Прибытие в порт Тарквидо ознаменовалось залпом береговых орудий. Цветной дым ярко раскрасил небо, по воде поплыли сотни венков из белых цветов, а на пристани празднично одетые девушки с гирляндами в руках, встав в два ряда, образовали арочный проход.

Когда на палубе «Суровой леди» появился король Лард под руку со мной, одетые вовсе не в парчовые одежды, как задумывалось, а вполне себе скромно – в те наряды, что мы на скорую руку купили в лавках Сардога, грянул военный оркестр. Во время исполнения гимна моей новой родины, люди как на воде, так и на суше замерли, традиционно прижимая ладони к сердцу.

Спускаясь в шлюпку по специально для меня сооруженному трапу, я в последний раз оглянулась на провожающую нас команду. Мне было радостно, что путешествие закончилось, но грустно, что я расстаюсь с людьми, ставшими мне близкими.

– Прощайте, суровая леди, – с улыбкой произнес капитан Брефо, и выстроившиеся в несколько рядов офицеры и матросы в едином жесте стукнули себя кулаками по груди.

– Суровая леди? – я повернулась к Ларду.

– О твоем бое с ведьмой ходят легенды. Они горды, что у них будет такая отважная королева.

Под крики приветствия и удары барабанов, мы ступили на пристань и, пройдя к девушкам с гирляндами, нырнули под цветочную арку. Я чувствовала, как пристально разглядывают меня юные жительницы столицы – любая из них по красоте могла бы составить конкуренцию невесте короля. Так мне, во всяком случае, казалось, особенно сейчас, когда я совершенно не походила на принцессу ни прической, ни одеждой.

Где на военном корабле найти человека, способного завить локоны или хотя бы заплести сложную косу? Вот и я не нашла такого. Видя мое отчаяние – я проигрывала в схватке с непослушными волосами, ведь соленая вода, солнце и ветер совсем не способствовали сохранению былой шелковистости прядей, Лард первым вызвался помочь. Но помня его предыдущие шаги на парикмахерском поприще, я вежливо отказалась. Лучше уж сама.

Моя одежда тоже мало походила на привычную, поэтому я чувствовала себя странно. Точно меня вытолкнули на сцену, где поручили исполнить роль жены погонщика верблюдов, наряженную в сардогский национальный костюм, пестро расшитый символами пустынников. Не хватало еще закрыть лицо кармизом. Хотя Лард в шутку предложил не отказываться.

– Все равно тебе скоро придется надеть маску.

– И за мной тенью будут следовать еще две Виолы?

– Привыкай.

– Дай хоть в последний раз надышаться, – я расправляла полупрозрачные юбки, заставляющие чувствовать себя капустой.

Увы, в порту Сардога не нашлось одежды более подходящей случаю. Как нам объяснили, чтобы купить наряд, достойный лиц королевской крови, пришлось бы ехать за ним в Капарбан – столицу Сардога, а каждая остановка лишь оттягивала наше возвращение домой. Мы и так слишком задержались. Уже хотелось чувствовать под ногами твердую почву и обрести блага, соответствующие моему статусу. Я терпеливая, но не безгранично.

– У тебя есть выход, – Лард, облокотившись плечом о косяк двери, с улыбкой наблюдал за моим облачением, сопровождаемым стонами и треском ткани, – тебе очень идет рубашка кока. Честно.

– Еще слово, и я останусь на корабле, – я сдула с лица короткую прядь, подпаленную огненным шаром ведьмы.

– Моя нянька оценит твой вид. Ей будет приятно, что ты показалась народу в таком же наряде, в каком она выходила замуж.

– Ее муж был сборщиком фиников?

Я не винила злой рок, утянувший на дно вместе с «Розой ветров» мои сундуки с приданым и ларцы с драгоценностями. Достаточно было того, что король, одетый не лучше моего, с лучезарной улыбкой протянул мне руку, а когда мы выбирались из лодки, не дал упасть в воду: я, запутавшись в юбках, не смогла сделать широкий шаг. Лард подхватил меня на руки и под восторженные крики подданных донес до цветочной арки.

– Ты самая красивая, клянусь!

Нет, все–таки мой муж солдафон.

Я благословила небеса, когда мы, наконец, дошли до поджидающей нас открытой кареты и отправились во дворец, чьи белокаменные стены виднелись издалека. Массивные ворота поглотили королевский кортеж (следом за нами следовали экипажи придворных, присоединившихся к нам на пристани) и закрылись, отсекая праздную толпу, плодящуюся в предвкушении семидневных гуляний с музыкой, фейерверками, раздачей бесплатных яств и вин.

– Завтра их король женится! – на такой восторженной ноте закончил объяснение тарквидских обычаев король Лард.

Стоило попасть в отведенные мне покои, как первым делом я скинула с уставших ног остроносые туфли. Не дожидаясь слуг, освободилась от цветного кокона одежды, присела в изнеможении на кровать и… проснулась на следующий день. От голода и урчания в животе.

***

Даже через полгода после свадьбы столица Тарквидо Вейшера не успокоится. Счастливчики без устали примутся расписывать тем, кто не сумел попасть в храм Стихий, как красива была невеста (видимо, в порту я все–таки не показала товар лицом), как нежен был со мной король (что правда, то правда), и как священный огонь одобрил наш союз.

На словах все звучит просто и легко, но пережить свадебный день, особенно, если ты не знаком с тарквидскими обычаями, сродни выступлению воздушной гимнастки: ты ступаешь по натянутому канату и из страховки в твоих руках лишь цветы.

Все началось с облачения невесты. На совершенное нагое тело накинули… простую белую сорочку. До того простую, что я заподозрила – наряд, в котором я спустилась с корабля – верх изысканности. А я, дурочка, не оценила.

Лард озорно сверкнул глазами.

– По традиции на невесте минимум одежды. Во–первых у нас жарко, а во–вторых, зачем потом тратить время на раздевание?

Служанки прыснули в кулачки, но встретившись со взором «суровой леди» сделали вид, что сильно заняты расстановкой цветов. От сладкого аромата кружилась голова.

– Белый цвет символизирует чистоту невесты, а простота ткани и кроя намекает на то, что без титулов мы все одинаковые, – швея, ползая у моих ног, торопливо подшивала подол.

– Прости, мне казалось, что ты выше ростом, – король не поддался уговорам и не покинул покои. Я даже заподозрила, что он боится, как бы меня не умыкнули, или я вдруг не передумала идти с ним под венец. – Я не учел, что ты носишь туфли на каблуках.

Вот еще одна неожиданность – в храм Стихий мы войдем босиком, звеня золотыми браслетами на щиколотках. Наш необычный вид – дань предкам, что износили не одну пару обуви, пока не набрели на цветущий оазис, ставший основой Тарквидо.

– Босые ноги символизируют упорство, с которым молодая семья будет следовать своим целям. Несмотря на препятствия и лишения.

– А что означают браслеты? – спросила я у Старшей пэри – ее должность по статусу соответствовала званию фрейлины при королеве Итары.

– Богатство, – грузная женщина, у которой над верхней губой волос было больше, чем на голове, отвечала важно. Я уже тихонько поинтересовалась, почему бы пэри не избавиться от усов, на что мне ответили, что она уроженка оазиса Духов, умеет предугадывать будущее (а судя по ее сумеречному взору, у нас оно не очень уж светлое), а Духи не позволяют своим адептам что либо менять во внешности. Пэри ни разу не подстригала даже кончики невероятной длины волос и скручивала их на макушке в высокую башню. Колоритная особа так и притягивала мой взгляд, что она несомненно чувствовала, поскольку позволила себе произнести больше одного слова. – Вы не будете ставить богатство выше духовных качеств. Поэтому золото на ногах, совсем близко к грязи.

– А мне дадут нижнее белье?

Лард покачал головой.

– Ну, конечно, – догадалась я, – наверняка наша нагота символизирует, что мы приходим в этот мир без одежды.

Король широко улыбнулся.

– Мы будем босые, нагие и в одних руб… – чуть не произнесла «рубищах», – …рубашках, словно паломники, собравшиеся на священную гору Сагафон.

– Нет, госпожа, не беспокойтесь, – швея поднялась и, обойдя меня по кругу, убедилась, что подшила подол ровно. – Я уверена, верхняя одежда придется вам по нраву. Над ней два года трудились вышивальщицы из Фурдага.

Я оглянулась на Ларда, который досадливо поморщился. Кто–то явно проговорился.

– Два года? У тебя на примете была другая невеста?

– Я только неделю сомневался, смогу ли добиться тебя. А как уверился, что тебе никуда от меня не деться, тут же заказал наряд невесты.

Я не успела дать оценку его стараниям – в комнату внесли красный халат. Я застыла пораженная его красотой.

Нет, не крой всколыхнул мое воображение, он как раз был прост, как и крой того «платья», что уже было надето на мне: широкие рукава, сглаженная горловина, распахивающиеся полы, из–под которых окажется видна нижняя рубашка. Из «излишеств» кроя лишь длина: хвост халата наверняка будет все еще виден у входа в храм, тогда как я сама уже остановлюсь у его противоположного конца – у алтаря.

Но вот то, что заставило открыть мой рот и загореться восторгом глаза всех окружающих – невероятная вышивка, которая начиналась на шее, плавно переходила на полы халата, а оттуда расходилась по краю подола. Я не поверила своим глазам и потрогала невероятное сплетение узоров пальцами, думая, что все, что я вижу – живое! Мастерицы Итары баловали меня, всякий раз по новому расшивая наряды, но чтобы цветы, бабочки, порхающие над ними, и птицы, взмахом крыльев заставляющие нежные бутоны колыхаться, казались живыми, такого я никогда не встречала.

– Магия, – выдохнула я.

– Магия, – подтвердил Лард, следом за мной проводя по узору ладонью – птицы испуганно отпрянули от его руки, а бабочки затихли, сложив крылья.

– Но как такое возможно? – я подняла глаза на короля.

– Ты видела когда–нибудь, как из сахара делают карамель? Сначала он в твердой форме, но стоит его расплавить, и потянуть обжигающую массу ложкой, то можно заметить, как образуются тонкие нити.

– Я ела как–то сахарную вату на ярмарке, – мои щеки запылали. Слышал бы меня отец, он непременно поинтересовался бы, когда это я успела побывать на народном гулянии. Очередная вылазка с Трир закончилась незабываемыми открытиями. В частности, как раз там я видела, как сахар превращается в нити, которые наматывают на палочку и продают в виде воздушного сладкого облака.

– Совершенно верно, – тоном учителя подтвердил Лард. Он даже руки сложил за спиной, совсем как мой преподаватель математики. – С камнем Пир можно проделать все то же самое. Только его нити не едят, а скручивают с шелковыми. Фантазия мастериц позволяет свершиться чуду – рукоделие будто оживает.

Я, затаив дыхание, разглядывала невероятный узор. Мне даже показалось, что цветы пахнут.

– Они на самом деле испускают аромат, – Лард заметил, как я наклонилась и принюхалась.

– Это же просто чудо!

– Я знал, что тебе понравится.

– Даже тогда, когда я шила платье для свадьбы с другим? – имя фарикийца я произносить не хотела.

– Даже тогда. Я не отчаивался ни на минуту.

В отличие от Итары, где храм располагался в нескольких минутах ходьбы от дворца, тарквидская обитель богов находилась на приличном расстоянии.

– Ох и любят у вас долгие шествия! – я все еще не могла забыть проход невесты до корабля. Солнце, тяжелое красное платье, удушливый запах роз.

– Традиции, – пожал плечами король, предлагая мне руку. Мы выходили под слепящее солнце. Я еще раз посмотрела на Ларда, прекрасного в белой одежде – его халат тоже украшал узор, только не такой фривольный. Вполне себе строгий, мужской, где красная нить переплеталась с золотой.

– Без Пира? – поинтересовалась я.

– Без. Весь ушел на твой наряд, – улыбнулся мне в ответ король.

Подол его верхней одежды заканчивался у пят, я не тянулся длиннющим хвостом, как у меня. К слову, мой халат оказался на удивление легким и совсем не давил на плечи. «Магия!»