Четыреста восемьдесят четыре, семь-семь два раза, — как заклинание твердила девушка, открывая глаза. — Удалось. Мне удалось. Наверное. Номер был записан и набран прям с дивана.

— Роза Абрамовна, не разбудила? Доброе утро. Боялась телефон забыть.

— Не кидайте брови на лоб, девочка. Я вас таки не покусаю. Считайте, зачет вы сдали. Я уже предупредила этого несносного мальчишку, что вы наш клиент. Пусть покажет себя. Я жду вас на обед. Вдвоем, — припечатала эта невозможная женщина.

В понедельник ровно в 9 утра Лиза встречалась со своим официальным юридическим представителем в кафе около Ленкиной работы. Джинсы и футболки для этого события были отвергнуты сразу и бесповоротно — из шкафа выбралось платье времен дипломной защиты.

— Только бы влезть, — выдыхала Лизавета, застегивая синий футляр из плотной, однотонной ткани.

Платье село, как влитое. Ни единой складочки не оставило Лизе для свободного движения или вздоха.

— Только б не лопнуло, — нагибаясь, молила небеса, вытаскивая туфли из дальней коробки в шкафу.

Строгий пучок, немного тональника и чуть-чуть подкрасить ресницы. Не звезда, но дама с серьезными намереньями. Как же жали эти туфли, пролежавшие фигову тучу лет в шкафу. Данный шедевр итальянской кожевенной промышленности не изменил своему средневековому предназначению — как был средством ужасной пытки, так и остался.

— Только такси, никакого метро, — Лиза с достоинством проковыляла в машину и назвала адрес.

В кафе наша барышня вплывала, стиснув зубы. Вид имела отстраненный и загадочный — проклятая обувь не желала разнашиваться и мучила каждый миллиметр Лизиных стоп.

Вениамин Брониславович был пунктуален, собран и с целым досье по поводу Лизиного дела.

— Я ознакомился с интересующей нас информацией. Думаю, что мы сможем улучшить условия сотрудничества с этим агентством. Если вам это необходимо, то могу также посоветовать бухгалтерское сопровождение.

Информация звучала как ангельское пение в ушах Елизаветы. После всех треволнений и поистине шапочного знакомства она была готова к очередному поверхностному анализу и собиралась отстаивать интересы себя и деда Василя в одиночку. Лиза твердо решила, что он будет полноправным партнером. Деньги — это хорошо, но зарабатывать на доверчивом дедушке — верх подлости.

— Позвоните своему партнеру Василию Акимовичу, если не ошибаюсь. Давайте проговорим основные параграфы по телефону, а потом сделаете доверенность от его имени, и подпишем трехстороннее соглашение.

Дед Василь ответил сразу. Сказал Лизе, что ей доверяет и пусть сама там думает, как чего. А еще поведал, что утром примчался Виталик — оператор. Предлагал помочь в съемках. Привез бумажки какие-то на подпись и денег. Дед наличность не взял и Виталика на порог не пустил.

— Вот такая у нас фронтовая обстановка. В предатели меня хотели записать. А то я не знаю, зачем моя девонька в столицу поехала.

— Ну, они за это заплатят, не сомневайся, — разъярилась и так накрученная Лизка.

— Время, — Вениамин Брониславович собрал бумаги со стола, протянул подписанный Елизаветой Петровной договор об оказании юридических услуг и представление своих интересов и предложил локоть. Так, считай, в обнимку и зашли в здание Рекламного агентства.

В переговорной после часовых баталий было ощутимо жарко. Генеральный, пара заместителей, юридический отдел полным составом пытались, но не могли пробить железобетонного Вениамина. Лиза только кивала важно в нужных моментах. Ленку в переговорку не позвали, что даже порадовало сначала.

— Да, готова к сотрудничеству, но на своих условиях. Нет, никаких претензий и судебных исков не будет — вы это делали в тестовом варианте на устных соглашениях, поэтому на свой страх и риск. Условия договора должны быть пересмотрены в рамках равноправного партнерства, а также все выплаты и дополнительные расходы. Нет, это последнее предложение. В противном случае мы уходим к вашим конкурентам и предлагаем им те условия, что нам выгодны.

Ноги опухли в туфлях, думать о том, что многолетняя дружба обернулась таким фарсом было нестерпимо, но все силы уходили на то, чтоб не скинуть проклятые туфли.

— Вы отлично держались, — сказал Вениамин, предлагая свою надежную руку, как опору. Хромающая Елизавета Петровна выходила победительницей в сражении, которое она не выигрывала. Показатели посещаемости и просмотров ее канала за несколько дней стали такими огромными, что рекламщики готовы были проглотить даже пересмотр договора. Было достигнуто предварительное соглашение о трех месяцах тестового прогона канала в Тик-Тике и Тут-Тубе. При стабильном сохранении прироста аудитории соглашение планировалось пересмотреть и дополнить.

— Роза Абрамовна просила приехать к ней на обед, — убитым голосом произнесла модная блогерша.

— Да, я был предупрежден. Нас ждет машина. Прошу, — Вениамин был так же немногословен, как и в комнате переговоров. Во время дебатов в агентстве он доставал из папки распечатку с показателями или просто указывал на параграфы, что пытались проскочить оппоненты, и правил их, не сдвигаясь с намеченных позиций. Железобетонный человек.

— Спасибо вам. Я бы точно все завалила, — Лизавету начало отпускать в машине. Нервное напряжение последних суток держало в тонусе, а сейчас, когда все разрешилось к ее немалой выгоде, то начало потряхивать.

— Ну это, действительно, интересная задачка была, — впервые за все время улыбнулся Вениамин. — Думаю, здесь все останутся довольными, если дело пойдет.

Роза Абрамовна встречала их в нарядном платье, неизменных лодочках и с Бабеттой на руках.

— Что, детки, можно вас поздравить? «Победа разума над сарсапариллой» свершилась?

— Да, — выдохнула Лиза, — Вениамин Брониславович был великолепен.

— Я всегда говорила, что Веничек далеко пойдет, — подставляя щечку для поцелуя, продолжала добрая тетушка Роза. — Мальчик мой, возьми себе тапочки и крошке нашей найди, она сейчас рухнет на своих ходулях на мой паркет.

Стол был накрыт в гостиной. Кипельно белая скатерть с вышивкой ришелье и явно ресторанная еда, что ждала своего часа под металлическими колпаками. Как пользоваться салфетками и не перепутать ложки, вилки, выложенные в порядке очередности, Лиза еще помнила, но рассчитывала просто чая попить, а не светский прием.

— Лизочка, за тебя — моя будущая ученица, — провозгласила торжественная дама, приподнимая бокал.

— Тетя Розочка, ты, кажется, закончила преподавать. Решила начать еще раз? А что скажут врачи? — явно оторопел Веня. В квартире, избавившись от пиджака и расслабившись в привычной обстановке, он стал казаться гораздо мягче и моложе, чем был до этого.

— Я давно уже ничьего мнения не спрашиваю. Тем более каких-то неучей типа тебя или этих эскулапов. Я обещала, что после Оленьки у меня не будет больше дипломных работ, так я свое обещание держу.

Взгляд хозяйки дома помрачнел.

— Венечка, никаких вестей сегодня нет?

— Нет. Мы делаем все, что в наших силах. Как в воду канула. Просто мистика какая-то.

На слове «мистика» Лизавета очнулась от своих мыслей и подняла глаза на Розу, та смотрела на Лизу в упор.

— Простите, что влезаю, но, может, я чем-нибудь смогу помочь? Конечно, самонадеянно, но я в неоплатном долгу перед вами. Мистика, это сейчас мне гораздо ближе, чем юридическая казуистика.

Вениамин поднял бровь и вопросительно посмотрел сначала на Лизу, потом на тетю.

— Мне нужно знать, о чем вы сейчас будете говорить?

— Нет, мой дорогой. Ты в такое не веришь, но и эта возможность не повредит никому. Лиза, я сама хотела тебя просить, ведь утопающий хватается за соломинку, даже если она ему снится.

Психиатр многозначительно посмотрела на юриста и показала ему взглядом на балконную дверь. Вениамин поднялся из-за стола и сказал, что пойдет покурить.

— Какой воспитанный мальчик, — всплеснула руками и вздохнула любящая тетушка. — Его мама плачет ночами, что такое сокровище никому так и не нужно. Просто невозможный ребенок. Женат на своей работе и совсем не хочет подарить нам внуков.

— Роза Абрамовна, — напомнила о себе Лизавета, — кто такая Ольга?

— Оленька — моя последняя и самая дорогая ученица. Она мне как дочка была. Есть. Оля жива, и я это знаю точно. Мы готовили ее кандидатскую работу. Сложная тема. «Нарушения сна при различных типах депрессий». Олечка работала в системе реабилитации тяжелых больных, консультировала в центрах медицины катастроф, но главной ее страстью была сомнология. Из-за этого она и попала в эту ужасную секту.

— Секту? — переспросила Лизавета. — В голове проносились заголовки «Секта депрессивных сновидений» или «Секта противников сна».

— Да, мы обе баловались сознательными сновидениями, но ей хотелось большего. Она вознамерилась научиться тому, что умеешь делать ты, Лиза. А эти люди обещали невозможное. Я мало что знаю. Ни контактов, ни адресов. Она пропала три дня назад. Пришла ко мне под утро, а ее не пустили на вахте. Я, знаешь ли, слишком крепко сплю, — горько проговорила психиатр. — Если бы услышала звонок, то с моей девочкой все было бы в порядке. Найди ее, узнай, жива ли? Мы с Борей, Оленькиным мужем, уже подняли на уши всю Москву. Ее нигде нет. Венечка подключил свои связи, и пусто. Она не включала телефон, не тратила деньги на билеты. Не было звонков с выкупом. Смотрели по камерам, что она вышла на мост через Яузу и пропала. Водолазы прочесали дно. Говорят, что могло утащить дальше по течению, но я чувствую, что она жива. Понимаешь.

— У вас есть Ольгина вещь? Я ничего не обещаю, поскольку сама только учусь.

— Да, конечно. Ее записи подойдут? — засуетилась старушка. — Понимаешь, я думала, что ты тоже из этой секты. Мне звонили какие-то люди, угрожали. Потом звонок старого приятеля, и ты. Ходящая по снам — та, кого так искала, но не могла найти моя девочка. Понимаешь? Как приманка с глупой, придуманной историей про какие-то кошмары и сновидения наяву. Я просто в тебя не верила. — Грустно закончила она.

— Веник, иди уже кушать торт. Ты замерзнешь!

Мужчина так же невозмутимо вернулся к столу, не проявив даже толики любопытства.

— Похоже на какой-то спектакль, — подумала Лиза, но терять было нечего и помочь она все же попробует. Пообещала уже.