После такой бурной ночи утром еще потряхивало от эмоций. Хотелось куда-то бежать, спасать кого-то и одновременно просто сидеть и смотреть в окно, не двигаясь. А двигаться надо было. Лиза в очередной раз исполнила этюд эквилибристки с тазиком и умыванием всей себя.

— Горячая вода и туалет. Это первое.

Без удобств городская девочка жить не могла, и этот туристический быт вымораживал ее напрочь, даже если впереди лето и тепло.

— И стиральная машина, — подытожила Лиза, занимаясь поиском чистой футболки.

Утренняя инспекция родильного отделения не принесла никаких новостей. Подстилку дед Василий сказал не менять — только сена подсыпать, чтоб сухо было. Ела коза с аппетитом, чесалась и ластилась с удовольствием.

— Может, ты симулянтка, хитрая морда, а никакая не беременная? — спросила новоявленный эксперт по козам. В ответ получила укоризненный взгляд, мол, на меня посмотри — там тройня как минимум. Стоять не могу.

— Ну и лежи. Я тебе мешать не буду.

Появилась мысль — приспособить какое-нибудь устройство, чтоб роды не пропустить и при этом каждую секунду в сарай не бегать. Эту идею стоило обмозговать с Еленой Премудрой. У нее вроде после младшей пары отпрысков оставалась радио-няня. Написала подруге на телефон. Будет свободна — сама наберет.

За окном загудела машина. «Вроде такси не вызывала, кого там несет?» — подумала Лизавета. Про зоотехника Ивана Федоровича даже не вспомнилось. Когда это было? Вчера — жизнь назад и еще немножко.

Зоотехник Иван до отчества никак не дотягивал. Ну, нельзя румяного, круглолицего молодого человека Федоровичем называть. Положение не спасала даже рыжая бородка, отпущенная явно для солидности.

— Ну-с, показывайте пациентку, — прямо от крыльца начал козий гинеколог.

— Здравствуйте! Меня Лиза зовут, а Милку сейчас покажу, только через дом идти надо.

Хороший такой, даже не выказал удивления, что к козе через дом ходят. Посмотрел заинтересованно на ноутбук на столе, но промолчал. Лиза ногой запихнула свалку вещей под стол и вывела ветеринара на задний двор.

— Вот тут мы и проживаем. Она ласково поглаживала свою рогулю, вдруг той не понравится, что чужой дядька полезет, куда не надо. Иван быстро и умело осмотрел козу, температуру померил, сказал, что петля еще не опустилась, но, в целом, все хорошо. Добавил еще, чтоб не перекармливала и зерна не давала.

— Простите, но я не очень опытная козоводка, козоведка, козья хозяйка, владелица, короче, — окончательно запуталась Лиза, — можно поподробней? Мне коза вместе с домом досталась, а чего делать, в интернете толком не пишут. Простите. Если у вас минутка найдется, конечно.

— Ну, если в этом доме кофе нальют, то расскажу начальный курс козоводства, — хмыкнул парень, — в сжатом виде. А то мне еще на один вызов надо, а потом на ферму. Даже позавтракать не успел, как спешил познакомиться.

— У нас не только кофе, но и бутерброды найдутся! — обрадовалась Лизавета. — Пойдемте на кухню, я сейчас чайник поставлю.

Короткую лекцию про парнокопытных, чем они питаются и болеют, а самое главное, как рожают, Лиза, конечно, за завтраком получила, но ничего не поняла, запуталась еще больше и попросилась на абонентское обслуживание.

— Можно я вам звонить буду? Если не сможете приехать, хотя бы по видеосвязи роды примете!

И глазки как у котика из мультфильма «Шрек» не забыла сделать. Ленке всегда помогало, когда она у Мишки чего-нибудь выклянчивала.

— Ну, теперь верю, что из Москвы! — расхохотался Иван. — Роды по видео. Вот умора! Конечно, звоните, приеду. Здесь народу нового почти нет. Все друг друга знают. Скучно. Давайте дружить домами. — И он протянул руку.

— Давайте! Я тут кроме Василь Акимыча вообще никого не знаю.

— Этот старый алкоголик — так себе компания для молодой девушки с этого края деревни.

— На самом деле, нормальная компания. Еще коза есть и работа вот, — показала носом на ноутбук. Не сильно я и молодая. — Пробормотала Лиза. За деда Василия стало обидно, но влезать в полемику она не стала.

Попрощались, впрочем, тепло. Иван без отчества обещал завезти витамины для коз и еще раз упокоил, что приедет, как только все начнется. Денег брать не хотел, но Лиза настояла. Дружба дружбой, а любой труд должен быть оплачен.

Потом было много работы, накопившейся за пару дней. Писать и вдумываться в темы про новейшие средства для удаления морщин, термолифтинг и десять преимуществ безбелковой диеты было очень странно. Лиза так далеко мыслями сейчас находилась от этих знакомых до боли тем, что вытягивала только на наработанных годами навыках, почти не включая мозг.

— Это надо прекращать, я не успеваю ничего, — пришла она к выводу, — я хочу в отпуск. Я же официально вроде устроена, отдых мне положен, в конце концов.

Написала кадровику. Быстренько, пока не передумала, отщелкала на смартфон написанное от руки заявление, а затем сообщила всем в рабочий чат, что материалы на уже запрошенные темы напишет, но следующий месяц в чате появляться не будет, и всем хорошего дня, коллеги.

— Лизавета! Дома что ль? — у калитки топтался опухший дед Василий. Самогон, похоже, кончился вчера весь, поправить бы здоровье, а Лизка тут рядом. Запах перегара перебивал духан от всегдашних валенок и беломора. Глядя на мнущегося как дворняга у забора деда, Елизавета вдруг пожалела его. Одиночество, старость и нищета. Есть ли у него родственники или так и не нажил? Чем он вообще питается? Еще и пренебрежительное отношение зоотехника к Акимычу хотелось как-то загладить, хотя бы перед ним самим, раз промолчала, не исправив злых слов.

— Дед Василь, давай я тебя чайком угощу? Заходи.

— А чего покрепче нет? Худо мне, Елизавета, еле дошел, — аккуратно отодвинув перекошенную калитку, прошаркал по тропинке в сторону крыльца. — Ты извини, я ж понимаю, что не парадного вида сегодня. Ты прогонишь, я не обижусь. Мне б поправиться чутка.

— Поправляться будем аспирином. Чаю тебе еще налью и бутерброд сделаю, а пить в таких количествах ты бросай. Дала на свою голову. Ты ж целую бутылку в одно лицо, считай, выкушал, как здоровья-то хватило? — распекала Лизка деда. В той обычной жизни она бы его десятой дорогой обошла. Бомжатина каких много. Сам спился — сам виноват, а тут как родного деда готова была выхаживать.

— А давай, Василь Акимыч, ты ко мне работать пойдешь. За хозяйством поможешь следить, печь топить. Понимаю, что мужчина ты занятый и свой дом имеешь, но пару часов в день найдешь, наверное, да и прибавка к пенсии тебе не лишняя будет.

Лиза поглядела со значением на злополучные валенки.

— Куда мне старому работать-то, я тебе и так подсоблю, чем смогу. Здесь молодой нужон, сильный. Вон дел сколько, за век не переделаешь. Не, Лизавета, глупость придумала, — дед прихлебывал чай после аспирина и оживал потихоньку. — Я так думаю, надо тебе в город возвращаться, нечего тебе тут молодость свою гробить. Милку всяко пристроим, хоть на ферму, вот. А ты одна тут — ни мужа, ни помощи. К деду вот привязалась, ну какой из меня помощник? Пьющий я, Лизонька. Как пенсия приходит, так и уходит. Бабка моя, пока жива была, держала, а сейчас… Ээх. — Он взмахнул от безнадеги рукой и опять пригорюнился.

— Ты мне на жалость не дави, Акимыч, видала я, какой ты деятельный. Сверх сил просить не буду, а помощника мне позарез надо найти. Будем дом ремонтировать и туалет делать. Кто за строителями смотреть будет, чтоб не воровали и не халтурили? В город мне надо будет иногда мотаться, опять на хозяйстве кого оставить кроме тебя? Подумай, очень тебя прошу. Если деньги в карманах не держатся, давай едой и вещами буду отдавать. Соглашайся.

И опять Лиза на валенки со значением покосилась.

— Дались тебе мои опорки. Хорошие, теплые, по ноге разношены, а что попахивают немножко, так это от воды, они, когда мокрые, завсегда запах имеют, — деда хихикнул. — Машка моя в дом их не пускала, как собаку какую за дверью оставляла. «Суши», — говорила, — «где хошь, а чтоб этой кучи навозной в избе я не видела». Строгая была баба. Вот.

— Ты меня на кладбище обещал отвести, пойдем, наших дам навестим. А сам подумай хорошо, прошу тебя. От безделья ты водку пьешь. Сам-то вон какой хороший, и помог, и Милку сохранил после бабушки, и за домом присмотрел.

Лизе физически нужно было подтверждение, при свидетелях, что могила бабы Милы существует. Реальность происходящего одинаково, что во сне, что наяву давила на ее психику. То хотелось позвонить доброй Розе Абрамовне и попроситься в комнаты с мягкими стенами, чтобы больше происходящий в жизни бардак ее не касался. А то накатывало понимание, что впервые в жизни, стало интересно жить.

— Пойдем, коль собралась. Я уж думал, ты до Маланьи так и не дойдешь. Нынче такая родня пошла, тьфу, на могилки плевать, главное, дом отпиши, а там хоть помирай под забором! — явно о чем-то своем говорил дед.

Кладбище раскинулось вдоль дороги перед деревней. За забором не видно было крестов, и Лиза, проезжая его, думала, что это — просто парк или территория чья-то. Там было все — от старых повалившихся крестов, стел со звездой и каменных плит, лежащих на земле, до свежих покрашенных серебрянкой оградок и гранитных памятников. Лиза шла по изломанной тропинке между захоронениями и думала, что без деда отсюда не выберется никогда. Огромные, черные вязы еще не проснулись, и только немногочисленные галки сидели на ветках. Ни одной вороны.

Могилка бабы Милы в ряду была не последняя. Ни оградки, ни венков. Лиза обмела вокруг сорванными ветками. Что дальше делать, было непонятно. «Хоть бы цветов привезла, растяпа», — ругала она себя. Да и откуда их сейчас взять? Насыпала из кармана горсть орехов, которые носила для встречи с Иннокентием.

— Ну вот, баб Мил, я пришла к тебе. Вроде разговаривали недавно, а, подумать, вживую до тебя так и не доехала. И мысли такой даже не было. Ты не просила, а я не сообразила. Прости меня. У тебя кроме нас никого не было, похоже, да и нас тоже не было.

Лиза сидела на корточках, перебирала в руках землю, думала ни о чем: «Надо маме позвонить, может, расскажет, что там за тайны семейные и скелеты в шкафах».

Возвращались молча, каждый в своих мыслях.

— Зайдешь? — спросила Лизавета. — У меня еще пельмени оставались. Поедим по-человечески.

— Нет, внучка, пойду я домой. Чего-то устал, да и собраться надо, подготовиться.

— Куда собраться? — Лиза аж остановилась от удивления.

— На работу! — подмигнул дед Василь и, хмыкая, почесал в своих хлюпающих валенках по улице.

— Первым делом куплю ему обувь нормальную. И в баню отправлю.

По-хозяйски смотрела вслед работодательница новоявленная.

Вечером, после закрытия хвостов перед отпуском и попыткой хоть как-то разобраться в доме, решилась набрать матери. Разница в семь часов накладывала свои ограничения, да и созванивались они редко, чаще в чат писали.

— Мам, привет. Занята? Да все нормально, ничего не случилось. Нет, все нормально. Хватает денег, не волнуйся. Я просто так звоню. Пал Михалыч разболтал? Да, решила попробовать себя в новом амплуа. Потом расскажу, как получится чего. Мам, слушай, а почему мы с бабой Милой не общались? А чего вспомнила? Умерла она и домик на меня переписала, вот и спрашиваю.

Лиза отстранила трубку. Мать кричала про проклятое наследство и чтоб ни шага туда даже не думала делать. Она риелтору позвонит и все решит, а Лизе останется только бумаги подписать.

— Все, я тебя услышала, но сделаю по-своему. Давай. Стивену привет.

И отключила телефон.