Так что вы и наши души спасли!

— А вы, Вера, специалист в какой области?

Владимир Николаевич присел рядом с расстеленным покрывалом и ловким движением подцепил крупную виноградину, покрутил ее в пальцах и положил в рот.

— В акушерстве. Буду работать в роддоме.

— Вы совсем на медика не похожи, — подключился к беседе Павел. — Я всегда считал, что врачи — волевые люди, безжалостные, что ли, а вы мне больше ангела напоминаете. А вообще, я только рад присоединиться к вашему торжеству! У нас тоже кое-что имеется. Мы с Владимиром собирались порыбачить здесь дня два. И, естественно, с собой прихватили всякой всячины. Если никто не против, предлагаю перейти сразу на «ты». Честно говоря, я от этого официоза уже порядком устал. Хочется побыть немного просто Пашей.

— Так сразу на «ты» тяжело перестроиться. Но у нас еще есть время до вечера, я думаю, мы исправимся, — кокетливо улыбнулась Марина. — Вы, наверное, занимаете какую-нибудь руководящую должность, раз так говорите? И бородка у вас такая солидная для пущей серьезности?

— Ну можно сказать и так, — рассмеялся Павел. — Горный инженер. Вам это о чем-то говорит?

— Конечно, говорит, — с заинтересованным видом знатока присела рядом на корточки Светлана, подперев рукой подбородок. — Может быть, еще и «Славкалий»? Нежинского горно-обогатительного комбината?

— Откуда такая осведомленность?

— Я журналистка, — гордо произнесла Светлана. — В курсе всех событий должна быть. Это крупнейший инвестиционный проект в истории Республики Беларусь. В прошлом году я писала статью о запуске в эксплуатацию второго предприятия в Беларуси по добыче калийной руды. Наша страна может стать лидером на мировом калийном рынке.

— Честно говоря, удивлен такими познаниями, не ожидал в столь тихом месте встретить журналиста, — усмехнулся Владимир Николаевич. — Обычно я их нутром чую. Они люди суетливые, сто вопросов в минуту задают.

— Я вижу, вы часто с ними сталкиваетесь? Наверное, тоже из руководящего состава? — повела бровью Светлана.

— Да, как-то приходится сталкиваться. Иногда, — ушел от ответа мужчина. И, посмотрев на Павла, добавил: — Наш скромный Павел, он же Павел Викторович, руководит проектом по строительству нашего подземного комплекса. Тоже иногда встречается с вашей братией.

— Я предлагаю девушкам переместиться на наш полуостров. Владимир взял с собой домашнее виноградное вино, приготовленное по особому рецепту его бабушки. Думаю, такого вина вам еще не приходилось пробовать. Вера, давайте вашу руку. — Павел широко улыбнулся. — Это успокоит и придаст сил.

Без лишних уговоров Вера встала и последовала за своим спасителем. Ее холодные пальцы оказались в теплой ладони нового знакомого…

Когда они все вместе добрались до места, где остановились мужчины, Павел усадил Веру на складной стульчик, а сам расположился рядом на траве. Спустя минуту из литровой узорчатой бутыли Владимир Николаевич, не жалея, разливал бордовую жидкость по стаканчикам. Затем, привстав на одно колено, перешел к тостам.

Солнце розовым шаром медленно катилось по неровным зубчатым макушкам елей, отбрасывая длинные причудливые тени на землю. День незаметно близился к концу. Огненная дорожка засеребрилась через все озеро. Жара спала, и полчища комаров атаковали берег.

Зная, что родители будут волноваться из-за долгого ее отсутствия, Вера засобиралась домой. Павел вызвался провожать. Подружки весело захихикали им вслед. Владимир Николаевич вежливо попрощался, оставшись с Мариной и Светланой.

У дома Павел не сдержался и поцеловал Веру в губы, такие мягкие и податливые. Шелковистые локоны приятно щекотали ему лицо, от них пахло озерной свежестью. Как только Павел выпустил девушку из своих объятий, смутившись, она тут же его оттолкнула и хотела убежать. Но он крепко схватил ее за руку.

— Я завтра смогу тебя увидеть? — Павел не отпускал ее руку, перебирая пальцы.

— Не знаю, — Вера пожала плечами и побежала домой.

Павел еще постоял некоторое время, пытаясь запомнить двор и калитку: в сумерках они все для него были одинаковыми.

Едва забежав в сени, Вера прислонилась к стене и перевела дух. Сердце сильно стучало в груди. Стараясь не шуметь, она тихо пробралась в свою комнату и, не включая свет, приблизилась к окну. Павел все еще стоял, а потом, несколько раз оглянувшись на окна, не спеша побрел в сторону озера.

Она долго не могла уснуть. За стеной у родителей негромко разговаривал телевизор, а вскоре и он смолк. Ночная тишина незаметно опустилась на дом, только настенные часы продолжали громко тикать.

Вера лежала на кровати у окна и сквозь тонкий тюль смотрела на крупную мерцающую звезду. Небо было глубоким и черным, а звезды — далекими и недосягаемыми. До сих пор она чувствовала прикосновение его губ, и это было приятно. Вновь и вновь она прокручивала в памяти последние минуты их расставания. Вскоре навалилась дремота, веки отяжелели, и она погрузилась в глубокий сон.

Утром во всем теле чувствовалась ломота и горло обложило с двух сторон. Острая боль не позволяла говорить и глотать пищу. Столбик термометра предательски застрял на отметке тридцать девять. Вера с грустью смотрела в окно, понимая, что никакой встречи с Павлом сегодня не будет, а может, она и вовсе никогда уже его не увидит.

Сбитая таблетками температура к вечеру поднялась вновь, все тело стал сотрясать озноб. Вера закуталась в толстый плед и послушно выпила принесенный мамой парацетамол.

Хлопнула калитка, и спустя минуту в комнату заглянула Марина.

— Привет! Ты че, болеть вздумала? Там тебя этот твой Павел весь день прождал!

— Тише! — скорчила гримасу Вера, показывая жестом на дверь.

— Сколько они тебя будут контролировать? — понимающе понизила тон девушка. — Ты и жениха своего от них прятать будешь?

— Не смешно! У меня пока нет жениха, и неизвестно, когда появится! — фыркнула Вера. — Не хватало еще моим родителям узнать про вчерашнее. Они тогда точно меня никуда не выпустят.

— Немудрено так и в девках остаться! Не боишься? — улыбнулась Марина. — Да ладно, шучу я, шучу! С твоими-то данными тебе это не грозит. Павел только про тебя и спрашивал. Я еле отговорила его сюда прийти. Иначе бы он точно заявился. Уехал без настроения.

— Как уехал? — сердце Веры сжалось.

— Ну как? На машине, вместе с Владимиром. Мы со Светкой до обеда тебя прождали, решили, что ты психанула на него, поэтому и не пришла. — Марина покрутила в пальцах градусник и вернула его на место. — Кто же знал о твоей температуре? Жаль, конечно, такой мужчина видный. Могла бы с ним закрутить, тем более скоро в Минск уезжаешь, а он там живет.

Всю неделю Вера провалялась дома в постели. Несколько раз забегали подружки спросить о самочувствии. Вера скучала, и даже любимое чтение не приносило должного удовольствия. Девушка то и дело ловила себя на мысли, что читает между строк, не вникая в текст, — она думала о Павле. Вспоминала его лицо, нежные прикосновения, и в груди что-то сдавливало.

Воскресное утро выдалось солнечным и теплым. После недели болезни наконец-то можно было встретиться с подругами. Но вначале Вера решила помочь матери с домашними делами. Их набралось много, работа затянулась.

После полудня Александр Владимирович сидел за столиком в саду и пересматривал последние номера газет. Неожиданно тишину нарушил притормозивший у калитки внедорожник. Мужчина даже присвистнул от удивления, прокручивая в памяти всех своих знакомых. Кто бы это мог быть? Отложил в сторону прессу и поспешил к воротам. Блестящий новенький «лексус» немного смутил Александра Владимировича, а выскочивший навстречу ему улыбчивый молодой человек с большим букетом ромашек и вовсе ввел в замешательство.

— Здравствуйте! — протянул ему руку незнакомец. — Вера дома?

Александр Владимирович присмотрелся к парню, пытаясь вспомнить, не видел ли он его раньше. Выразительное лицо окаймляла короткая смоляная бородка, в ухе сверкала серьга. Озадаченный появлением гостя, он подал в ответ руку.

— Павел! — представился молодой человек.

Пропустив гостя вперед, Александр Владимирович поспешил следом.

Неожиданное появление Павла застало Веру врасплох. Лицо залил густой румянец. Она и не предполагала, что тот может вот так запросто явиться к ней домой.

Вера долго не могла найти вазу для цветов, хотя та стояла у нее под рукой. Голос от волнения немного дрожал, и она боялась себя выдать. Поэтому предпочла просто помолчать, пока шел разговор. Судя по реакции родителей, те даже не поняли, что Павел приехал к ней.

Видимо, они были настолько шокированы, что даже не стали возражать, когда молодой человек попросил разрешения прогуляться с их дочерью.

Оставив машину на краю дороги, они шли вдоль поля. Павел с удовольствием наблюдал за Верой: с какой легкостью она шла, как изящно нагибалась и срывала луговые цветы, как любая мелочь, будь это бабочка или кузнечик, вызывала у нее радость и восторг. Когда она улыбалась, маленькие ямочки появлялись на щеках, а глаза светились озорными искорками. И все в ней было прекрасно — звонкий, как колокольчик, смех, глубокий, проникающий в самое сердце взгляд, неловкое смущение и непритворная доброта. Чистота и наивность этой девушки моментально завладели сердцем Павла. Каждый раз, встречаясь с ней глазами, он ощущал, как тело пронимала легкая дрожь. Ничего подобного с ним раньше не происходило. Он боялся дотронуться до нее, хотя очень желал этого, боялся нарушить безукоризненную чистоту.

Они еще долго гуляли по окрестностям, с наступлением темноты спустились к озеру. Белый туман густо окутал деревья и прозрачным покрывалом лег на воду. Небо еще было светлым, а над лесом полыхал багряный закат. Где-то совсем близко, в камышах, завели песню лягушки. А потом сумерки сгустились и пение прекратилось.

Сидя рядом на земле, они долго смотрели в черное, мерцающее звездами небо. Изредка до них долетали звуки музыки, рев мотоциклов и смех молодежи — деревня не спала. А здесь, у озера, была своя тишина, наполненная звуками природы. Кричала какая-то ночная птица, назойливо звенели комары. И совсем близко, у берега, рыба била хвостом по воде. Им вдвоем было настолько хорошо и спокойно, что не требовалось никаких слов.

— Знаешь, я даже не думал, что для счастья нужна такая малость, — нарушил молчание Павел. — Мы просто вслушиваемся в тишину, держим друг друга за руки, а эмоции переполняют меня. Вера, я всю неделю думал о тебе. Не мог дождаться выходного, чтобы приехать сюда. Не поверишь, но эти сорок минут дороги показались мне такими долгими. Я летел на скорости к твоему дому и боялся, что могу ошибиться и не найти его. К тому же я не знаю твою фамилию, вообще ничего о тебе не знаю, кроме того, что у тебя есть подруги Света и Марина. И в то же время мне кажется, словно я знаком с тобой уже много лет.

Его губы коснулись ее волос, она чувствовала, как он вдыхает их запах. И ей было приятно его прикосновение. Ее сердце стучало так громко, что казалось, его слышит весь мир. Неожиданно он заключил ее лицо в свои теплые ладони и поцеловал в губы.

— Пойдем, я провожу тебя, а потом вернусь за машиной. Мне хочется, как и в прошлый раз, пройтись по улице. Я должен сегодня вернуться в Минск: мои родители будут волноваться. Просто так торопился к тебе, что не успел их предупредить, что буду поздно. Я у них единственный сын, к тому же поздний ребенок. Мне почти тридцать, а моя мама до сих пор меня ждет и не ложится спать. Если иногда с друзьями засиживаюсь в кафе, она потом меня, как школьника, все утро вычитывает. Хочет побыстрее женить и передать в надежные руки.

— Представляю! — вздохнула Вера, предчувствуя неприятный разговор дома. Наверное, все родители так себя ведут. Когда-нибудь и мы станем такими.

— А выходи за меня замуж? — Павел взял ее за плечи и повернул к себе лицом. — Я обещаю быть тебе хорошим мужем.

Вера рассмеялась.

— Ты делаешь мне предложение?

— Нет, еще не делаю. Я спрашиваю. Если ты согласишься, я сделаю. — Он серьезно посмотрел ей в глаза.

— Мне казалось, что для этого нужно время. Обычно люди встречаются не один месяц или даже не один год, узнают лучше друг друга, а потом уже приходят к такому решению.

Они подошли к дому. Света в окнах уже не было, и Вера облегченно выдохнула. Теперь оставалось очень тихо зайти во двор и незамеченной проникнуть в свою комнату.

— Я завтра снова приеду.

Он обнял ее, но она ловко выскользнула из его рук и убежала.

Павел еще несколько минут стоял у калитки, а потом направился к машине.

Стараясь не скрипеть половицами, Вера на ощупь пробиралась в свою комнату. И как только она оказалась на месте, неожиданно зажегся свет.

— Что нам думать, Вера? — строго спросил Александр Владимирович. — Ты где сейчас была?

— С девочками гуляла, — старалась говорить как можно спокойнее Вера. — Вы чего не спите?

— Не ври! Это что за ухажер такой объявился? Ты почему села к нему в машину? — злился отец. — И еще наглости хватает делать невинное лицо!

— Да что с вами случилось? Вы чего так взбудоражились? Мне уже двадцать лет, а вы панику подняли. Я что, не могу на улицу выйти?

— Марина со Светой вечером к тебе приходили, — внесла ясность Нина Ивановна. — Так что не нужно сюда подруг впутывать.

— А-а-а. И вы решили, что я вас обманываю?

— Молчать! Я не позволю, чтобы моя дочь со взрослыми бородатыми мужиками на машине ездила! Дома будешь сидеть, если не знаешь, как себя вести нужно!

— Папа! Он не бородатый мужик! Сейчас так модно, понимаешь? Это стиль такой! И нет ничего предосудительного в том, что мы покатались. Я что, не могу сама решить, с кем мне общаться?

— Пока живешь в моем доме, я буду решать, с кем тебе общаться! — щелкнул выключателем Александр Владимирович. — Спокойной ночи!

— Тише, тише, Саша, не нужно так! Иначе снова поднимется давление! — уговаривала Нина Ивановна мужа, поглаживая по руке.

Еще долго в комнате родителей был слышен взволнованный голос отца. Вера боялась его гнева и прекрасно понимала, что он может осуществить свои угрозы. Тогда она точно не увидится с Павлом.

На противоположную стену струился лунный свет. Рассматривая узоры на обоях, Вера вспоминала приятные минуты у озера. До сих пор ее тело чувствовало нежные прикосновения его рук. Даже неприятная сцена с родителями не могла омрачить ее настроение. Непременно хотелось со всеми поделиться своей радостью — она влюбилась! Влюбилась в этого мужчину! И неважно, сколько ему лет.

Утро следующего дня не принесло ничего хорошего. Отец еще злился на нее и не принимал никаких объяснений. Вера решила не спорить, а подыграть родителям. Весь день она помогала матери на участке, а к вечеру начала собираться на улицу. Лучше уйти до приезда Павла. В какой-то момент ей показалось, что хлопнула калитка, но в дом никто не вошел. Вера выглянула в окно и увидела, что отец разговаривает с Павлом. Ей очень хотелось выбежать, но она решила повременить. Сквозь прозрачную занавеску хорошо просматривался весь двор. Отец эмоционально размахивал руками перед носом молодого человека, а потом открыл калитку и выставил его. Вера впопыхах натянула свитер и выскочила в коридор. На пороге путь ей преградил отец.

— Куда собралась! Раздевайся, никуда не пойдешь!

— Папа! Что ты ему сказал?!

— Сказал то, что должен был сказать добропорядочный отец. Надеюсь, у него не хватит наглости заявиться сюда еще раз! В Минске себе пусть ищет девушек для развлечения! А я не для того воспитывал свою дочь, чтобы она позорила меня, разъезжая на машине с незнакомыми мужиками! Скоро вся деревня говорить будет! Откуда он только взялся на мою голову!

— Ну почему ты так поступаешь со мной! — голос Веры дрожал от волнения, она вот-вот готова была разреветься. — У Паши и в мыслях не было ничего дурного по отношению ко мне! Он очень порядочный, а ты плохо о нем думаешь! Пусти меня, я хочу сама ему все объяснить. Пожалуйста!

— Я по два раза не повторяю! Марш к себе в комнату!

На шум прибежала Нина Ивановна.

— Зачем ты так, Саша? Пусть бы поговорили. Он не уехал, сидит в машине. Как-то не по-людски получается.

— Не вмешивайся! Разбаловала ее своим сюсюканьем, скоро совсем родителей уважать перестанет! Я ей сказал в комнату идти, значит, пусть идет и сидит там!

Машина Павла некоторое время еще стояла у дома. Вера видела, как отец вышел со двора и жестом показал уезжать.

Чтобы ее не слышали, Вера ревела в подушку. Она впервые влюбилась, впервые почувствовала, как учащенно бьется сердце и не хватает воздуха в груди.

В субботу забежала Марина. Вид у нее был взбудораженный: подруге явно не терпелось что-то рассказать.

Как только Нина Ивановна оставила их наедине, Марина сразу выпалила:

— Ну ты даешь, Верунчик! Тихоня тихоней, а этот минчанин ради тебя перевернул всю деревню, пока меня нашел!

— Зачем? — опешила Вера.

— Просил передать, что он тебя сегодня будет ждать у здания школы с девяти вечера, — покосилась на дверь девушка. — И что тут у вас произошло? Твой папаша так смотрел на меня, будто я ему на хвост соли насыпала.

— Все как всегда, ничего не меняется. У меня опять домашний арест! — вздохнула Вера.

— Я тебе сочувствую! С такой гиперопекой никогда замуж не выйдешь! А если и повезет, то Александр Владимирович вплотную займется твоей семейной жизнью, без него и шагу не сделаете!

Марина встала со стула и нервно зашагала по комнате.

— Подумать только: тебе двадцать лет, а ты на улицу выйти без разрешения не можешь!

— Что мне делать? Я не смогу с ним встретиться! — расстроилась Вера.

— Надо что-то придумать, не раскисай раньше времени. У тебя родаки во сколько спать ложатся? — задумалась Марина. — Можно подождать, пока все уснут, и тихо выйти.

— Да поздно! В том-то и дело, что, пока отец не пересмотрит все, телевизор работает до полуночи. К тому же он может ключи забрать. И что тогда? В трубу лезть?! — всхлипнула Вера.

— О! Это идея! — подняла палец вверх подруга. — Пойдем к тебе в комнату.

Вера скептически смотрела на Марину, которая принялась тщательно обследовать окно в ее спальне.

— Лучше и не придумаешь! — заявила она. — А телевизор в соседней комнате очень даже кстати. С вечера открой защелку, зашторь и жди подходящего времени. Сама бы уже давно догадалась! Дерзай! Удачи!

Мысль о ночном побеге весь день не выходила у Веры из головы. Она уже измучилась тягостным ожиданием. День тянулся как никогда долго. Нужно продумать все тщательно. Пришлось достать старые кроссовки из шкафа и припрятать их под кроватью. Точно так же незаметно перекочевали туда джинсы и свитер. Поужинав с родителями, Вера переоделась в пижаму и несколько раз прошлась по дому. Потом легла в постель и укрылась с головой. Сердце бешено колотилось в груди. От одной мысли, что она поступает нехорошо, становилось гадко на душе.

Она слышала, как шумит вода в ванной, потом мать щелкала выключателями на кухне и в прихожей. Спустя минуту босые ноги прошлепали к ее комнате и остановились. Дверь тихонько скрипнула. Вера знала, что сейчас мама пожелает ей спокойной ночи и уйдет. Так и случилось. Не услышав ответа, женщина направилась в свою спальню. Прошло добрых полчаса, прежде чем Вера отважилась вылезть из-под одеяла. Она долго не решалась снять пижаму. Стояла, прислушиваясь к звукам телевизора. Вероятно, шел концерт — до нее доносились до боли знакомые слова из песни Газманова: «Мои мысли, мои скакуны…»

Она бесшумно распахнула окно, и приятная ночная прохлада дохнула в лицо. В голове шумело от перенапряжения. Уцепившись за край подоконника, спустилась и ногами нащупала фундамент дома. Прикрыла окно, спрыгнула на землю. Мелькали размытые голубые тени в спальне родителей. Вера согнулась и осторожно, стараясь не наступить на сухие ветки яблонь под ногами, прошла сквозь сад на задний двор. Оказавшись на огороде, она почувствовала себя уверенней. Услышала ночные песни сверчков — до этого все звуки заглушало биение сердца. По хорошо утоптанной меже Вера вышла на соседнюю улицу и со всех ног бросилась к школе.

Его белую рубашку она заметила издали. Остановилась перевести дыхание и услышала, как застучали по асфальту его каблуки.

— Я знал, что ты придешь! Знал! — заключив Веру в объятия, он закружил ее в легком танце.

Они долго бродили по улицам. Павел рассказывал о своем детстве, о том, как мечтал стать космонавтом, как впервые увидел на пастбище настоящих коров, как завидовал друзьям, которые на все лето уезжали в деревню. Они вместе смеялись над его историями, и им было хорошо. Вера не хотела говорить о своих родителях и была благодарна Павлу, что он ни о чем не расспрашивает. Они незаметно вышли на окраину деревни. Темной полосой впереди лежал лес. Месяц уже не был таким ярким и спустился почти к самому горизонту. Начинало светать, и звезды незаметно гасли, растворяясь в небесной бездне. По правую сторону дороги, будто шляпки грибов, сквозь утренний туман проступали копны сена.

— Как же здесь пахнет! — с удовольствием глубоко вдохнул Павел. — Давай спустимся туда. Ты спала когда-нибудь на сеновале?

— Да, раньше очень даже часто.

— Наверное, это здорово — лежать на сене и всю ночь любоваться звездами! — мечтательно произнес Павел.

— Наверное, да, — рассмеялась Вера. — Вот только с сеновала звезд не видно!

— Почему? — искренне удивился он.

— Да потому что крыша мешает!

— Ах да! Как же я не подумал об этом! — расхохотался Павел. — У меня никогда не было такой возможности, а в жизни нужно все попробовать, поэтому мы с тобой как бахнемся сейчас в эту кучу!

Он с разгона нырнул в небольшую приземистую копну и потянул Веру за собой.

— Ай! Ты что делаешь? — испугалась она. — Завтра придут хозяева и будут ругаться!

— Никто не узнает, что это мы! — шептал Павел.

Девушка опустилась на колени, утопая ногами в колкой охапке. Повеяло приятным теплом и влагой. Он потянул ее за руку, и она послушно легла ему на грудь. Едва ощутимый запах парфюма и сухой травы заставил ее сердце биться сильнее.

— Вера, мне так хорошо и спокойно с тобой, как никогда и ни с кем. Я торопился жить и много где побывал, в разных странах и городах. Но такого спокойствия и умиротворения никогда не чувствовал. Я не хочу возвращаться домой. Если бы я мог, то загадал бы, чтобы эти минуты длились бесконечно. Посмотри на это звездное небо — сейчас оно наше! Мне нравится слушать стук твоего сердца, гладить твои волосы.

— Нам нужно идти. Скоро совсем рассветет. Родители могут обнаружить, что меня нет, — грустно сказала Вера.

— Пожалуй, я никуда не поеду. Перегоню машину к озеру и буду тебя ждать. Ты сможешь днем незаметно ко мне прийти? — вдруг оживился Павел.

— Не знаю, наверное, смогу. Днем проще. И подозрений меньше.

В последние дни Нину Ивановну мучила бессонница. Вроде бы с вечера она хорошо засыпала, а под утро приходилось подолгу лежать с открытыми глазами. Душные ночи не приносили полноценного отдыха. В комнате заметно посветлело. Нина Ивановна прислушалась к ровному дыханию мужа. Не стоит его так рано будить. Она тихо выскользнула из-под одеяла и, стараясь не скрипеть половицами, на цыпочках пробралась к двери, всунула ноги в тапочки и вышла на улицу. Небо на востоке розовело, вот-вот должно было показаться солнце.

Она присела на маленькую скамеечку под окном. Еще не спала утренняя роса. Женщина собрала рукой прозрачные капельки и подула на ладонь. Редко бывают такие минуты, когда, никуда не торопясь, можно насладиться утренней прохладой. Домашнее хозяйство отнимает много времени, и уж совсем нет дела до всей этой красоты.

Откуда-то вылез рыжий кот, лениво потягиваясь, подошел к ней и стал ласкаться. Нина Ивановна вернулась в дом и спустя минуту уже угощала усатого молоком. Благодарно мурча, кот принялся лакать, разбрызгивая мелкие белые капли.

Тишину нарушил скрип калитки. Нина Ивановна прислушалась. Наверное, показалось. И вдруг, что-то почуяв, залаяла соседская собака. Будто в подтверждение, что кто-то незаметно пробежал в сад, звякнула оконная рама с той стороны дома. Может быть, снова бродячие коты? Чтобы развеять сомнения, она пошла на огород — калитка открыта. «Надо же. Вроде бы вчера ее сама запирала. Как так?» — размышляла Нина Ивановна.

Стараясь не шуметь, заглянула в комнату дочери. Спит, накрывшись с головой одеялом. Она уже хотела уходить, как в глаза бросились кроссовки. И зачем только она сюда их притащила? Нина Ивановна присмотрелась: на полу виднелись свежие следы от обуви. В сердце неприятно кольнуло, она еле сдержала порыв гнева. Бесстыжая! Как она могла так обвести их вокруг пальца! Неужели самовольно уходила? Первым желанием было поднять мужа и все рассказать, но потом она немного остыла и решила понаблюдать за дочерью.

Весь день Нина Ивановна ходила как не своя. Мысль о том, что дочь ночью куда-то уходила, очень беспокоила ее. Поначалу она жалела, почему со всем этим не разобралась на месте. А потом и вовсе, глядя на Веру, не могла себе представить, как ее дочь могла на такое решиться и так поступить с родителями. Скорее всего, это игра воображения. Молодежи свойственно разбрасывать свои вещи где попало, а потом снова возвращать их на место. Не могла Вера до такого додуматься. Поэтому, как только дочь попросилась к подругам, она без лишних слов отпустила ее и приступила к обыску комнаты. Что искать, она толком не знала. Кроссовок к этому времени на том месте, где их видела, уже не оказалось. Зато нашлись джинсы и свитер, в которых, вероятнее всего, вчера дочь и выходила на улицу. Нина Ивановна принялась их пристально рассматривать. Джинсы как джинсы, пахнут порошком, ничего в них особенного нет. Она бросила штаны на стул и уже хотела уходить, как вдруг ей показалось, что из кармана что-то торчит. Двумя пальцами извлекла из него сухую травинку. Схватила вязаный свитер и поднесла к окну. Между петлями красовались мелкие сухие стебельки и семена. Сено! Руки Нины Ивановны обомлели, в ногах почувствовалась слабость. Она шумно опустилась на кровать. «Рассказать мужу о ночных похождениях дочери? Наверное, это дурная идея. Неизвестно, как он отреагирует. Еще меня саму же и обвинит в случившемся, — размышляла Нина Ивановна, перебирая вещи в руках. — Нужно срочно отправить Веру в Минск к родственнице. Там будет под наблюдением и не посмеет позорить родителей».

Вера возвращалась домой счастливой. Она вспоминала последние минуты их расставания. Павел очень долго держал ее за руки. Ее тонкие изящные пальцы полностью прятались в его широких ладонях. Казалось, до сих пор она чувствует их тепло. Они договорились встретиться на прежнем месте. Скоро, совсем скоро они беспрепятственно смогут гулять по улицам Минска.

Нину Ивановну просто распирало от переизбытка чувств. Она то и дело выходила на улицу и всматривалась в дорогу — дочери не было видно. И вот наконец-то стукнула калитка, под окном мелькнула светлая голова Веры. Нина Ивановна напряглась.

— Ты куда ходила? — прямо спросила она.

— К девчонкам, — попробовала улыбнуться Вера, предчувствуя недоброе.

— Вчера тоже к ним бегала? — наступала мать.

Вера замешкалась с ответом и густо покраснела.

— В глаза мне смотри, — прошипела Нина Ивановна, схватив рукой подбородок дочери. — Бесстыжая! Как только могла до такого додуматься! Это он тебя надоумил в окно лазить?

Опустив глаза, Вера молчала. Она могла оправдаться и сказать, что это все выдумки — ночью она спала. Ведь ее не поймали за руку. Но она не умела врать.

Неожиданно откуда-то Нина Ивановна извлекла свитер и бросила его в лицо дочери.

— Докатилась! Чего уже больше от тебя ожидать?! Подумать только! Моя дочь по сеновалам шастает! Стыд совсем потеряла! Ты же нас с отцом позоришь! Скоро вся деревня знать будет! Ты хоть понимаешь, что делаешь? Взрослой захотела себя почувствовать?

— Мама, ты все не так поняла! — всхлипнула Вера. — Ни на каких сеновалах я не была!

— А я и не буду разбираться! — Мать сделала равнодушное лицо и присела на диван. — Пусть отец этим занимается. Я не собираюсь покрывать твои встречи. Ты бы лучше подумала, какие такие интересы могут быть у взрослого мужчины к такой девочке, как ты!

— Мама! Ну когда вы уже с папой поймете, что я не маленькая? Мне двадцать лет! — надрывным голосом ответила Вера.

— Это не дает тебе право нас позорить! Мы в деревне уважаемые люди! Не хватало только в подоле принести!

— Мама! Что ты такое говоришь! Неужели ты так можешь обо мне думать? — Веру накрыло волной гнева.

Рядом с серыми многоэтажками пряталась под кронами деревьев улица Бумажкова. Вдоль асфальтированной дорожки, как грибы, стояли уличные водозаборные колонки, а фасады кирпичных домов пестрели желтыми газовыми трубами. Почти в каждом дворике имелись небольшие хозяйственные постройки, а под окнами были разбиты клумбы. В один из таких двориков они и свернули. Цементная дорожка вела к низкому деревянному крылечку, оплетенному лианами дикого винограда.

Вере никогда раньше не приходилось бывать в гостях у тети, но они часто общались по телефону и заочно хорошо знали друг друга. Маргарита Андреевна была двоюродной сестрой ее матери. Женщина уже давно не работала и находилась на заслуженном отдыхе. Муж ее умер в довольно молодом возрасте, детьми они так и не успели обзавестись. Маргарита Андреевна ухаживала за собой и в свои семьдесят лет выглядела весьма приятной дамой. Слегка подкрашенные тонкие брови, едва приметный румянец и голубые выразительные глаза. Волосы ее от природы были густыми, имели естественный цвет, и лишь кое-где пробивалась седина. Костлявые длинные пальцы были заключены в массивные перстни с камнями. Вероятно, хозяйке нравились всякие безделушки, так как ее запястья и шея были увешаны бижутерией.

Запах жилища встретил приятным ароматом томящейся в духовке курицы. Хозяйка готовилась к встрече с родственниками и накрыла большой раздвижной стол. Они застали ее в кружевном переднике и кухонных варежках у плиты.

За столом все улыбались и шутили, будто на самом деле ничего не произошло. Лишь Вера молча ковырялась вилкой в своей тарелке: ей не хотелось участвовать в этом фарсе. После отъезда родителей она обнаружила в своем телефоне новую сим-карту. Все контакты были беспощадно удалены. Зачем? Зачем они так с ней поступают?!

С каким нетерпением она ждала этих дней! Много раз думала о том, как спустится в метро и насладится подземным миром, услышит непривычное для слуха дребезжание трамваев. «Макдональдс» широко распахнет перед ней свои двери. Теперь радостное, волнительное ожидание переросло в неприязнь и обиду.

Неделя показалась ему очень длинной. Неожиданное знакомство с Верой встряхнуло Павла, и привычный уклад его жизни изменился. Теперь он не мог дождаться субботы, чтобы снова поехать в деревню за сто километров ради нескольких часов встречи с ней. Эта красивая девушка не выходила у него из головы, с нежностью и теплотой он вспоминал ее образ. И вот наконец-то наступили выходные. Он снял с вешалки отглаженные рубашку и брюки, вдохнул запах свежести и улыбнулся. Мать всегда следила за его рубашками, не позволяла их носить больше трех дней. Вот и теперь она наверняка встала пораньше и подготовила все необходимое в дорогу, налила кофе в термос и упаковала с собой бутерброды.

Как только сын поделился с Еленой Игоревной своей новостью, она по глазам поняла: мальчик влюбился. В душе появилась приятная радость за него. А все недопонимания с ее родителями — это временные трудности, и они вполне преодолимы. Неужели ее сын с хорошими манерами, двумя высшими образованиями, отлично владеющий английским и французским, да еще при такой должности может не подойти кому-то в качестве зятя? К тому же и не это самое главное. Павел хорошо воспитан и никогда не позволит обидеть кого бы то ни было. Он честный и порядочный, даже чересчур. Таких еще поискать!

Как некстати дождь! Теперь не будет возможности посидеть у озера, побродить по деревне в поисках свободной скамеечки. Сыро и неприятно. Павел не мог ждать до вечера, ему не терпелось скорее увидеть Веру, обнять ее и до самого рассвета не выпускать из объятий. Всю неделю он только об этом и думал. Непонятно, по каким причинам не было с ней связи. Абонент все время был вне зоны доступа. Возможно, в отдаленных точках сеть плохо ловила сигналы.

Он проехал по соседней улице, откуда хорошо просматривался ее дом. Во дворе было пусто, ни одной живой души. Впрочем, шел дождь, было бы удивительно кого-то встретить.

Павел поехал к озеру и остановился у того места, где еще недавно они с Верой сидели на берегу. Набрал ее номер. Долго шли гудки, а потом мужчина ответил, что никакой Веры здесь нет и быть не может, так как ошиблись номером. Голос показался очень знакомым. Павел задумался — без сомнения, это отец Веры. Первым желанием было пойти к ее родителям и поговорить с ними. Почему они так препятствуют встречам? Сколько времени они собираются держать дочь взаперти? Что за средневековье?! Неужели такое может происходить в наши дни? Вера уже взрослый человек, а они полностью подчинили ее себе. Да и в чем, собственно говоря, загвоздка? В том, что их дочери достался жених не такой, каким они себе его представляли? Их злит серьга в ухе и модная бородка? А крутой внедорожник и вовсе позор для честной рабочей семьи? Неожиданно Павел сам себе улыбнулся. Вполне вероятно, что, когда он станет зятем в их семье, новоиспеченный тесть начнет посягать и на его свободу, того и гляди, потребует гладко выбриться и зашить дырку в ухе! «Ну нет! Не дождетесь! И Веру я от вас заберу! Так что держитесь!»

Павел хорошо помнил, где должна работать Вера: она неоднократно об этом ему говорила. В понедельник, пораньше освободившись, он направился в отдел кадров нужного роддома. Немного обаяния и напористости сделали свое дело, и молодой человек уже знал не только отделение, но и график дежурств любимой на месяц.

Павел взял с заднего сиденья цветы. Спрятал букет за спину и отошел немного в сторону от ворот, чтобы не бросаться в глаза. Веру он заметил сразу. Несмотря на непогоду, она гордо шла вперед, не горбясь и не втягивая голову, будто и не было вовсе этих вихрей и неприятных холодных дождевых крапин. Белые пряди волос путались и застилали лицо, мешая смотреть. Вера придерживала их одной рукой, а второй — подол короткого, облегающего по талии открытого сарафана, который то и дело норовил улететь с ветром, обнажая красивые ровные ноги.

— Вера! Хорошая моя! Что ты со мной делаешь! Как ты могла исчезнуть так надолго! Я чуть нашел тебя! — шептал Павел, подойдя сзади и обняв ее.

…Совершенно неожиданный поворот событий заставил Веру воспрянуть духом и вновь почувствовать себя счастливой. Она словно вынырнула на поверхность и задышала на полную грудь, как тогда, на озере. Правда, приходилось постоянно лгать Маргарите Андреевне, уходя из дома на очередное свидание. Чтобы у родственницы не возникло подозрении, Вера всегда вовремя возвращалась. Ждала несколько минут, пока Павел уедет, и для полной конспирации прятала букетики за соседский забор.

Так незаметно пролетела осень, а за ней и первый месяц зимы. Близились новогодние праздники. Родители ждали Веру домой. Они часто созванивались с Маргаритой Андреевной и радовались, что все встало на свои места. Бородатый ухажер исчез, а Вера взялась за ум и полностью погрузилась в работу.

За несколько дней до наступления Нового года, как это часто бывает, из-за болезни сотрудницы график дежурств сместился и Вере выпало работать первого января. Поехать домой не получалось. С одной стороны — это обстоятельство немного огорчало, ведь она хотела увидеть мать и отца, а с другой — Павел уже давно настаивал встретить праздник в кругу его семьи. И вот этот момент наступил.

Проспект Независимости светился огнями, в воздухе царило праздничное настроение. Навстречу, улыбаясь, шли люди. Перед тем как подняться в квартиру Павла, они посетили торговый центр Dana Mall, полюбовались шикарной елью и чудесными инсталляциями. Приятная атмосфера волшебства будоражила воображение. В кондитерском отделе Павел выбрал торт, и они поспешили к дому.

Елена Игоревна оказалась весьма подвижной женщиной. Она встретила их у порога и сразу же вручила Вере тапочки. Помогла раздеться и пригласила не куда-нибудь, а на кухню. Несколько секунд, улыбаясь, она мягко смотрела Вере в лицо, а потом обняла ее за плечи.

— Вера! Перестань стесняться! Мы уже столько о тебе слышали от Павла, что мне не терпелось скорее познакомиться. Честно говоря, именно такой я тебя и представляла. Думаю, мы обязательно подружимся. Сейчас вместе будем накрывать на стол. А чтобы не запачкать твое красивое платье, вот тебе фартук.

Она даже не успела опомниться, как руки Елены Игоревны обвили ее талию и тут же ловко повязали фартук. Затем женщина извлекла откуда-то краб и собрала ей волосы в хвостик. Вере были вручены столовые приборы для сервировки. Павлу — нож и ананас. Для Виктора Романовича, отца Паши, тоже нашлось задание — натирать до блеска фужеры.

Прошло не более часа, а Вера уже чувствовала себя уютно, как дома. Сложилось впечатление, что она давно знает этих людей.

Они сидели рядом, и Паша незаметно под столом держал ее руку. Вера была очень счастлива: она никогда не встречала Новый год в такой теплой обстановке. Елена Игоревна заставила отведать с праздничного стола каждое блюдо, а Виктор Романович так и норовил плеснуть шампанское ей в бокал. Ровно в двенадцать они вышли во двор и запустили салют. Небо то там, то тут вспыхивало разноцветными огнями. В соседних дворах вовсю хлопали салюты. От прохожих сыпались поздравления, люди смеялись и шутили. У Веры закружилась голова. Они поднялись в квартиру, и Елена Игоревна подала гуся с черносливом и яблоками.

Елка мерцала огнями, и причудливые тени бегали по потолку. Вера сидела в мягком кресле, рядом, свернувшись калачиком, дремал британец Боник. Весь вечер он присматривался к незнакомке, подходил совсем близко, принюхивался, но, как только его хотели погладить, изворачивался и убегал прочь. И все же любопытство взяло верх, кот позволил почесать ему за ухом, а потом и вовсе вскарабкался на колени. Павел аккуратно переложил кота на диван, достал из шкафа два теплых пледа, и они вышли на балкон.

Морозный воздух приятно щипал лицо. Вид на здание Национальной библиотеки завораживал: яркая иллюминация с тысячами огней так и притягивала к себе взгляд. Гигантский алмаз то и дело менял рисунки и узоры на своих экранах, а потом исчезал, растворялся в темноте, будто и не было его, а спустя секунды вновь возрождался несущимся метеоритом, освещая пространство.

Они стояли рядом друг с другом и любовались этим великолепным зрелищем. Павел прижался к ней холодной щекой, крепко заключил в свои объятия. Запах мужских духов приятно щекотал ей нос. Вера смотрела на ночной город и думала о том, что никогда не была так счастлива.