— А не возникает ли у вас, джентльмены, некоторого ощущения дежавю? — поинтересовался Стас.

Бунге на этот выезд не поехал, вместо него был Николай: протокол отдела требовал присутствия двух действующих сотрудников, стажер Леха тут пока не катил и присутствовал исключительно для мебели.

Труп молодого человека с перерезанным горлом лежал на пропитавшемся кровью ковре, рядом с ним возились двое криминалистов.

— Ну какого черта опять в моем районе? — устало спросил Колпаков. — Огромный же город.

— Может, тебе карму стоит почистить, капитан, — сказал Николай.

— Карма — это антинаучно, — сказал Стас и перевел взгляд на Леху. — Я вижу, что ты уже готов занять позицию «а я же говорил», но не торопись. Сдается мне, что не все тут так однозначно.

Колпаков вздохнул, вытащил из кармана пачку сигарет и вышел на балкон. Дверь он оставил открытой.

— Иван Телегин, двадцать два года, пятая категория, телекинетик, — сказал Леха. Он только что откатал мертвецу пальчики и считывал информацию со служебного планшета. — Модус операнди совпадает.

— Не стопроцентно, — заметил Николай. — Им обоим перерезали глотки, но первому сначала проломили голову. А второго истыкали ножом. Сколько там ножевых, экспертиза?

— Десять-двенадцать, — отозвался криминалист. — Точнее сейчас не скажу.

— Потом в отчете прочитаем, — согласился Николай.

— Модус операнди совпадает, — угрюмо сказал Леха. — Типаж жертвы тот же. Район, плюс-минус, тот же самый.

— Я понимаю, к чему ты ведешь, — сказал Стас. — Что если все такое похожее, то и убийца тот же самый, так?

— Разве нет?

— Пока это не установлено, — сказал Стас.

— Это серия, — сказал Леха.

— Еще нет, — сказал Колпаков, подавая голос с балкона. — Для серии нужно три.

— Значит, будет серия, — сказал Леха.

— Вот только этого мне и не хватало, — сказал Колпаков. — Серийник на моей территории… Вы точно не хотите под себя это дело забрать?

— На данный момент для этого нет оснований, — сказал Стас. — Их убивают ножом. Ножом может убивать кто угодно. Не факт, кстати, что это один и тот же нож.

— Сидоров был первой жертвой, — сказал Леха. — Можно предположить, что убийство было спонтанным, убийца ничего заранее не планировал и действовал по ситуации. Ему под руку попался тяжелый предмет, он стукнул Сидорова по голове, но не был уверен, что эта рана смертельна. Тогда он нашел нож и перерезал горло, для гарантии, так сказать. Вероятно, эффект ему понравился и дальше он решил использовать нож и дальше.

— Великолепная теория, — сказал Николай, и по его тону Леха не смог определить, сарказм это или нет. — А что с мотивом? Рудиментарная классовая ненависть?

— Телегин тоже детдомовский, — сказал Леха. — Возможно, надо туда наведаться, поговорить.

— Я вчера наведывался, говорил про Сидорова, — сказал Колпаков. — От воспитателей и директора характеристика стандартная положительная, близкая к идеальной. Успеваемость, дисциплина, все дела. Спортом занимался, в комсомол одним из первых вступил.

— Каким спортом? — заинтересовался Стас.

— Баскетболом.

— Так он же вроде не очень высокий был.

— Любительский уровень, — сказал Колпаков. — Там строгих антропометрических требований не предъявляют.

— Телекинетик же, — сказал Николай. — Пусть и пятая категория, но траекторию полета мяча все равно ж мог подправить. И, поскольку пятая категория, никто бы этого даже не заметил.

— Во-первых, насколько мне известно, правилами это запрещено, — сказал Стас и ткнул рукой в Телегина. — А, во-вторых, это вот он телекинетик. А Сидоров был дед мороз.

— А, точно, — сказал Николай.

— Внимательнее будь.

— Понял, осознал, буду должен.

— В любом случае, не думаю, что дело в баскетболе, — сказал Стас.

— В баскетбол лучше всего негры играют, — сказал Николай.

— А это тут при чем?

— Ни при чем. Просто факт.

— Что-то я в «Жальгирисе» ни одного негра не видел.

— Первое убийство было позавчера, второе сегодня, — сказал Леха, пытаясь вернуть беседу в более конструктивное русло. — Похоже, что он входит во вкус.

— Если это один и тот же человек.

— Это один и тот же, — сказал Леха. — И это только начало. Если его не остановить, он будет убивать дальше.

— Или ты западных детективных сериалов пересмотрел, — сказал Стас. — Как они там называются? Есть слово такое специальное…

— Процедуралы, — сказал Николай. — Кто-нибудь может мне объяснить, зачем я это знаю?

— Потому что ты — разносторонне развитая личность, знакомством с которой стоит гордиться, — объяснил Стас.

— Еще одно убийство и будет серия, — сказал Леха, которому снова показалось, что беседа свернула куда-то не туда.

— Или не будет, — сказал Стас. — Может, на этом вообще все прекратится. Такое в нашей работе тоже бывает.

— Малец прав, — сказал Николай, и Леха тут же испытал смешанные чувства. Ему, безусловно, понравилось, что он может быть прав, но немного смущало слово «малец». — Если будет еще одно убийство, все начнут говорить о серии. И первым вопросом, который станут задавать Седьмому, будет вопрос, какого черта это дело до сих пор не у нас.

— А и забирайте, — оживился Колпаков. — У меня и без вашего маньяка забот хватает.

— Тебе что, повышение не нужно? — удивился Николай. — Поймаешь маньяка, так тебе сразу майора дадут.

Колпаков скривился, словно у него заболел зуб. Повышение он, наверное, хотел, а вот гоняться за маньяком у него никакого желания не просматривалось.

— Ладно, — сказал Стас. — Этого кто нашел?

— Патрульные, — сказал Колпаков. — Соседка вызвала, жаловалась на шум.

— Что за шум?

— Крики, звуки борьбы.

Стас осмотрел перевернутый столик и рассыпанные по полу осколки разбитой вазы.

— Борьба была недолгой.

— Видимо, очень бдительная соседка, — сказал Николай. — Она никого постороннего не видела?

— Нет, — сказал Колпаков. — Мы ее первым делом опросили.

— Получается, не такая уж и бдительная, — сказал Николай. — Или прикрывает кого.

— А милицию тогда она зачем вызвала? — поинтересовался Стас.

— А чтоб никто не догадался.

— Вообще, странно, — сказал Леха. — Ладно, Сидоров, его сначала по голове стукнули, а потом уже с телом можно было делать, что угодно. Но Телегина-то зарезали, тут лужа целая и брызги везде, значит, убийца тоже должен был испачкаться. Неужели человек с кровавыми пятнами на одежде среди бела дня в Москве вообще ничьего внимания не привлек?

— Возможно, он переоделся, — сказал Николай. — А грязные шмотки в пакете унес.

— Или он был на машине, — сказал Стас.

— И это здорово сужает круг подозреваемых, потому что автомобилистов у нас меньше, чем обычных граждан, — сказал Николай.

— Вижу, вы уже в одном шаге от раскрытия, — сказал Колпаков.

— Да успокойся, капитан, — сказал Николай. — Заберем мы у тебя это дело, заберем.

— Заберем? — уточнил Стас.

— Ты сам знаешь, если будет серия, папа Карло с нас не слезет.

— А если не будет?

— То мы будем выглядеть перестраховщиками, — сказал Николай. — Но, как по мне, это как раз тот случай, когда лучше перебдеть, чем недобдеть.

— Боюсь, что ты прав, — вздохнул Стас. — Поздравляю, стажер. Ты таки получил свое первое дело.

— Мы закончили, — сказал криминалист.

Он напоследок еще раз сфотографировал тело и принялся складывать инструменты в чемодан.

— Тогда и нам пора, — сказал Стас. — Николай, контроль.

— Почему я?

— Потому что я прошлого контролил.

— Меня там вообще не было, — сказал Николай.

— Я могу, — сказал Леха. — Если надо.

Стас состроил удивленное выражение лица. Николай покачал головой.

— Не надо, — сказал он. — Не торопись, успеешь еще настреляться. Я сделаю.

— Тогда лишних попросим очистить помещение, — сказал Стас. — Капитан, скорее всего, я вечером за материалами дела заеду. Если не успею, то уже завтра с утра.

Колпаков кивнул.

* * *

Стас постучал в дверь полковника и вошел, не дожидаясь разрешения.

Бунге развалился в кресле, закинув ноги в зеленых кроссовках на стол. Он курил сигарету и смотрел телевизор с выключенным звуком.

— Зачем пришел?

— Требуется ваше разрешение, чтобы у ментов одно дело забрать.

— Что за дело?

— Тут все изложено, — сказал Стас и потряс докладной запиской, которую держал в руках.

— А ты своими словами, — сказал Бунге.

— Так-то дел пока два, но есть мнение, что их следует объединить в одно, — сказал Стас. — Два убийства. Обе жертвы — пятой категории. У обоих перерезано горло.

— Подожди-ка, это ты не об этом, как его? Иванове?

— Сидорове, — сказал Стас. — Сегодня был второй эпизод, мы только что вернулись.

— Тоже дед мороз?

— Телекинетик.

— Пятая категория, — задумчиво сказал Бунге. — Спичечный коробок мог по столу двигать. Кому он этим помешать-то мог?

— Вот и хочу выяснить.

— Выясняй, — разрешил Бунге. — Два случая с промежутком в один день — это еще не серия, но тенденция все равно заставляет задуматься.

— Может быть, вы по своим каналам тоже поспрашиваете?

— Это ты мне, типа, сейчас распоряжение отдал? — поинтересовался Бунге.

— Это просто просьба, — сказал Стас.

— Давай я переформулирую, — сказал Бунге. — Вы собираетесь взять дело, но у вас по нему нет ни единой зацепки. Тогда зачем?

— Если случится серия, вы же нам первый головы открутите, товарищ полковник.

— Запросто откручу, — сказал Бунге. — И буду прав. И не факт, что теперь этого не случится, хоть ты и думаешь, что подстраховался. Ладно, давай докладную, я все подпишу.

— А что насчет моей просьбы? — поинтересовался Стас, забирая подписанную бумагу.

— Я подумаю, — сказал Бунге. — Кстати, как тебе стажер?

— Нормальный парень, — сказал Стас. — А он генералу Шубину, случайно, не…

— Внук, — сказал Бунге.

* * *

Леха опять погрузился в социальные сети. На разных вкладках у него были открыты профили Сидорова и Телегина, и он изучал оба одновременно, пытаясь найти там что-то общее.

У Сидорова было сто двадцать пять друзей. У Телегина — всего восемнадцать. Общих не было.

Возраст разный, институты разные, курсы не пересекаются. Оба имели категорию, а значит, в армии не служили. Сидорова привлекали на трехмесячные сборы, Телегина не успели.

Оба были детдомовцами, но не из одного детского дома. Квартиры от городской администрации они получали в разное время. Оказались соседями они тоже чисто случайно — столица активно расширялась, и в этом районе было много новостроек.

Но Леха не сомневался, что между жертвами должна быть какая-то связь. Просто он пока не мог ее выявить.

Стас плюхнул на стол перед ним папку с документами.

— Собирайся, — сказал он.

— Куда?

— Я обещал Колпакову забрать документы дела, — сказал Стас. — Но потом я подумал, зачем целый капитан будет ходить ногами, если у него в отделе есть стажер?

— Машину можно взять?

— Возьми билет на автобус, — сказал Стас. — Если хочешь, чтобы тебе компенсировали пять копеек, то сам билет не выбрасывай, а отнеси в бухгалтерию.

— У меня электронный проездной.

— Тем более тебе и ехать, — сказал Стас. — И поторопись, пока у Колпакова рабочий день не закончился.

— Похоже на дедовщину, — заметил Леха.

— Вообще непохоже, — сказал Стас. — С дедовщиной в государственных учреждениях мы боремся, а ты нарабатываешь опыт в установлении контактов со смежными организациями.

— Разрешите исполнять?

— Бегом, — сказал Стас.

Леха накинул куртку, в основном, чтобы спрятать кобуру, потому что на улице было тепло, и выдвинулся в сторону остановки общественного транспорта.

Стас уселся на подоконник и посмотрел, как он идет через сквер.

— Как он тебе? — спросил Стас.

— В целом, норм, — сказал Николай. — Но есть вопросики.

— Например?

— А вот генералу Шубину он, случайно не…

— Случайно внук. А отец у него посол в Турции.

— Мажор, — констатировал Николай.

— Ну, пока он вроде ровно себя ведет.

— Возможно, ключевое слово тут «пока», — сказал Стас. — Просто не обвыкся еще.

— Что он с такими связями вообще забыл у нас в Седьмом? — поинтересовался Николай. — Такие парни обычно настроены на карьеру, а если ты настроен на карьеру, то всеми правдами и неправдами пытаешься попасть в Первое управление.

— Дед-то умер.

— Зато папа живее всех живых и не последний человек в МИДе, — сказал Николай. — Думаешь, не смог бы пропихнуть своего отпрыска куда надо, если бы захотел?

— Получается, не захотел.

— Или отпрыск сам не захотел, — сказал Николай.

— А чего бы он не захотел?

— Может быть, он идейный.

— Чур меня, чур, — сказал Стас.

— Меня, если честно, еще вот какой момент смущает, — сказал Николай. — Он тут у нас и неделю не стажируется, и сегодня его второй выезд на труп был, так?

— Так.

— Труп, надо сказать, сегодня очень неаккуратный. Пятнадцать ножевых, море крови, а он и бровью не повел, как будто не второй раз в жизни такое видит. Даже контролить предложил.

— Ну, первый раз он был вполне себе бледный, — сказал Стас. — Может быть, просто быстро адаптируется. Сейчас этому, вроде бы, даже в «вышке» учат. Психология там, то-се.

— И в это дело он вцепился.

— Это как раз понятно, — сказал Стас. — Оно же для него первое. У тебя в Седьмом какое первое дело было?

— Ярило, — Николай вздохнул.

— Сочувствую, — сказал Стас. — И каково оно, жить с незакрытым гештальтом?

— Я тешу себя надеждой, что когда-нибудь мы его все-таки поймаем.

— По непроверенным данным из неподтвержденных источников он давно уже за границу утек, — сказал Стас.

— Если и так, он уже трижды возвращался, — сказал Николай. — Возможно, он вернется и в четвертый раз, и тогда мы его наконец-то сцапаем.

— Там директива «живым не брать», — заметил Стас. — Он слишком опасен.

— Меня устраивает, — сказал Николай. — Он четверых наших положил, и если у меня будет возможность, я очень сильно его убью насмерть и насовсем. И даже минутки рефлексировать по этому поводу не буду.

Стас покачал головой.

— Если после Сидорова и Телегина будет третья жертва, то ты к этому делу пристальнее присмотрись, хорошо?

— Это почему это? — подозрительно спросил Николай.

— Говорят, для того, чтобы поймать маньяка, нужен другой маньяк, — сказал Стас. — Ты вполне соответствуешь.

* * *

В семь часов вечера Бунге спустился на подземную стоянку. На этот раз он не стал брать служебную машину с водителем и решил поехать на своей.

У Бунге был «турист» шестой серии производства Баварского автомобильного завода, и это был двадцатилетний рыдван болотного цвета, который Бунге принципиально отгонял на мойку не чаще четырех раз в год. По утверждению полковника, его «турист» был последней машиной, в разработке которой принимали участие инженеры старой школы, и ничего лучше с тех пор произведено так и не было.

Машина выглядела, мягко говоря, довольно непрезентабельно, поэтому начальство вежливо попросило Бунге парковать ее где-нибудь в дальнем и темном углу, где она не будет бросаться на глаза. А лучше всего — не морочить голову и купить себе новый автомобиль, благо, полковничья зарплата с надбавкой за выслугу лет, это вполне позволяла. Или и вовсе постоянно использовать служебную, а эту поставить на огороде и пусть она там благополучно ржавеет.

Продавать ее или отправлять на дачу Бунге, разумеется, не стал. Но просьбу начальства уважил и загонял ее в дальний угол, рядом со штурмовыми бронетранспортерами, которыми контора уже лет пять не пользовалась.

Идти было далековато, но Бунге пользовался «туристом» не так уж часто. В основном, для поездок в места, где ведомственный транспорт лучше не светить.

Бунге открыл дверь, взгромоздился за руль, вставил ключ в замок зажигания, и двигатель сразу же отозвался мерным рокотом. В общем и целом Бунге не был большим поклонником автомобилей, видя в них в основном лишь средство передвижения, а не нечто большее, но чувство от управления здоровенным, тяжелым и мощным «туристом» ему нравилось.

— Немцы делали вещи, — пробормотал Карл Готлибович.

Он включил фары, воткнул первую передачу и покатился к выезду из гаража.