С момента моего последнего посещения епропотери прошло несколько дней, и мне показалось, что число жителей в деревне значительно увеличилось. Вероятно, за эти годы в общину влилась, пришла жить еще какая-то группа яномамо.

Из одной хижины слышится непрерывное монотонное пение шамана. Вокруг него собралось несколько мужчин, принявших эпену. Все они в алых набедренных повязках, их тела раскрашены черными и красными красками, на головы и руки надеты украшения из перьев. Видимо, это какая-то подготовительная церемония. Нам сообщают, что ритуал продлится всю ночь, а завтра днем будет проведен похоронный обряд. Мы остаемся ночевать в деревне епропотери, чтобы увидеть практику эндоканнибализма.

Бонго католических миссионеров, стремящихся опекать общины яномамо на Окамо и Путако, с которыми мы, возвращаясь от пачобекитери, случайно пересеклись накануне в деревне маветитери в тот момент, когда они раздавали индейцам медикаменты, причаливает к берегу у поселения епропотери. Но, услышав пение шаманов и, видимо, узнав о скором поедании праха умерших, миссионеры решают даже не выходить из лодки, а сразу же отправляется дальше, обратно в миссию Санта-Мария-де-лос-гуаякас, расположенную в устье Окамо.

Гримерка в глубине плантации бананов

Танцоры нарядились к празднику

Этот мужчина-глашатай начал праздник,

обойдя деревенскую площадь по кругу

Белый птичий пух, закрепленный на волосах, – важнейший элемент украшения у яномамо

У этой модницы набедренная повязка выкрашена в нежно-розовый цвет

Танцор, обмазанный белой глиной

Полиэтиленовый пакет стал его набедренной повязкой

Танцевальные па с листьями пальмы…

…были очень популярны и разнообразны

Епропотери также готовятся к более веселому празднику урожая, его мы не стали дожидаться, когда шли вверх по Окамо. С того момента прошло уже несколько дней, и непонятно, почему они его до сих пор не провели. Удивительно, как в жизни яномамо стоят рядом трагическое и радостное, жизнь и смерть – сегодня праздник, а завтра похороны. Для нас это обстоятельство – очевидная этнографическая удача.

Как только солнце начинает клониться к закату, на деревенской площади разворачивается кульминация праздника, посвященного созреванию бананов.

В ближайшей плантации бананов, расположенной на окраине деревни, была организована своеобразная гримерка. Под сенью широких листьев наряжалось и прихорашивалось несколько десятков танцоров – мужчин, женщин, детей. Казалось, каждый из них, создавая свой образ, импровизировал. Все хотели отличиться, выглядеть не как все. У кого-то на лицах и телах красовались волнистые линии или крестики, у других – точки, пять—шесть мужчин с головы до ног были выкрашены черной или красной краской, а один обмазан, включая волосы, белой глиной.

Подростки с ружьями грубо обращались с танцовщицами

Пример взрослых танцоров заразителен

Танцоры часто бросали на землю предметы, которые держали в руках, и топтались рядом с ними

Отец решил исполнить номер вместе с детьми

Похоже, что цвет юбки подбирался специально под зеленые ветви

Перескакивание с ноги на ногу – один из элементов танца

Мужчины охотно использовали в качестве танцевального реквизита оружие

Процессия танцоров…

…обошла деревенскую площадь по кругу несколько раз

Шаман епропотери

У многих в руках оружие – ружья…

…и луки со стрелами

Один из мужчин держал лопату

Динамика танца

Женский фланг процессии

Девочкам нравилось танцевать вместе со взрослыми

Маленькая красотка

У женщины в руках зеркало и маленький барабанчик

Чтобы ощущать себя красивым одежда не нужна

Перья белой цапли и красного ары выглядели очень эффектно

Пестрая яркая процессия, завершавшая праздник

Танцоры – вид со спины. У мужчины справа украшением служит мягкая игрушка – обезьянка, привязанная к его поясу

Без табака за нижней губой мужчины яномамо не обходятся даже во время танцев

Черное с красным, дополненное часами и пустыми стеклянными баночками от лекарств, смотрится солидно и красиво

Маленький участник праздника созревших бананов

Участники действа – танцоры – выбегали поочередно поодиночке или вместе с партнером на внутреннюю площадь и исполняли оригинальный танец, отличавшийся от всех предыдущих. Одни из них держали в руках лук со стрелами, другие длинные зеленые пальмовые ветви, другие – мачете или ружья. Все они были эффектно украшены перьями и всевозможными украшениями. На противоположных сторонах площади стояли подростки с ружьями в руках, громко улюлюкая и завывая. Не участвующие в танцах зрители сидели по периметру деревенского пятачка и также эмоционально встречали новых исполнителей приветственными возгласами. Показывающие свое пластическое мастерство пары сменяли друг друга примерно в течение получаса. Каждая из них, ритмично пританцовывая и отбивая себе такт босыми ногами по земле, обходила вокруг открытого участка и вновь удалялась в банановую рощу.

Как и наша экспедиция, Александр фон Гумбольдт посетил в начале XIX века Ла-Эсмеральду, где наблюдал у местных индейцев праздник, схожий с тем, на котором мы присутствовали у епропотери: «Когда мы прибыли в Эсмеральду, большинство индейцев только что вернулись из путешествия, которое они совершили на восток, за реку Падамо, для сбора Juvias, то есть плодов Bertholletia Humb. et Bonpl., и лиан, дающих кураре. Их возвращение было ознаменовано праздником, называемом в миссии la fiesta de las Juvias и напоминающим наши праздники урожая и сбора винограда. Женщины приготовили много алкогольных напитков; два дня все индейцы были пьяны. У племен, для которых плоды пальм и некоторых других деревьев, снабжающих пищей, имеют большое значение, период сбора этих плодов отмечается общественными увеселениями; счет времени ведется по праздникам, следующим друг за другом с неизменным постоянством». (Гумбольдт А. фон. «Второе открытие Америки». М., 2012. С. 392.)

Затем на импровизированной арене появилась процессия, состоявшая из всех танцоров, принимавших участие в индивидуальных выступлениях. Яркая шумная толпа обошла несколько раз по кругу внутреннюю площадь, и на этом основная часть праздника закончилась. Танцоры отправились к реке смывать с себя краски.

Мы пошли спать в одну из хижин епропотери. Хотелось хорошо выспаться после долгого насыщенного событиями дня, но всю ночь напролет в нашем жилище бодрствовали шаман и несколько мужчин, принявших эпену. Их громкое бормотание никак не давало уснуть.

Утром в одной из хижин на похоронную церемонию собирается много людей. Из леса днями ранее были принесены кости умерших епропотери. За то время, что мы отсутствовали в деревне, они были сожжены и перемолоты в порошок. Благодаря хлопотам Энрике, старейшины общины разрешают нам присутствовать на заключительной стадии обряда эндоканнибализма, но строго-настрого запрещают что-либо снимать.

В центре круга, образованного собравшимися, сидят шаман и расположившийся рядом с ним мужчина, держащий в руках калебас, в котором находится прах умерших. Рядом с ними стоит внушительная емкость с банановой кашей. Шаман черпает один—полтора литра банановой каши и наливает ее в большую глиняную миску, а ассистирующий ему мужчина подсыпает в питье прах. Похоронный напиток шаман медленно размешивает руками. Затем в центр собрания выходит один из мужчин – родственник умершего, громко выкрикивает какую-то эмоциональную фразу и не спеша начинает пить, постепенно полностью поглощая предоставленную ему порцию. Иногда он подбирает пальцем, направляя себе в рот, остатки порошка, осевшего на стенках миски, следя за тем, чтобы ничего не осталось. Видимо, в банановой каше попадаются крохотные косточки, которые не удалось размолоть до порошкообразного состояния. Тогда пьющий аккуратно достает их и с почтением передает шаману.

Женщины, присутствующие на церемонии, громко и непрерывно причитают, оплакивая покойных.

Церемония продолжалась до тех пор, пока сменявшие друг друга мужчины-родственники умерших не поглотили полностью останки нескольких человек. Опустошенный калебас тщательно закупорили, чтобы позже закопать его в лесу или сжечь.

После завершения похоронного обряда мы покидаем деревню епропотери. На обратном пути Энрике решает забрать свою жену с двумя маленькими детьми, дочкой и сыном, находящуюся в одном из поселков на реке Падамо, правом притоке Ориноко, и отправиться всей семьей в Пуэрто-Аякучо. Попутной лодкой спешат воспользоваться и многие епропотери, поэтому теперь в нашей бонго полным-полно шумного и пестрого народа.

Индейцы гуахибо устраивают на островах посреди Ориноко временные рыбачьи лагеря

Через несколько часов большая часть попутчиков-епропотери выходит в миссии Санта-Мария-де-лос-гуаякас.

Вечер на реке Сипапо, правом притоке Ориноко

В нижнем течении Сипапо разбросаны огромные базальтовые черные глыбы

В конце пути документы экспедиции имели многочисленные печати и отметки Национальной гвардии Венесуэлы,

контролировавшей наше передвижение по Ориноко

Ночуем на красивом острове, усыпанном белоснежным песком и большими черными валунами, расположенном посреди Падамо.

Чем ближе наша экспедиция подходит к Ла-Эсмеральде, тем активнее прихорашивается плывущий вместе с нами шаман епропотери. Он надевает головной убор, сделанный из шкуры обезьяны и перьев, футболку, солнцезащитные очки и красные хлопковые украшения для рук. Около полудня прибываем в Ла-Эсмеральду, где сходят на берег другие яномамо, еще находившиеся в нашей лодке.

Мне становится грустно, возвращаясь, мы постепенно покидаем территорию яномамо. Где-то уже далеко позади остаются шабоно и деревни, которые я, вероятно, больше никогда не увижу.

На ночевку останавливаемся в поселке Лау-Лау. Забросив лески с крючками за борт, неожиданно выясняем, что здесь очень много рыбы, в том числе крупной. За несколько минут каждый из нас с азартом вытаскивает из воды больше десятка сомов различных видов.

Спать идем на берег в хижину с надежной металлической крышей, забрав из лодки все свои вещи. Это нас и спасает – ночью на землю обрушивается мощнейший тропический ливень, бонго стремительно заполняется водой, мотористы вынуждены беспрерывно вычерпывать ее за борт.

Утром после ночного потопа просушиваем на солнце луки, стрелы и украшения из перьев, выменянные у яномамо, – нужно сберечь собранную этнографическую коллекцию.

Вечером в сумерках на привале в поселке Сан-Антонио-дель-Ориноко в нагромождении серых базальтовых камней в непосредственной близости от нашей лодки Хильберто обнаруживает опасную ядовитую змею из семейства ботропс (Bothrops), выползшую на ночную охоту. Мы в шоке и легком замешательстве, любой из нас запросто мог на нее наступить, пресмыкающееся почти незаметно.

У Хильберто с Андрэсом совсем другой настрой – не раздумывая, они забивают палками ботропса насмерть.

Весь следующий день идем вниз по Ориноко – вокруг только вода и джунгли. В августе, в разгар сезона дождей, когда уровень воды в великой реке поднимается почти на десять метров, прибрежный лес стоит затопленный.

В Сан-Фернандо-де-Атабапо в очередной раз отмечаемся на посту Национальной гвардии Венесуэлы.

Один из военных, проверяющих наши документы, спрашивает, где мы были.

– На Окамо.

– А-а, смотрели на голых женщин в набедренных повязках, – вяло иронизирует он.

Ну, что же, каждому свое. Лично для меня важно, что где-то в глубине амазонских джунглей шаман продолжает петь свою песню, а жизнь народа яномамо хотя и претерпела значительные изменения, по-прежнему подчинена древним законам – я проверил это лично, два раза поднявшись вверх по Ориноко.

Подробнее с материалами документального научно-популярного проекта «Малые народы мира» можно ознакомиться на сайтах:

https:// www.andreymatusovskiy.com и

https://www.youtube.com/user/AndreyMatusovskiy.

Книги, вышедшие в серии «У индейцев в лесах Амазонки и Ориноко»:

Матусовский Андрей. Среди индейцев центральной Венесуэлы. Б.м.: Издательские решения, 2016. 240 с. ISBN 978-5-4474-3625-4.

Матусовский А. А. Среди индейцев Западной и Северо-Западной Амазонии. Б.м.: Издательские решения, 2019. 470 c. ISBN 978-5-4496-4603-3.