Эта история о женщине по имени Энни, и начинается она с самого конца, с той минуты, когда Энни упала с небес. Поскольку Энни была молода, она никогда не задумывалась о том, что всему приходит конец, и никогда не думала о небесах. Но конец – это еще и начало.
И небеса постоянно думают о нас.
К тому времени, как Энни умерла, она была высокой и худой, немного угловатой, с мягкими чертами овального лица и вьющимися белокурыми волосами. И еще всякий раз, смущаясь, она заливалась краской. Ее светло-зеленые глаза то и дело искрились, и те, кто с ней работал, уверяли, что оценить красоту Энни можно, лишь узнав ее поближе.
Энни была медсестрой в местной больнице и на работе носила положенную голубую форму и серые кроссовки. Именно отсюда, из больницы, после трагического несчастного случая она и покинула этот мир всего за месяц до того, как ей должен был исполниться тридцать один год.
Возможно, вы скажете, что она ушла из жизни слишком молодой. А можно ли быть слишком молодой для самой жизни? Когда Энни была ребенком, она чудом уцелела во время другого несчастного случая в парке развлечений «Пирс Руби», расположенном на берегу огромного серого океана. Некоторые считали, что ее спасение было чудом.
Так что, вполне вероятно, она прожила дольше, чем предполагалось.
«Мы сегодня собрались…»
Если бы вы знали, что вот-вот умрете, как бы вы провели ваши последние часы? Так вот, Энни не знала, что умрет, и перед смертью она выходила замуж.
Ее жениха звали Пауло. Голубоглазый парень с копной густых иссиня-черных волос. Энни повстречала его, еще учась в начальной школе, на асфальтированной детской площадке, где играли в чехарду. Она была новенькой, очень стеснительной и замкнутой девочкой. Она стояла, наклонив голову, и повторяла про себя: «Если б только я могла исчезнуть».
И тут мальчишеские руки надавили ей на плечи, и прямо перед ней, точно мешок с картофелем, наземь упал какой-то парнишка.
– Привет, я Пауло, – встряхнув челкой, улыбнулся он.
И желания Энни исчезнуть как не бывало.
«Энни, ты согласна взять в супруги этого человека…»
Энни оставалось жить четырнадцать часов, а она произносила брачные обеты, стоя бок о бок с Пауло на берегу озера под свадебным балдахином.
Когда они были подростками, их дороги разошлись, и только недавно Энни и Пауло снова встретились. В те годы, что они были врозь, Энни пришлось очень тяжко. Мучительные отношения с мужчинами и одна потеря за другой. Энни больше не верила, что сможет кого-то полюбить, не говоря уже о том, чтобы выйти замуж.
И вот теперь Энни и Пауло, держась за руки, стояли перед пастором, отвечали на его вопросы и дружно кивали. Энни была в белом платье, Пауло в черном костюме; и так как церемония была долгой и под палящим солнцем, их кожа золотилась легким загаром. Энни повернулась лицом к своему будущему мужу, и взгляд ее упал на воздушный шар, скользивший прямо над закатным солнцем. «Как славно», – подумала она.
Энни перевела взгляд на Пауло – у него улыбка до ушей. А потом она услышала его нервный смех – он никак не мог надеть ей кольцо. Когда же ему это наконец удалось и она для всеобщего обозрения подняла руку вверх, все закричали: «Поздравляем!»
Энни осталось жить тринадцать часов. Они шли по проходу между рядами стульев, рука в руке, – молодожены, впереди у которых целая жизнь. Энни смахнула навернувшиеся слезы и вдруг заметила в заднем ряду старика в полотняной кепке. У старика был выпирающий подбородок, он дружелюбно улыбался, и Энни подумала, что где-то его уже видела.
– Пауло, – шепнула она, – кто этот человек…
Но ее перебили.
– Ты такая красивая! – восхитилась ее кузина-подросток со скобками на зубах.
Энни в ответ улыбнулась и беззвучно ответила: «Спасибо».
Но когда она снова взглянула в сторону старика, его уже не было.
Осталось двенадцать часов. Энни и Пауло вышли на середину танцевальной площадки, увешанной гирляндами белых лампочек. Пауло протянул Энни руку. «Ты готова?» И Энни вдруг вспомнился тот школьный вечер в гимнастическом зале, когда она подошла к Пауло и сказала: «В нашей школе ты единственный парень, который со мной заговаривает, так что отвечай сию же минуту: будешь танцевать со мной или нет? Если нет, я иду домой смотреть телевизор».
И тогда он ей улыбнулся, точь-в-точь как сейчас, и они закружились в танце, как две половинки единого целого.
К молодым подскочил фотограф. «Ну-ка, посмотрите на меня, счастливая парочка!» Энни инстинктивно спрятала левую руку за спину Пауло – руку со шрамами после несчастного случая двадцатилетней давности.
«Замечательно!» – воскликнул фотограф.
Энни осталось жить одиннадцать часов. Она прислонилась к Пауло и окинула взглядом танцевальный зал. Празднование подходило к концу: на столах недоеденные куски торта, а под столами сброшенные с ног туфли на высоких каблуках. Гостей на свадьбе было совсем немного. Родней Энни была небогата, и со всеми, кто пришел, она уже перемолвилась словечком. «Надо бы нам почаще видеться», – говорил то один, то другой.
«Эй, я кое-что для тебя смастерил», – повернувшись к Энни, сказал Пауло.
Энни улыбнулась. Он то и дело мастерил для нее маленькие подарки. Деревянные фигурки. Разные безделушки. В Италии, куда его семья переехала, когда он был подростком, Пауло научился резьбе по дереву и раскрашиванию своих изделий. В те далекие дни Энни считала, что с Пауло она рассталась навсегда. Но прошли годы, и однажды, уже работая медсестрой, она проходила мимо стройки, где возводилось новое крыло больницы, и увидела Пауло – он работал плотником.
– Эй, а мы ведь знакомы, – окликнул ее он. – Тебя зовут Энни!
Спустя десять месяцев они обручились.
Поначалу Энни была счастлива. Но чем меньше дней оставалось до свадьбы, тем больше она волновалась и тревожилась. Она потеряла сон.
– Что бы я в своей жизни ни планировала, – сказала она Пауло, – ничего мне не удается.
Пауло обнял ее за плечи.
– Но ведь ты не планировала встретить меня тогда на стройке, верно? – напомнил он.
– А откуда ты знаешь? – Она подняла брови.
Пауло рассмеялся.
– Узнаю мою Энни. На такой вот я и женюсь!
Но ее тревоги так и не улеглись.
– На, держи. – Пауло протянул Энни маленькую желтую вещицу – мягкое лохматое тельце с овальными ушками и овальными лапками.
– Зайчик? – спросила Энни.
– Угу, – кивнул Пауло.
– Из ершиков для чистки курительной трубки?
– Точно.
– А где ты взял этого зайчика?
– Сам смастерил. А что?
Энни вдруг стало не по себе. Она оглянулась и снова увидела того же самого старика. Серебристо-пепельная щетина на подбородке и костюм из тех, что носили лет тридцать назад. Но ее внимание больше, чем что-либо другое, привлекла его кожа – она была необычного цвета и разве что не светилась.
«Откуда я его знаю?»
– Тебе нравится? – спросил Пауло.
Энни заморгала в растерянности.
– Что-что? – переспросила она.
– Твой зайчик?
– А… зайчик… нравится. Да, очень нравится.
– Да, – задумчиво повторил Пауло, как бы размышляя над значением этого слова. – Мы сегодня это «да» произносили уже не один раз.
Энни потеребила зайчика и улыбнулась. И тут же ее тело пронизал холод.
Зайчика из ершиков для прочистки курительной трубки, точь-в-точь такого же, как тот, которого ей только что дал Пауло, Энни держала в руке в тот трагический день много лет назад, и подарил ей его тогда этот самый седобородый старик, что явился к ней теперь на свадьбу.
Человек, умерший двадцать лет назад.
Звали его Эдди. Он работал на «Пирсе Руби». В его обязанности входила починка механизмов в этом увеселительном парке. Каждый день он смазывал рельсы, потуже закручивал болты и обходил весь парк в поисках любых неполадок. А в нагрудном кармане рабочей рубашки он носил ершики для прочистки курительной трубки и мастерил из них игрушки для детей.
В тот роковой день мать оставила Энни одну, отправившись куда-то с очередным дружком. Эдди стоял на берегу океана и глазел на воду, когда к нему подошла девочка в шортах с бахромой и ярко-зеленой футболке с нарисованным на ней утенком – персонажем мультфильма.
– Проститя, Эдди-Техаслуживаня, – сказала она, читая надпись на его рубашке.
– Просто Эдди. – Он вздохнул.
– Эдди?
– Ну?
– А вы можете сделать мне… – И она сложила ладошки в мольбе.
– Давай, малышка, выкладывай. Я не могу здесь торчать целый день.
– Можете сделать мне зверя? Можете?
Эдди устремил взгляд в небеса, точно ему требовалось серьезно обдумать ответ. И тут же полез в карман рубашки, вытащил из него желтые ершики и смастерил ей зайчика – в точности такого, какого ей сейчас подарил Пауло.
– Спа-си-и-и-бо! – завопила девчонка и упорхнула.
А двенадцать минут спустя Эдди умер.
Роковой несчастный случай произошел оттого, что кабинка аттракциона «Свободный полет Фредди» на высоте двух сотен футов вдруг накренилась и стала болтаться в воздухе, словно засохший лист. Людей, сидевших в кабинке, вытащили и благополучно спустили на землю, но Эдди, наблюдавший за всем этим снизу, понял: оплетка стальных проводов кабеля стерлась. Если кабель порвется, кабинка рухнет на землю.
– ВСЕ ПРОЧЬ! – заорал Эдди.
Толпа расступилась.
Но Энни, растерявшись, бросилась не туда, куда следовало. Она ринулась к платформе в основании аттракциона и в страхе сжалась там в комочек, не в силах сдвинуться с места. Кабель порвался. Кабинка полетела вниз. И она раздавила бы Энни, если бы в последнюю секунду Эдди не кинулся через платформу и не оттолкнул девочку в сторону. Кабинка упала на Эдди.
Он погиб.
Этот несчастный случай не прошел даром и для Энни. От кабинки оторвалась металлическая планка и ранила глубоко, до самой кости, ее левую руку. Стоявшие рядом рабочие, не растерявшись, тут же положили на лед оторванный от руки кровоточащий ошметок, а парамедики мгновенно перенесли девочку в машину «скорой помощи» и помчались в больницу, где хирурги час за часом с помощью винтов и пластин старательно восстанавливали раздробленные кости руки и запястья, затем поврежденные сухожилия, нервы и кровеносные сосуды, а в конце, пересадив куски кожи, закрыли обширную рану.
Новость о несчастном случае разлетелась по всему штату. Журналисты называли Энни «маленьким чудом „Пирса Руби“». Незнакомые люди молились за нее, а некоторые даже хотели с ней повидаться, словно благодаря своему спасению Энни познала тайну бессмертия.
Но Энни, которой в то время было всего восемь лет, ничего не помнила. Пережитый ею шок, точно буйный ветер, погасивший пламя, начисто вытеснил из ее сознания все происшедшее. По сегодняшний день в ее памяти сохранились лишь отрывочные образы и туманное воспоминание о том, как она пришла в парк беззаботным ребенком, а вернулась домой совсем другим человеком. Доктора называли это «сознательным вытеснением» и «посттравматическим расстройством», не зная, что одни воспоминания предназначены для жизни земной, а другие – для жизни в мире ином.
Так или иначе, в тот трагический день одна жизнь была отдана взамен другой.
Небеса никогда не дремлют.
«Удачи!» «Да благославит вас Господь!»
Энни и Пауло двинулись к ожидавшему их лимузину, а гости черпали из бумажных стаканчиков рис и бросали им вдогонку. Пауло открыл дверцу машины, и Энни, подобрав шлейф платья, села на заднее сиденье.
– Эхма! – рассмеялся Пауло и сел рядом с ней.
Водитель повернулся к ним лицом – кареглазый мужчина с усами и пожелтевшими от табака зубами.
– Поздравляю, ребята!
– Спасибо! – ответили они в унисон.
Энни услышала, как кто-то стучит пальцем по стеклу. Ее дядя Деннис, с сигарой во рту, стоял возле машины.
– Ну, молодежь, – начал он, и Энни опустила стекло. – Будьте рассудительны. Будьте благоразумны. И будьте счастливы.
– И то, и другое, и третье вместе никак не получится, – сказал Пауло.
Дядя Деннис рассмеялся.
– Тогда просто будьте счастливы.
Он сжал руку Энни, и она почувствовала, как на глаза ей навернулись слезы. Деннис, брат ее матери, был уважаемым хирургом в больнице, где работала Энни. Не считая Пауло, он был самым любимым ее родственником. Для Энни дядя Деннис – лысый, с солидным брюшком и большой любитель посмеяться – скорее был отцом, чем ее собственный отец Джерри («Джерри-ничтожество», как называла его порой ее мать), который бросил их, когда она была еще ребенком.
– Спасибо, дядя Деннис, – сказала Энни.
– За что?
– За все.
– Твоя мама была бы счастлива.
– Я знаю.
– Она все видит.
– Ты думаешь?
– Думаю, что да. – Деннис улыбнулся. – Энни, а ты ведь теперь замужем.
– Да, замужем.
Он тихонько похлопал ее по затылку.
– Совсем другая жизнь, малыш.
Осталось всего десять часов.
Ни одна история не существует сама по себе. Будто нити на ткацком станке, наши жизни переплетены так, как нам и не снилось.
В то время, когда Энни и Пауло танцевали на своей свадьбе, в сорока милях от них человек по имени Толберт собирался в дорогу. Вспомнив, что в его грузовичке почти не осталось бензина, а бензозаправки в это время суток уже закрывались, он взял ключи от машины жены – маленькой, приземистой легковушки с полуспущенными шинами. Забыв запереть дом, Толберт вышел на улицу и бросил взгляд на небо и луну, обрамленную серыми облаками.
Если бы он поехал в своем грузовичке, история повернулась бы совсем по-другому. Если бы Пауло и Энни не стали еще раз фотографироваться, история повернулась бы совсем по-другому. Если бы шофер лимузина не забыл прихватить с собой сумку, что лежала возле двери его квартиры, история повернулась бы совсем по-другому. История нашей жизни пишется ежесекундно и может измениться молниеносно.
«А мы вот поже-е-е-енимся!» – запел Пауло, и Энни рассмеялась, так как он явно забыл слова песни. Она повернулась к нему спиной и положила его руки себе на плечи. Наверное, почти у каждого из нас в жизни есть кто-то, чьи прикосновения мы можем распознать даже с закрытыми глазами. Для Энни это были прикосновения рук Пауло, еще с тех пор, как они много лет назад играли в чехарду.
И сейчас тоже.
Взгляд Энни упал на его золотое венчальное кольцо, и она глубоко и радостно вздохнула. Все-таки это случилось. Они поженились. Она наконец может больше не тревожиться: а вдруг случится что-то непредвиденное?
– Я очень счастлива, – сказала она.
– И я тоже, – сказал Пауло.
Лимузин тронулся с места. Энни через окно махала всем на прощание, а гости аплодировали и жестами выказывали свою радость. Последний, кого увидела Энни, был старик в полотняной кепке, – он махал ей в ответ. Почти машинально.
Вы, наверное, слышали выражение «рай на земле». Оно подразумевает нечто чудесное, вроде отъезда молодоженов со свадьбы. Но «рай на земле» может означать и нечто иное, а именно то, что происходило с Энни в ту минуту, когда старик Эдди с «Пирса Руби» махал ей на прощание из толпы гостей.
В минуты приближения смерти приоткрывается завеса между этим миром и миром иным. Эти миры как бы перекрывают друг друга. И когда такое случается, можно увидеть тех, кто уже покинул мир земной. Нам уже видно, как они ожидают нашего прибытия.
А они видят наше приближение.
Осталось девять часов. Ночь была влажной, и начал накрапывать дождь. Водитель лимузина включил дворники. Под их мерное колебание Энни размышляла о будущем. Сначала будет медовый месяц – давно спланированное путешествие на Аляску, чтобы увидеть северное сияние. Пауло был на нем просто помешан. Он показывал ей сотни фотографий и шутливо экзаменовал ее, помнит ли она, откуда оно берется.
– Знаю, знаю, – скажет, бывало, Энни, вспоминая заученный ответ. – От Солнца отделяются частицы и летят к Земле, примерно пару дней, прорываются в нашу атмосферу там, где она всего уязвимее на…
– На макушке нашей Земли, – завершал описание Пауло.
– На макушке нашей Земли.
– Отлично! – объявлял Пауло. – Экзамен сдан.
А после Аляски у них начнется новая жизнь. Пауло и Энни вступили в организацию, которая снабжала водой обедневшие деревни. Они подписали договор на год, и в жизни Энни это была существенная перемена, так как до этого она ни разу не бывала за границей. Ее навыки медсестры могли оказаться там весьма кстати. А Пауло, веря в благотворительность, нередко строил для людей бесплатно, и его приятели шутили, что «каждый день он старается заслужить медаль за добрые дела». При воспоминании об этих словах Энни улыбнулась. Сколько раз в жизни она делала неудачный выбор, но Пауло совсем другое дело. Наконец-то у нее партнер, которым она гордилась.
– Не могу дождаться… – начала Энни.
Лимузин дернулся в сторону и пропустил выезд на шоссе.
– Черт! – глядя в зеркало заднего вида, выругался водитель. – Этот тип помешал мне свернуть.
– Ничего страшного, – сказал Пауло.
– Свернем на следующем выезде…
– Хорошо, свернем на следующем.
– Обычно я беру с собой навигатор…
– Ничего…
– Но я забыл его дома…
– Не беспокойтесь…
– Этот тип появился так неожиданно…
– Ничего страшного, – повторил Пауло, сжимая руку Энни, – нам нравится с вами ехать.
Он улыбнулся Энни, а она улыбнулась в ответ. Никто из них понятия не имел, какой оборот только что приняла их судьба.
Когда лимузин стал разворачиваться, чтобы вернуться на шоссе, Энни сквозь пелену дождя заметила впереди сигнальные огни машины. На краю дороги стояла маленькая приземистая легковушка, а рядом с ней на корточках – промокший до нитки мужчина. Лимузин приблизился, и незнакомец, встав во весь рост, помахал им рукой.
– Надо остановиться, – сказала Энни.
– Ты думаешь? – спросил Пауло.
– Он промок насквозь. И ему нужна помощь.
– Он, наверное, и сам разберется…
– Сэр, вы не могли бы остановиться? – попросила Энни.
Водитель встал перед застрявшей машиной.
– Почему бы не начать нашу супружескую жизнь с доброго дела? – сказала Энни.
– Это наверняка принесет нам удачу, – поддержал ее Пауло.
– Точно! – согласилась Энни и едва не добавила, что их брак уже сам по себе большая удача.
Пауло открыл дверцу лимузина. Дождь колотил по асфальту.
– Эй, парень! – крикнул он. – Проблемы?
Незнакомец кивнул, и Пауло подошел поближе.
– Машина жены, – крикнул незнакомец. – Спущенная шина. А домкрата в багажнике, конечно, нет. А у вас есть?
– Жена?
– Нет, домкрат.
– Шучу, – улыбнулся Пауло.
– А-а.
У обоих по лицам стекали струи дождя.
– В лимузине наверняка есть домкрат.
– Это было б здорово.
– Подождите минутку.
Пауло бросился к багажнику лимузина, при этом улыбаясь Энни и забавляя ее потешными, точно из замедленных киносъемок, жестами. Водитель нажал на кнопку, багажник открылся, Пауло нашел домкрат и побежал назад к застрявшей машине.
– Огромное спасибо, – сказал незнакомец. – Ох уж эти жены!
– Я еще в этом не специалист, – отозвался Пауло.
Осталось восемь часов. Сквозь заднее стекло Энни заметила, как Пауло и незнакомый водитель, поменяв колесо, вытирают руки о тряпку. Стоя под дождем, они продолжали болтать.
Энни, теребя венчальное кольцо, наблюдала, как ее муж и незнакомец над чем-то смеются. А потом Пауло, стоявший ближе к дороге, повернулся к Энни, взял незнакомца за запястье и поднял его руку вверх, объявляя победу. Энни на мгновение поразилась своей удаче: ее муж даже в насквозь промокшем смокинге был хорош собой и чуть ли не светился.
Но вдруг она поняла, что свечение шло от приближавшихся фар. За спиной Пауло на полной скорости неслась машина, она-то и освещала его силуэт. Энни охватил ужас. Она крикнула: «Пауло!» Но незнакомец схватил Пауло за руку и резким движением оттащил от дороги.
Машина пронеслась мимо.
Энни сжалась в комок.
– Ну-ка, взгляни сюда, – сказал Пауло; весь промокший, он уселся рядом с Энни и протянул ей визитную карточку. – Этот парень запускает воздушные шары…
Энни что было сил прижала к себе Пауло.
– Господи! – возбужденно заговорила она, целуя его то в мокрую щеку, то в голову, то в лоб. – Я думала, эта машина собьет тебя.
– Точно. Летела она как безумная. Хорошо, что этот парень… – Пауло заметил, как Энни с облегчением выдохнула. – Эй, Энни… – Он прищурился, будто стараясь проникнуть ей в душу. – Я в порядке. Ничего страшного. Со мной ничего дурного не случится. Мы только что поженились.
В глазах у Энни стояли слезы.
– Давай доедем до отеля, – прошептала она.
– В отель! – провозгласил Пауло.
И машина тронулась с места.
Вы знаете, откуда берется ветер? Воздух движется из области высокого давления в область низкого. Или теплый воздух встречается с холодным. Ветер вызван переменами. И чем резче перемена, тем сильнее ветер.
В жизни тоже происходит нечто подобное. Одна перемена ведет к другой. После того как у Толберта сдулась шина и ему пришлось ехать на запасной, он изменил свои планы и решил вернуться домой, вместо того чтобы отправиться на работу, как обычно делал по утрам в выходные. Он позвонил своему помощнику-пилоту и попросил его поработать за него до полудня.
Помощник Толберта, бородатый парень по имени Тедди, которому также пришлось изменить свои планы, сонно ответил: «Нет проблем» – и пошел одеваться и пить кофе.
Энни и Пауло, сбросив с себя свадебные одежды и впервые проведя ночь как супружеская пара, утром на восходе солнца тоже изменили свои планы. Энни погладила Пауло по волосам, а он уткнулся головой в подушку и пробормотал: «Господи, как я устал!»
Но Энни не унималась:
– Если мы сейчас не заснем, то наша первая брачная ночь как бы продолжится, правда же?
– Наверное…
– В таком случае…
Энни наклонилась над Пауло и достала со столика визитную карточку.
– Полет на воздушном шаре! – возвестила она.
– Не-е-е-ет…
– Да-а-а-а!
– Нет, нет и нет!
– Да, да, да!
– Энни, это такой бездумный…
– Я знаю. И это так на меня непохоже. Но когда мы давали супружеские обеты, я увидела в небе воздушный шар. Может быть, это был знак свыше. На карточке сказано: «Полеты на рассвете».
– Да, но…
– Пожа-а-луйста…
– Ладно. – Пауло зажмурился и тут же широко открыл глаза. – Хорошо!
Энни схватила телефон. Ее последний звонок перед смертью начался со слов: «У вас сегодня есть полеты?»
Осталось пять часов. Утро было прохладным, и перед полетом им выдали легкие куртки. Они стояли, взявшись за руки, посреди зеленой поляны рядом с корзиной для пассажиров воздушного шара. «Невиданная, предначертанная судьбой удача», – подумала Энни. Визитная карточка, телефонный звонок, пилот по имени Тедди, место отправки воздушного шара вблизи их отеля. Какая необыкновенная история: свадебная ночь завершилась в облаках.
Пилот включил газовые горелки, чтобы подогреть воздух в шаре, и через несколько минут шар, напоминая полусонного великана, стал неспешно надуваться. Наполнившись воздухом, он теперь походил на огромную грушу, и Энни с Пауло, прижавшись друг к другу, взирали на этот безмолвный воздушный корабль, который вот-вот поднимет их в небеса.
Они понятия не имели о том, что их пилот Тедди был новичком, желавшим доказать себя в деле, понятия не имели, что он согласился лететь, несмотря на неблагоприятный прогноз погоды и лишь потому, что они были молодоженами, а молодожены обычно щедро платят за полеты. А если еще они расскажут другим молодоженам, это пойдет на пользу бизнесу.
А то, что хорошо для бизнеса, хорошо для него самого.
– Готовы к полету? – спросил Тедди.
Он помог им забраться в корзину, закрыл за ними дверцу, отпустил канаты и усилил огонь в горелке.
Воздушный шар неторопливо поплыл ввысь.
Минут сорок спустя они уже скользили над бескрайним пастбищем.
– Боже мой! – восхищалась Энни. – Это невероятно!
Пауло сжал борт корзины.
– Почему люди называют «невероятным» то, что только что случилось? Разве оно не стало вероятным?
Энни усмехнулась:
– Ладно, гений ты мой.
– Я просто хочу сказать…
Неожиданный порыв ветра толкнул шар в западном направлении.
– Вот это да, – сказал Тедди.
– Вот это да? – удивленно повторил Пауло.
– Ничего страшного, – всматриваясь в облака, отозвался Тедди. – Ветер слегка усилился. Надо немного снизиться.
Тедди притушил огонь, и они стали снижаться. Несколько минут спустя небо потемнело, ветер снова набрал силу и понес их еще дальше на запад. Энни заметила, что они приближаются к лесной чаще.
– А воздушным шаром можно управлять? – спросил Пауло. – Я не хочу вас критиковать…
– Да, можно, вверх и вниз, – ответил Тедди, не отрывая руки от газовой горелки. – Не волнуйтесь, все в порядке.
Они продолжали двигаться на запад. Ветер крепчал. Тучи сгущались. Тедди выпустил немного горячего воздуха из шара, чтобы тот спустился пониже, туда, где порывы ветра были не столь сильны. Более опытный пилот счел бы это ошибкой, так как теперь им грозило столкновение с макушками деревьев, тогда как на прежней высоте, даже при сильной качке, их положение было безопасней. Но более опытный пилот Толберт в это время в автомастерской менял спущенную шину.
До деревьев теперь уже было рукой подать.
– Ничего страшного, – сказал Тедди. – Хотя все же пригнитесь, чтобы вас не задели ветки.
По мере приближения к лесу голос его становился все напряженнее.
– Пригнитесь! – выкрикнул он.
Энни и Пауло присели. Нижняя часть воздушного шара врезалась в высокие кроны, и пассажиры скатились к краю корзины.
– Не вставайте! – заорал Тедди. – Я постараюсь спуститься на землю!
Он выпустил еще немного горячего воздуха, и тот с оглушительным шипением вырывался наружу. Энни устремила взгляд вверх, и сквозь листву деревьев перед ней мелькнули длинные горизонтальные полосы.
Высоковольтные провода.
Воздушный шар налетел на провод и натолкнул его на соседний. Энни услышала треск и шипение. Слепящая вспышка. Посыпались искры, и Тедди упал на колени. «Господи!» – только и успел крикнуть он, как корзина понеслась вниз. Энни от страха завопила. А за ней и Пауло. Потом все полетело вверх тормашками и замелькало перед глазами: деревья, небо, дно корзины, чья-то рука, веревка, небо, ботинки, огонь.
Корзина неслась боком и врезалась в землю, отбросив всех троих на другой конец. Перед Энни пронеслись огонь, небо, канаты, Пауло, ее локоть, джинсы, небо, а потом вдруг Тедди перелетел через край корзины и исчез, а воздушный шар стал снова подниматься вверх.
Тут Энни почувствовала, как Пауло крепко обхватил ее за талию.
– Энни, прыгай! – закричал он.
На мгновение перед ней мелькнуло его лицо, но не успела она ему ответить, как он вытолкнул ее из корзины. Она полетела вниз и со всего маху спиной рухнула на землю.
Взгляд ее устремился вверх, на миллионы крохотных огней, заслонивших солнце. А когда ей удалось сосредоточиться, она в ужасе увидела охваченный пламенем воздушный шар и стремительно летящего вниз человека, дико махавшего руками.
С оглушительным стуком человек упал на землю. Ее муж Пауло.
Энни в ужасе закричала во весь голос.
В последующие смутные часы в голове Энни с неодолимой настойчивостью билась одна и та же фраза: «Это моя вина». Она ни на минуту не оставляла Энни ни под вой сирены в машине «скорой помощи», ни когда ее везли на каталке в больницу, ни в приемном покое, где ее окружили врачи. Это моя вина. Вокруг нее суетился персонал больницы, жужжали медицинские приборы, а когда дядя Деннис нежно обнял ее, на его бледно-зеленой хирургической форме осталось мокрое пятно от ее слез.
Это моя вина.
Я уговорила его.
Это все я…
Я все сгубила.
Энни, не сильно пострадав от падения, отделалась ушибами и синяками, а Пауло, упав с высоты сорока одного фута, повредил себе и кости, и мышцы, и внутренние органы. Резкий удар о землю привел к переломам костей ног, таза, челюсти и правого плеча, но больше всего пострадали его легкие: они были надорваны и кровоточили из-за удара о внутреннюю стенку грудной клетки. В его трахею вставили дыхательную трубку, но диагностические тесты показали, что спасти легкие не удастся, – чтобы выжить, ему нужны были новые. Доктора шепотом обсуждали, в какой центр трансплантации лучше всего обратиться и где им быстрее всего могли бы помочь. Энни в ужасе прислушивалась к разговору врачей.
– Возмите мое, – неожиданно сказала она.
– Что-что?
– Мое легкое. Возьмите мое.
– Энни, это невозможно…
– Нет, возможно. Оно может его спасти!
Дядя Деннис и другие врачи принялись спорить с Энни, пытаясь убедить ее, что этого делать не следует, но она не унималась и криком настаивала на своем. Как медсестра, она знала, что минимальные требования для трансплантации легких – это идентичность группы крови (а у них с Пауло она была одна и та же) и сходные размеры тела (они с Пауло были одного роста). Двери в операционную были приоткрыты, и Энни не сводила взгляда с окруженного медперсоналом Пауло. Он спас ей жизнь. А теперь по ее вине умирает.
– Энни, есть риск…
– Мне все равно…
– Это может не сработать.
– Мне все равно!
– Он в тяжелом состоянии. Даже если нам удастся это сделать, он может не…
– Может не… что?
– Может не выжить.
– Если он не выживет, – Энни сглотнула, – я не хочу жить.
– Не смей так говорить!
– Я говорю, что думаю. Дядя Деннис, пожалуйста!
Энни столько плакала, что слез у нее, судя по всему, уже не осталось. Она вдруг вспомнила, как счастливы они были с Пауло еще два часа назад. Два часа? Неужели жизнь могла так перемениться всего за два часа? Ей вспомнились слова, которыми Пауло пытался убедить ее, что все будет хорошо, и она повторила их про себя.
«Мы ведь только что поженились».
Ее всю передернуло, а Деннис, словно от удара в живот, тяжко выдохнул. Он повернулся к главному хирургу и произнес им обоим знакомое имя лучшего специалиста по трансплантации в их больнице.
– Сейчас же позвоню ему, – сказал главный хирург.
Все, что случилось потом, промелькнуло, как краткий ливень. Мониторы, каталка, спиртовые салфетки, иглы, трубки… Энни наблюдала за всем этим как бы со стороны, будто все это было не с ней, а лишь с ее оболочкой. Под гнетом сокрушительного несчастья даже крохотная надежда кажется спасением. Энни верила, что может спасти своего мужа. Она сможет исправить свою ошибку. Каждому из них по легкому. Они поделятся. И она сосредоточилась на этой мысли, как шахтер в обрушившейся шахте на пробивающемся лучике света.
На операционном столе Энни произнесла молитву. Господи, сделай так, чтобы Пауло остался жить. Пожалуйста, даруй ему жизнь. Наркоз уже брал свое: тело ее обмякло, глаза закрылись. Кто-то, легонько надавив ей на плечи, прижал ее тело к операционному столу, и мужской голос произнес: «До скорой встречи».
Затем все вокруг закружилось и потемнело, словно ее опустили в пещеру. И тогда в темноте она увидела нечто странное: старик, что явился к ней на свадьбу, с распростертыми объятиями бежал ей навстречу.
И тут же все вокруг заволокло белой пеленой.
Энни два года. Она сидит на высоком детском стуле, а перед ней зеленая чашечка с яблочным соком.
– Смотри, Джерри, – говорит ее мать, снимая крышечку с чашки, – она может пить через соломинку.
Отец Энни бурчит что-то себе под нос.
– Дети ее возраста этого не умеют.
– Лорейн, я занят.
– Но ведь ты читаешь газету.
– Да, читаю газету.
Энни вертится на стуле.
– Ей хочется, чтобы ты уделил ей внимание.
– Я уже видел, как она пьет.
– Но теперь она пьет через соломинку.
– Я уже это слышал.
– Джерри, пожалуйста, посмотри. Это займет всего лишь…
– Хватит. Мне надо уходить. – Отец бросает газету, и Энни слышит, как он с шумом отодвигается от стола.
– Что ж, – говорит мать, сдирая бумажную обертку с соломинки, – давай потренируемся и покажем ему в следующий раз, хорошо?
Мать гладит нежную щеку Энни, а девочка, радуясь вниманию, нечаянно взмахом руки опрокидывает чашку, и сок разливается по столу. Энни плачет.
– Что ты с ней сделала? – кричит из коридора Джерри.
– Ничего я с ней не делала!
– Что-то непохоже на «ничего».
Мать хватает бумажное полотенце и вытирает стол.
– Не огорчайся, лапочка моя, – шепчет она Энни. – Всякое случается.
Она целует девочку в щеку. В коридоре резко хлопает дверь. Мать опускает взгляд.
– Всякое случается, – повторяет она. – И все это уже в прошлом.