– Ты, должно быть, шутишь.

– Не-а. – Я спокойно смотрела в глаза мужчине в экране моего ноутбука. – Эйден сказал предупредить тебя.

Тревор посмотрел на меня так, что стало ясно – он мне не верит. И тут до меня дошло: мне все равно. Меня не просто достало – я еще и избегала менеджера Эйдена как чумы. В нем было что-то такое, что заставляло меня жаждать закончить любой разговор с ним как можно скорее. Я не раз пыталась понять, что именно, но всегда приходила к одному: менеджер Эйдена – законченный мудак.

Наклонившись вперед, Тревор уперся локтями в стол, сложил пальцы и прикрыл ими рот. Выдохнул. Потом вдохнул.

Может, просто может быть, он вспомнил все те моменты, когда вел себя со мной как последний придурок, и теперь пожалел? Возможно, ему стало стыдно за то, как он отчитывал или кричал на меня каждый раз, когда Эйден принимал решение, неудобное для менеджера. А такое случалось едва ли не каждую неделю.

Хотя… кого я обманываю. Я же его знаю. Если бы он о чем-то сожалел, это значило бы, что ему не все равно. А Тревора волновала только его зарплата. Уже на собеседовании по его тону и жестам было ясно, что он меня не уважает.

Просто мой уход временно усложнит ему жизнь, и Тревору это не по нраву.

Моя новость явно задела его куда сильнее, чем Эйдена, – тому я вчера открыла то, что долго и тщательно скрывала.

– Хочу поблагодарить тебя за все, что ты для меня сделал…

Да, звучало подобострастно. Если честно, единственное, что он для меня делал, – это платил. Но ладно.

– …но тебе стоит найти кого-то на мое место.

Я понимала, мы с Эйденом не друзья. Но я была достаточно глупа, чтобы надеяться, что хоть чуть-чуть, хоть капельку значу для него. Я столько для него делала все это время. Я знала, что буду немного скучать по нему и нашей привычной рутине. Неужели он не чувствовал того же?

Конечно нет.

Эйден даже не взглянул на меня. Уставившись в тарелку, он абсолютно будничным тоном бросил:

– Сообщи Тревору.

И на этом все.

Два года. Я отдала ему два года жизни. Долгие-долгие часы. Месяцы, которые могла бы провести с близкими. Ухаживала за ним в те редкие дни, когда он болел. Оставалась с ним в больнице после травмы. Забрала его после операции, читала про воспаления и диеты, которые помогли бы ему восстановиться быстрее.

Когда его команда проигрывала, я всегда готовила наутро его любимый завтрак. Дарила подарки на день рождения – оставляла их аккуратно на кровати, чтобы избежать неловкости. Нельзя же не поздравить человека, даже если он никогда не говорит «спасибо».

А что делал для меня Эйден? Свой прошлый день рождения я провела под дождем в парке Колорадо. Эйден снимался в рекламе и взял меня с собой. Ужинала я в полном одиночестве в гостиничном номере. Так чего я ждала от него теперь?

Он не попросил меня остаться – не то чтобы я согласилась – и даже не бросил формальное «мне жаль», которое слышала на всех предыдущих работах.

Ничего. Никакой реакции. Даже плечом не повел.

Это задело меня гораздо сильнее, чем следовало. Напрочь. С другой стороны, я знала, что мы не были близки – теперь это стало слишком очевидно.

С легкой горечью от осознания собственной ненужности я снова сосредоточилась на видеочате.

– Ванесса, подумай о том, какие возможности ты упускаешь, – воззвал ко мне менеджер с экрана ноутбука.

– Уже подумала. Слушай, я не собираюсь сбегать через две недели. Просто найди кого-нибудь поскорее. Я объясню все новому человеку и уйду.

Тревор откинул голову и уставился в пустоту поверх экрана, его волосы, щедро смазанные гелем, поблескивали под лучами солнца, пробивавшимися в его кабинет.

– Это что, первоапрельская шутка?

– Сейчас июнь, – мягко ответила я. Идиот. – Я просто больше не хочу этим заниматься.

Тревор резко нахмурился, плечи его напряглись, будто слова только что дошли до его сознания.

– Хочешь прибавку? – хватило у него наглости спросить.

Конечно, я хотела больше денег. Кто не хочет? Но только не от Эйдена.

– Нет.

– Скажи, чего ты хочешь.

– Ничего.

– Слушай, я вообще-то пытаюсь с тобой договориться.

– Тут не о чем договариваться. Ничто не заставит меня остаться.

Вот как сильно я хотела сбежать из мира Виннипегской Стены. Тревору платили за то, чтобы он добивался своего, и я знала: дай ему палец – откусит руку по локоть. Наверняка ему проще уговорить меня, чем искать замену. Но я знала его уловки и не собиралась слушать его оправдания.

Я взяла стакан с водой, стоявший рядом с планшетом, сделала глоток и пристально посмотрела на него. Я смогу это сделать, черт возьми. Смогу. Я не останусь на этой работе только потому, что он смотрит на меня своими наивными щенячьими глазами – насколько это вообще возможно для воплощения зла, которым он являлся.

– Что мне сделать, чтобы ты осталась? – наконец спросил Тревор, убрав руки от лица.

– Ничего.

Если до сих пор капля преданности Эйдену и искренняя забота о нем удерживали меня, то вчерашний вечер окончательно укрепил мое решение уйти.

Я больше не буду тратить на это свое время.

Тревор скривился, будто от внезапной боли. Когда мы встретились два года назад, у него была лишь пара седых волос. С тех пор седины прибавилось – и это легко было объяснить. Если я была феей-крестной, то Тревор, должно быть, был богом – богом, который творил чудеса в самых безнадежных ситуациях.

А теперь я уходила от одного из самых сложных его клиентов.

– Он что-то не то сказал? – неожиданно спросил Тревор. – Или сделал?

Я покачала головой. Он меня не обманет. Я прекрасно знала, что ему все равно. Прежде чем позвонить – а именно он настоял на видеосвязи, – я спросила себя, стоит ли говорить ему причину. На раздумья ушла секунда. Нет, не стоит.

– Я просто хочу жить своей жизнью, вот и все.

– Ты же знаешь, он переживает из-за возвращения в игру после операции. Если он резковат, это нормально. Не обращай внимания.

Нормально? У каждого свои представления о том, что «нормально» в общении с профессиональными спортсменами. Особенно с такими, как Эйден, который жил и дышал игрой. Для него это было жизнью. Такие играют не потому, что не знают, куда себя деть, и не ради денег. Возможно, я понимала это даже лучше Тревора.

К тому же если у кого и было больше опыта в обращении с Эйденом после разрыва ахиллова сухожилия, так это у меня. Я была непосредственным свидетелем. И я знала, каким он становится перед сборами, которые уже были на носу, что лишь добавляло стресса. Тревор работал на него дольше, но жил в Нью-Йорке и приезжал пару раз в год. Эйден звонил ему от силы раз в месяц – обычно я принимала на себя основной удар.

– Я уверена, найдутся сотни людей, которые будут счастливы работать на Эйдена. Ты легко найдешь замену. Все будет хорошо, – сказала я, пытаясь его утешить.

Есть ли в мире хотя бы тысяча человек, готовых работать на Эйдена? Конечно. Даже больше.

Будет ли у Тревора проблема найти нового помощника? Нет. Проблема – найти того, кто согласится терпеть сверхурочные и колючий характер Эйдена.

«Это трудная работа, – сказал мне Тревор на собеседовании. – Спортсмены привередливые. Терпеть их – часть обязанностей. Ты справишься?»

Тогда я работала на трех работах и жила в крошечной квартире с Дианой и Родриго. Иногда я не спала ночами, думая о студенческом кредите, который висел на мне мертвым грузом. И я была готова на все, лишь бы выбраться из этой ямы, даже если придется иметь дело с тем, кого называли психом.

Впрочем, Тревор не обманул – Эйден был не так плох, если понять, что его раздражает, – и хотя бы честно предупредил, с чем мне предстоит столкнуться.

Трудоголик. Перфекционист. Требовательный. Капризный. Высокомерный. Недружелюбный. Помешанный на чистоте.

Ничего сверхъестественного.

Эйдену Грейвсу нужен был помощник, и мне повезло получить эту работу.

В тот момент у меня был план, который пугал меня до дрожи, и студенческий кредит, от которого сводило желудок. Я все взвесила и решила – это мой лучший шанс: работать на Эйдена и параллельно развивать свой бизнес.

Остальное вы знаете.

Жесткая экономия и семидесятичасовые рабочие недели дали результат. Я накопила достаточно, чтобы продержаться на плаву, если что-то пойдет не так. И у меня были цели. Именно они и надежда поддерживали меня, когда все валилось из рук.

Так что даже в те дни, когда мне хотелось воткнуть Эйдену нож в спину из-за его идиотских придирок – вроде перестирывания постельного белья, которое слишком долго пролежало в машинке, – я покорно делала то, что должно. Достаточно было вспомнить про кредит, чтобы стерпеть что угодно.

Но с меня хватит.

– Ты убиваешь меня, Ванесса. Черт, ты просто убиваешь меня, – простонал Тревор.

Простонал. Обычно он только жаловался или язвил.

– Все будет хорошо. Эйдену плевать, что я ухожу. Он даже не заметит, – сказала я, стараясь проявить понимание, хотя, если честно, меня несильно беспокоили терзания менеджера.

Выражение страдания на лице Тревора исчезло. Теперь он смотрел на меня своим привычным свирепым взглядом.

– Сомневаюсь, – отрезал он.

За столько лет любой бы понял, почему я подходила Эйдену. Я была терпеливой и не обижалась на его холодность и придирки. Вдобавок умела ладить со сложными людьми – спасибо моей семье. И, возможно, я ожидала, что Эйден будет вести себя куда хуже, а он никогда не срывался. Он слишком хорошо себя контролировал.

Но я не особо переживала из-за своего ухода, особенно после вчерашнего. Было бы обидно, если бы мы с Эйденом были друзьями или если бы Тревор ко мне хорошо относился. Но я знала – они даже не вспомнят обо мне через пару месяцев. Я хорошо понимала, кто по-настоящему заботится обо мне, и ни один из этих мужчин не входил в мой список… И да, это вызывало легкую неловкость. Но выживают сильнейшие, так ведь?

И Эйден, и Тревор бросили бы меня без раздумий, окажись они на моем месте. Своими сомнениями, неуверенностью и ложной лояльностью я сама загнала себя в клетку «не так уж и плохо».

Эйдену нужен был человек, который будет убирать, стирать, готовить, отвечать на почту, вести соцсети, звонить Робу и Тревору, когда нужно. И выполнять поручения в поездках. Вот, собственно, и все.

Любой, у кого есть немного терпения, справится с этим.

Но Тревор, видимо, так не думал. Возможно, ему просто было лень. Он громко выдохнул и начал массировать виски, когда связь прервалась, и его изображение на мгновение поплыло.

– Ты уверена, что хочешь уйти? Я могу поговорить с Эйденом, сократить твои часы.

Картинка зависла, но его голос был слышен.

Я едва не сказала «дай мне подумать».

– Уверена.

Нельзя упускать шанс начать свое дело. Я спугну удачу, если буду медлить.

– Ванесса, – снова простонал он. – Ты правда собираешься уйти?

Именно к этому я шла с момента получения диплома графического дизайнера. Высшее образование далось мне тяжело: пришлось пойти на многое, чтобы просто закончить учебу. Ради независимости я работала на нескольких работах, спала по четыре часа и не тратила на себя ни доллара. Я бралась за все: оформляла обложки книг, баннеры, плакаты, визитки, открытки, рисовала эскизы для тату, придумывала дизайн футболок. Что угодно.

– Правда.

Я едва сдержала улыбку, услышав в своем голосе уверенность, которой на деле не чувствовала.

– Если ты и дальше будешь так упрямиться, мне действительно придется искать тебе замену, – тяжело вздохнул Тревор, потирая виски.

Я кивнула, и от смутной победы в горле защекотало. Не позволю его колкостям задеть меня. Да, я и дальше буду «упрямиться».

Менеджер махнул рукой в сторону экрана.

– Дам знать, как только найду кого-то.

И бесцеремонно отключился. Его манерам мог бы позавидовать медведь. Если бы не Зак и еще пара ребят из «Трех сотен», я бы решила, что все в футбольном мире – грубияны. Но нет, просто мне «повезло» именно с такими.

Впрочем, это больше не моя проблема, верно?

– Ванесса! – пророкотал сверху знакомый голос.

– Что? – крикнула я, закрывая чат. Интересно, он подслушивал? Хотя… это же он велел позвонить Тревору.

– Ты постирала белье? – донесся крик из спальни.

Я стирала его постельное по понедельникам, средам и пятницам. Каждую неделю с самого начала. Для человека, который тренировался без остановки и потел почти как дышал, Эйден был одержим чистотой. Я быстро поняла, как важны для него свежие простыни, и никогда не опаздывала.

– Да.

– Сегодня?

– Да.

С чего вдруг он спрашивает? Я всегда… Ах да. Я всегда оставляла на подушке пару мятных конфет – просто так. А сегодня не положила. Их не было в магазине. Вот он и забеспокоился. Сама виновата, что его избаловала. Эйден никогда не показывал, что замечает эти мелочи, и я думала, ему все равно. Оказалось, нет.

Он не ответил, и я представила, как он недоверчиво бормочет себе под нос, прежде чем понюхать простыни для проверки. После паузы я решила, что он убедился. Но тут он снова крикнул:

– Забрала вещи из химчистки?

– Да. В шкафу.

Я не поморщилась, не закатила глаза, не разозлилась. Выдержка у меня – как у самурая. Самурая, который мечтает свергнуть императора и устроить ему харакири.

Едва я убрала ноутбук, как снова раздалось:

– Где мои оранжевые кроссовки?

В этот раз я не удержалась и закатила глаза. Прямо как в детстве, когда я звала маму, не найдя вещь через пять секунд. Кроссовки были там, где он их оставил.

– В ванной.

Наверху зашуршало. Зак еще не вернулся в Даллас, так что это мог быть только здоровяк, ищущий обувь. Я редко прикасалась к его кроссовкам без нужды. Не то чтобы от них плохо пахло – как ни странно, нет, – но они промокали насквозь. Последние два месяца он тренировался так яростно, что пот достигал эпических масштабов. Мои пальцы старались обходить его обувь стороной.

Я листала кулинарную книгу в поисках идей для ужина, когда лестница задрожала под этой стотридцатикилограммовой громадиной. Серьезно, когда он спускался быстрее черепахи, дом содрогался. Удивительно, как ступени еще держались – видимо, строили на совесть.

Я знала, что он направляется на кухню, даже не оборачиваясь. Хлопнула дверца холодильника, послышалось чавканье.

– Купи мне крем от загара, – бросил он. – У меня заканчивается.

Я уже заказала его пару дней назад. В интернете выходило дешевле, но объяснять это Эйдену было бессмысленно.

– Уже сделано, здоровяк. И сегодня отнесу твои шорты швее. Швы разъезжаются.

Половина его гардероба была сшита на заказ – размер «для бегемота» в магазинах не найдешь. Меня раздражало, что даже пошивные вещи так быстро изнашивались.

– У меня сегодня тренировка, – сказал он, с грушей в одной руке и парой яблок в другой. – Если есть какие-то важные новости, скажи мне сейчас.

Вертя дужку очков, я пыталась собраться с мыслями.

– Утром оставила на столе несколько конвертов. Не знаю, видел ли ты, но выглядит серьезно.

По его красивому выразительному лицу пробежала тень задумчивости. Затем кивок.

– Роб уже отменил встречу с фанатами?

Я едва не скривилась, вспомнив разговор с его агентом – еще одним козлом, которого я терпеть не могла. Не удивлюсь, если его собственная мать его ненавидит.

– Я передала, но он не перезвонил. Уточню.

Он снова кивнул и наклонился со своей двухметровой высоты за спортивной сумкой.

– Обязательно уточни. – Он сделал паузу. – У Лесли в этом месяце день рождения. Отправишь подарок и открытку?

– Ваше желание – закон.

За все время работы только Лесли удостаивался от Эйдена поздравлений. Даже Заку он ничего не дарил – я бы точно об этом знала.

– Кстати, я приготовила твои любимые батончики, если хочешь взять с собой, – добавила я, указывая на контейнер у холодильника.

Он подошел, открыл, вытащил два батончика в пергаменте и забросил их в сумку.

– Завтра утром приезжай в зал с камерой и завтраком. Уеду рано, вернусь к обеду.

– Хорошо.

Придется поставить будильник на полчаса раньше. Обычно в межсезонье Эйден делал кардио дома, завтракал и ехал в зал на силовые. Но иногда вставал с рассветом и уезжал сразу. Зал был на другом конце города. Либо готовить завтрак дома и мчаться туда, либо вставать еще раньше, чтобы заехать к нему – что совсем не по пути. Нет уж. Я и так выживала на четырех-пяти часах сна. Терять свои драгоценные пять минуточек на подушке не собиралась.

Вставая, я взяла заранее приготовленную бутылку воды и протянула Эйдену. Взгляд скользнул по его мощной шее, прежде чем я заставила себя встретиться с ним глазами.

– Я, кстати, поговорила с Тревором об уходе. Он сказал, что найдет замену.

Его темные глаза, всегда холодные и отстраненные, на секунду встретились с моими, прежде чем он отвел взгляд.

– Хорошо, – кивнул он, убирая воду в сумку.

– Пока, – крикнула я ему вслед, когда он направился к двери в гараж.

Ответа не последовало, дверь закрылась. Но мне почудилось, будто он слегка пошевелил пальцами.

Кого я обманываю? Нужно быть полной дурой, чтобы хоть допустить такую мысль. Я не самая мягкая, но Эйден превзошел меня по части черствости.

С легким вздохом я пересекла кухню, и тут зазвонил мой телефон. Взглянув на экран, я ответила.

– Привет! – сказала я, зажимая трубку плечом.

– Вэнни, у меня совсем нет времени. Клиент через минуту, – послышался бодрый голос. – Просто хотела сказать: Родриго видел Сьюзи.

Тишина повисла тяжелая, неловкая. У Сьюзи был талант – портить все даже спустя годы.

Я хотела спросить, уверен ли он, но передумала. Ее лицо не спутаешь.

Я нервно кашлянула, пытаясь убедить себя, что не нужно считать до десяти.

– Где? – голос прозвучал хрипло.

– Вчера в Эль-Пасо. Он был у родственников жены, видел ее в магазине в нашем старом районе.

Раз, два, три, четыре, пять, шесть, семь…

Нет, не помогло.

Пришлось начать заново, на этот раз до десяти. Мысли пронеслись вихрем, одна тревожнее другой – не нужно быть гением, чтобы понять, зачем она там. Только один человек из нашего прошлого все еще жил в тех краях.

Я до сих пор помнила наш вытоптанный двор. Там я и познакомилась с Дианой. Когда я жила с матерью, ее семья была нашими соседями. У них был такой красивый дом – свежевыкрашенный, с ухоженным газоном. Отец играл с детьми, мама целовала их ссадины. Касильясы были семьей, о которой я мечтала в детстве. Особенно когда дома становилось невыносимо и единственным утешением был блокнот.

Ди была моей лучшей подругой всю жизнь, всегда заботилась обо мне – в отличие от моей семьи. Не счесть, сколько раз мы с братом ужинали у них, пока маму не лишили прав. Это она нашла меня тогда… Стоп. Хватит. Не стоит перебирать прошлое. Оно того не стоило.

– Надо же. Не знала, что она вернулась, – сказала я ровным, безжизненным голосом. – Я разговаривала с мамой на прошлой неделе, она ничего не сказала.

Услышав о моей матери, Диана тихо хмыкнула. Для нее было загадкой, почему я еще общаюсь с этой женщиной. Честно говоря, я и сама часто жалела, но обсуждать не было смысла, да и желания – и так понятно, что она скажет, а слышать этого не хотелось.

– Решила предупредить. На случай, если соберешься наведаться, – пробормотала она.

Я редко бывала в Эль-Пасо, но Ди была права. Теперь уж точно не поеду, зная, кто там.

– Ладно, Вэнни, мне правда пора, – торопливо добавила подруга. – Скажи хоть, ты уже сообщила Миранде, что уходишь?

Я так привыкла называть босса Мирандой, что даже не замечала этого.

– Вчера.

– И?..

Она не давала мне закоснеть в своем мирке.

– И ничего.

Не было смысла врать и приукрашивать. Я мало что рассказывала об Эйдене из-за соглашения о неразглашении, но Ди знала достаточно, чтобы понять, почему он записан у меня как Миранда Пристли[1].

– О‐о, – разочарованно выдохнула она.

Ага. Поддерживаю.

– Он будет скучать по тебе, вот увидишь.

В этом я сильно сомневалась.

– Ладно, клиентка пришла. Позвони позже, Вэн-Вэн. Освобожусь к девяти.

– Конечно. Люблю.

– И я тебя. И да! Подумай о том, чтобы я покрасила тебе волосы, когда выберешься на свободу, – сказала она и бросила трубку.

Последняя фраза заставила меня улыбнуться. Все еще с улыбкой я пошла в кабинет разбирать почту. Разговоры с Дианой всегда поднимали настроение. Ее легкость и беззаботность действовали на меня успокаивающе, и она никогда не упрекала меня за переработки – сама трудилась не меньше.

Я часто вспоминала слова приемного отца, сказанные мне в семнадцать, когда я призналась, что хочу заниматься творчеством: «Делай то, что делает тебя счастливой, Ваннé. Никто о тебе не позаботится лучше тебя самой».

Этим я руководствовалась, когда уезжала в университет за полторы тысячи километров от родного города. Это же повторяла себе, когда не получила стипендию, а льгота покрыла лишь малую часть расходов на обучение. Я не отступала, хоть и пришлось оставить брата – с его благословения. И те же слова сказала ему, когда он получил стипендию в колледж, а я вернулась в Техас, чтобы быть ближе.

Иногда давать советы куда легче, чем следовать им самому.

В этом и была вся суть. Я боялась. Боялась, что клиенты уйдут и работы не станет. Боялась, что вдохновение иссякнет и я не смогу больше заниматься дизайном. Боялась, что дело, ради которого так старалась, прогорит. Я на своей шкуре знала, как жизнь может резко изменить курс.

Неожиданности так и работают – их не предугадаешь. Они не вписываются в твой график и не предупреждают о визите.