Под утро, когда приходят самые счастливые и пестрые сны, Лизе снилось море: болтливые волны с пупырчато-пенистыми языками, голубые, выпуклые, как гриб, нежные прозрачные медузы, стремительные прыжки дельфинов за буйками и апельсиновое, в легкой дымке, солнце, выползающее из-за горизонта лениво и почему-то опасливо.

– Посмотри новости, – ласково-тревожно попросило восходящее во сне солнце. – Срочно посмотри новости!

Лиза неохотно открыла глаза. Дочь в зеленой пижаме с измятыми черноухими Микки-Маусами стояла подле кровати, протягивала планшет:

– Швейцария, вот!

– Что Швейцария?

Лиза спросонок невнятно выговаривала слова. Уставилась, промахиваясь взглядом, смаргивая и напрягаясь, в маленький экран. Попыталась сосредоточиться. Планшет доносил свои новости с паузами, сжирающими часть текста, ему мешало уютное пуховое одеяло:

– …под угрозой… Вся мировая банковская система переживает безусловный… Самоубийства расследует…

Экран планшета вспыхнул ярче обычного, изображение покрылось апельсиновой дымкой, как коркой. Лизе показалось, что в спальне запахло морем и кедром, – экран мигнул и погас.

– Одиннадцать швейцарских банкиров покончили с собой нынче ночью, – вежливо пояснила дочь и поковыряла тонким пальчиком пододеяльник. – Причины пока не определили. На бирже паника. Доллар и евро падают, юань растет. Не бойся, он временно растет. Скоро упадет все. Помнишь, как раздували самоубийства китов и леммингов? С банкирами проще, это разовая акция, если он не сошел с ума не в свою пользу. Леммингов намного жальче, их же не остановить. И китов тоже. А со словами проблемы начнутся вне сомнения.

Лиза знала, что просить у дочери уточнений и объяснений бесполезно. Она встала, неохотно залезла под душ: вода пахла хлоркой и коагулянтом, словно море постирали дешевым порошком с отбеливателем, – надела махровый халат, не торопясь полила цветы на всех подоконниках, сварила овсянку без сахара, накормила дочь, расчесала ее тонкие светло-русые волосы, заплела косички.

– А теперь сделай подборку французских мультфильмов шестидесятых годов на полчасика, не больше. Если встретятся больше трех неизвестных мне мультфильмов – исполню твое желание.

Избавиться от желания позвонить Рыжему не получалось, сколько бы ни уговаривала себя, что разберется сама. Но звонить ему – значит признать свою слабость, разве не так?

Лизу удивило в свое время, что Ира неохотно рассказывает о Рыжем. Подруга была откровенно влюблена и, изнемогая от общения со своим «предметом», иной раз спасалась у Лизы. Ирина могла бы быть красавицей, если бы не кажущаяся неуверенность в себе. Даже Лиза, высоко оценивающая собственную проницательность, не сразу разглядела: никакая это не неуверенность и не замкнутость. Ирине настолько неважно было мнение других людей, что она не хотела им нравиться, предпочитала, чтобы ее просто не замечали. С таким характером нечего рассчитывать на популярность в компании, на многочисленных друзей. Разве на близкую подругу, если повезет. С таким характером не обрастешь френдами в социальных сетях, где в ходу откровенные манипуляции: от псевдосетований на жизнь до интимных подробностей быта.

Лиза впервые увидела Рыжего на собрании группы спелеологов. Он понравился ей своей звериной грацией, но тут же пришла мысль, что с подобным мужчиной так же надежно, как с тигром: мурлычет и ластится, но того и жди ударит тяжелой лапой. К тому же выглядел Рыжий человеком глубоко поверхностным. Лиза уже знала, что Рыжий учился в Архитектурно-строительном институте, а попал к спелеологам, потому что «качался» с Сергеем и Максимом Петровичем в одном тренажерном зале. Она знала этот тип мужчин по реалити-шоу: подобные простодушные мужички считали, что их должны любить просто так, без ненужной суеты с их стороны. Те, кто похитрее, все же совершали минимальные движения, а стратеги как раз не суетились, те вынуждали любить себя, равно как манипуляторы в соцсетях. Очевидно, что Рыжий нравится женщинам, Ирке от него светят одни проблемы и сердечная боль, Ирку следовало спасать.

Но с Рыжим Лизина проницательность допустила сбой, как и в случае с самой Ириной.

В Куултык-Чике, передавая Рыжему бутыль с сухим вином, Лиза сварливо спросила у прочих участников экспедиции, словно его здесь не было:

– Не разольет?

– Если бы я мог на это надеяться! – засмеялся Рыжий, и бутыль, как заговоренная, опрокинулась на мелкую гальку.

Их отправили за новой бутылкой: решили, что оба виноваты. На набережной из каждого бара-ресторана гремела музыка, месяц, хоть и скособочась, плотно сидел на ветви платана, редкие на окраине фонари выскакивали навстречу неожиданно, как милицейский патруль.

Лиза, кренясь к Рыжему под легким градусом, прикинула, что имеет смысл испытать Рыжего на вшивость. Чтобы Ирка не страдала после. Сейчас вот прямо проверить его, спровоцировать, а там видно будет. Она ухватила спутника за талию, остановилась, потянулась к нему губами.

– Лиза-Лиса, это не телеэфир. – Рыжий усмехнулся, но прозвучало и выглядело это не обидно; отстранился, поцеловал ей руку и принялся рассказывать анекдот, чуть-чуть неловко.

Он никогда не расспрашивал Лизу о «Дверях настежь». Максим, который Петрович, – да, с любопытством и праведным возмущением, Гарик интересовался изредка, по-детски стесняясь и ревниво. Лиза предполагала, что Рыжий вовсе не знает о такой передаче. Оказалось – знал.

Как ни странно, а может, напротив, закономерно, после этого случая их отношения с Рыжим стали проще и теплее. Лиза понимала, что дело не в провокации, не в том, что Рыжий прошел проверку. Она ошибалась, и ей деликатно указали на это. Рыжий мог быть и коварным соблазнителем, и порядочным мужчинкой, но проверять – не ей. Это не реалити-шоу – реалити-жизнь. Ирине не рассказала, но та поделилась, что было нетипично, через день-другой:

– Рыжий сказал, что у всех участников шоу, любого реалити-шоу, профессиональная деформация. Что они уже не могут жить порознь, постоянно общаются в реале после шоу, даже вместе снимают жилье. И сохраняют поведенческие привычки из передачи. – Ирина задумчиво разглядывала ноготь на указательном (указующем?) пальце. – Я думала, что он никогда не ошибается. Но умозаключениями Рыжего тоже играют стереотипы: у тебя-то нет деформации поведения.

Лиза хотела ответить, что Рыжий не так уж ошибается, но это было бы и опасно, и бесперспективно. И сомнения оставались: не мог же обычный мужчина, каким она числила Рыжего до инцидента на набережной, разглядеть в Ирке то, что увидела она сама. А Ирка – не лукавит ли (Рыжий мог поделиться историей несостоявшегося соблазнения), не устраивает ли в свою очередь проверку Лизе?

Но она еще не знала Рыжего. А сейчас что? Если нужна помощь – к нему. На юге казалось, что их основная крепость – Максим, который Петрович, пусть он простоват, но крепок, он – опора. Он принимал значимые решения, он отвозил Лизу в больницу, по возвращении в Петербург он привлекал важных для посвящения людей. Жена Ася сожрала его силу? Но зачем позволил!

Лиза заставила себя сделать зарядку, хотя бы по укороченной получасовой программе, и лишь после этого позвонила:

– Ты написал в чате, что моя подруга инициировала Глеба. Что за подруга? И к слову, откуда дровишки? От Кати? Разве вы знакомы?

Рыжий не задавал лишних вопросов, понял сразу… Похоже, ему некогда было болтать: за спиной в кадре смартфона маленький самолетик, явно частный аэродром.

– Понимаю, что вы с Катей часто общаетесь, чуть ли не каждый год, но ее не спрашивай! Катя сейчас – практически зомби. А дровишки свежие, не сомневайся. Глеб, брат Катиного чудо-любовничка, личность поистине неординарная. Инициировала его, со слов не навязываемого моим друзьям источника, некая Лера Беленькая, ты должна ее помнить.

Лиза помнила Леру Беленькую, но предпочитала думать, что забыла. Она размышляла параллельно разговору и пила утренний кофе, по несчастливой формулировке классика, без всякого удовольствия. Потому что не только отказала себе в темном шоколаде, но даже и сахар в кофе не положила. Лиза позавидовала скорости, какую Рыжий умел придать движению новостей от своих информаторов.

– Ты «Двери настежь», подозреваю, больше не смотришь? Смеяться будешь: твоя Катя вернулась-таки на шоу. Но нынче она полувместе с Глебом, а не с Владимиром, рассосавшимся бывшим любовником. В соцсетях есть такой расхожий статус: не одинок, не замужем-женат, не в отношениях или в поиске, а многозначительное, как содержание выеденного яйца (шутка не моя, это Николай Гумилев сострил век тому назад), «все сложно». У Кати с Глебом «все сложно». Я уже говорил в нашем чате о пароксизме толерантности: на разговорное шоу взять немого! Класс! Типичное «все сложно!»

Рыжему не хватало обычной энергии, он говорил, как по бумажке реплики зачитывал, и шутил несмешно. Лиза насторожилась. Из спальни выглянула дочь, демонстративно покачала планшетом со светящимся экраном:

– Презентация мультфильмов готова!

Лиза улыбнулась, слыша, но не слушая ее, вернулась к разговору.

– О ситуации в Швейцарии. Ведь ты из-за этого позвонила? Самоубийства одиннадцати банкиров. О твоих предчувствиях, над которыми мы так бестактно посмеялись… О том, что это лишь начало…

Рыжий оглянулся, фокус камеры сместился, и Лиза увидела, что рядом с маленьким аэродромом врастает в берег, как крепкий гриб, домик с остренькой красной крышей, построенный Рыжим для Ирки у самого моря. Не Рыжий с красной крышей, а Грей с алыми парусами безупречного галеона «Секрет»! Оголтелая романтика! Да вот только у капитана Грея и даже у юнги Грея не было до младой Ассоль щедрой и мудрой возлюбленной по прозвищу Лилька Огонек, погибшей на пике их романа; не требовалось одухотворенному моряку менять жаркую любовницу на девочку, нуждающуюся в опеке. Неужели это ревность? Лиза засмеялась – себе. Не ревность, лишь зависть, движущая сила прогресса.

– Лиза! – Оклик Рыжего, не сказать чтобы ласковый, вернул ее к реальности. – Слышишь, что говорю? Не проснулась еще, что ли? Кофе не действует? Что-то происходит со словами… Счастье, что я успел с разработкой!

– Ты о чем? – машинально спросила Лиза, выбираясь из зеленой ряски зависти.

– О моей новаторской, ё-моё, системе связи!

Рыжий сердился, и Лиза сосредоточилась, потому что сердился он редко.

– Вовремя подключил вас, полиглотов, к чату вне мировой Сети! Новый код связи вовремя изобрел, счастье, что не обнародовал! Интернет сегодня шалит, перебои случаются все чаще: буквенные пароли не работают, при наборе текста выпадают отдельные знаки. Даже цифры, что арабские, что римские, не всегда работают. Только рисунки. Что с буквами, что со словами? Ты еще не в курсе проблемы, не успела заметить – дрыхла, поди. Началось нынче ночью, началось нечто странное. Может, в самом деле реакция космоса на посвящение? На дар языков? Может, мы таким образом начинаем расплачиваться за нечаянный дар? Нечаянные дары, они самые дорогие и опасные, бойся данайцев, дары приносящих… А если и самоубийства банкиров с этим связаны? Я не мистик, не поверю так легко в инфернальную составляющую экономики. Пока не понимаю, в чем дело, даже идей не возникает… Ты в свою бухгалтерию не залезала? Нет, наверное, нет. У нас же два часа разницы с московским временем. Предупреждаю, тебя ждут неприятные открытия. И, Лиза, повторюсь: это повсеместно. Это мировая проблема.

Рыжий отключился, не дожидаясь ее ответа. Лиза не успела усомниться или ужаснуться.

Почти сразу ей позвонили бухгалтер, главный менеджер и управляющий, обнаружившие сбои в системе. Лиза внеурочно вызвала няню дочери, дождалась ее, нетерпеливо переминаясь у двери под французские мультфильмы, пока девочка не выключила планшет, не сказала с сочувствием:

– Ладно, в другой раз посмотришь!

Подхватилась и рванула в головной офис.