На платформе Брянского железнодорожного вокзала в полном составе скучала московская оперативно-следственная группа. Провожающий капитан милиции из областного отдела стоял рядом, поглядывал на часы. Рядом с ним вытянулась стрункой Таня в новом голубом платье, с косичками, перевязанными белыми лентами. Девушка не отрывала сжатых кулачков от груди и ловила взгляды Ильи.

– Девочка из общежития для абитуриентов сбежала, – усмехнулась Валя, глядя на Таню. – Специально выясняла, когда мы уезжаем.

Максим пожал руку капитану, тот козырнул и направился к выходу с вокзала. Слова прощания были произнесены, дела сданы, командировочные подписаны.

Внезапно Таня кинулась на шею Илье. Он поморщился – голова ещё болела, да и плечо после операции по удалению пули ныло и горело огнём.

– Осторожней, – попросил он.

Но Таня уже целовала его, не обращая внимания на повязки.

– Ты мой герой! – шептала она. – Пожалуйста, приезжай ко мне в Брянск.

– Ну как же приезжай? У меня работа в Москве.

– Тогда я кого-нибудь убью, чтобы ты приехал расследовать.

– Илья плохо влияет на подрастающее поколение, – мягко съязвила Валя и первая поднялась в вагон. Максим выкинул окурок и последовал за ней.

Илья аккуратно отстранил Таню.

– Не забивай голову глупостями. Тебе надо поступать в институт и учиться как следует.

– А ты будешь писать мне письма?

– Буду.

Поезд дёрнулся, тронулся. Илья быстро заскочил в вагон, помахал Тане с площадки. Она побежала рядом с составом, махая платочком, крича что-то, но слов уже было не разобрать. Голубой силуэт на платформе мелькал до тех пор, пока поезд не ушёл в далёкую тьму.

Илья с помощью Максима забрался на верхнюю полку с книгой «Мастер и Маргарита», которую дала ему библиотекарь Надя. Максим сел у окна, достал из сумки бутылку водки, расставил стаканы. Валя смотрела в окно на проплывающие во тьме огни.

– Ну что, товарищи, – сказал Туманский, откручивая пробку, – рассказать вам про ниточки, за которые надо дёргать, чтобы стать здоровым и счастливым?

– Мы в курсе, что вы мастер по ниточкам, – отозвался сверху Илья.

– Расскажите нам лучше, – вполголоса добавила Валя, не отрывая взгляда от окна, – можем ли мы рассчитывать на премию?

– А ты разве не оставила себе конфискованные у Борщёва деньги? – изобразил удивление Туманский.

– Ну и шуточки у вас, – покачала головой Валя. – Вы же знаете, что я отдала их Женьке Прохоровой, вдове участковой.

– Вот за что я тебя люблю, – уже серьёзно добавил Максим, – так за твоё доброе сердце и бескорыстие.

Максим налил, поднял стакан.

– За завершённое дело. – Он помолчал, собираясь с мыслями. – Не могу сказать, кому из них троих пришла в голову эта идея – директору ли совхоза, начальнику складов или бухгалтеру. Но занимались они этим мошенничеством почти три года. Выдавали отличное зерно за брак и списывали его как корм скоту. А на деле продавали по спекулятивной цене барыгам. Дату, время и количество зёрна передавали в открытый эфир через Петьку-Медведя, и это сообщение в Райпотребсоюзе принимали на обычный транзисторный приёмник и узнавали дату доставки по такому же старому, так же пронумерованному календарю 1970 года. Хорошая конспирация! Районная милиция была подкуплена и в их дела не лезла.

– Областная тоже, – переворачивая страницу романа, уточнил Илья.

– Но было исключение, – продолжал Максим. – После убийства участкового прислали сержанта из РОВД, чтобы тот вывез все компрометирующие документы. В итоге Райпотребсоюз совершенно спокойно перевозил скупленное зерно в Брянск, на подпольный цех ликёро-водочного завода. Ребята опасные там, конечно. Многие вооружены. Стреляют, не задумываясь.

– Спасибо ещё раз, Максим Николаевич, – отозвался с верхней полки Илья. – Вы вовремя оказались у телефонной будки.

– Да я следил за тобой почти с того момента, как ты приехал в кузове грузовика в Райпотребсоюз, словно Шурик в психбольницу, – усмехнулся Туманский. – Раненый, безоружный, в нарушение всех приказов и инструкций! Кошмар…

– Извините, – буркнул Илья. – Не успел предупредить заведующего Райпотребсоюза о своём прибытии.

– Так вот, на этом ликёро-водочном заводе из зареченской пшеницы гнали спирт высшего качества, смешивали, настаивали, разливали, клеили этикетки и продавали через сельмаги. Выручка колоссальная. Скоро будут судить – полсотни человек по разным статьям, в том числе организатор Уткин, убийца Борщёв, соучастник Андреев и прикрывающие эту банду люди из Райпотребсоюза и милиции… – Максим поморщил лоб, поднёс стакан к глазам, глядя на качающуюся в нём жидкость. – Надеюсь, не из Зареченского зерна?

За окном мелькали огни деревень. Вагон покачивался на стыках рельсов.

– У меня есть дополнение, – сказала Валя, откидываясь на перегородку. – Андреев на самом деле не убивал Сашку. Результаты экспертизы это подтверждают. Он всего лишь собирался жёстко поговорить с ним, чтобы тот отстал от Любки. А Борщёв ударил кинщика монтировкой внезапно, со спины, исподтишка. За это Андреев и бил ему морду постоянно, простить такой подлости не мог. Ведь теперь бухгалтер пойдёт как соучастник. Когда Сашка перестал подавать признаки жизни, Андреев снял с его ключей Любкин брелок с золотой ниткой. На эмоциях, не думая о последствиях. Любка, конечно, заметила у отца этот брелок, но молчала.

– Семейные тайны, – вздохнул Максим.

Валя потёрла переносицу – жест, выдающий усталость.

– А ещё мне очень жалко директора школы и Надю. Такие светлые люди, а теперь вынуждены всё бросить и начинать с нуля.

– Такие не пропадут, – ответил Максим. – Будут счастливы, главное – не расставаться.

Заглянула проводница – пожилая женщина в форменной куртке.

– Билеты, товарищи. Чай будете? Постель стелить?

Илья перевернул очередную страницу книги, не отрываясь от чтения. За окном проплывала летняя ночь, полная звёзд и тишины. Где-то там, в Брянске, засыпала в общежитии Таня, мечтая о письмах. Где-то собирали вещи Белов и Надя, готовясь к новой жизни.

А поезд бежал на восток, увозя Максима, Илью и Валю от событий, которые навсегда останутся в их памяти тонкими ниточками, связывающими прошлое с будущим.