Не успеваю переодеться в пижаму, как срабатывает звонок. Я вздрагиваю, так как гостей не жду. Вооружившись телефоном, иду к воротам. За калиткой стоит семейная пара. На вид лет восемьдесят, но назвать стариками язык не поворачивается. Оба подтянутые, ухоженные, в модных пуховиках. Женщина держит в руках пакет, от которого тянется аромат яблок и корицы.
— Здравствуйте, — улыбается она. — Мы ваши соседи. Заметили, что свет в окнах горит, дым из трубы идет. А я через забор увидела, как вы в сарай что-то перетаскивали. Вот, зашли познакомиться, помощь предложить. Мы с мужем живем тут второй год, но вас раньше не видели. Я — Зоя Николаевна, а это мой муж Виктор Михайлович.
— Я Лена. Дача досталась мне от родителей, их уже нет в живых. Я редко здесь появлялась, но сейчас переехала. Так сложилось, — обтекаемо объясняю я и отхожу в сторону, пропуская незваных гостей в дом.
Зову их на кухню, и мы садимся за стол. Включаю чайник и достаю печенье, а Зоя Николаевна разворачивает пакет. Там яблочный пирог с корицей. От аромата у меня текут слюнки, и я вспоминаю, что и вчера, и сегодня толком не ела.
Мы пьем чай, знакомимся, я за обе щеки уминаю пирог.
Зоя Николаевна рассказывает, как они влюбились в это место, купили здесь дачу и решили переехать из городской квартиры.
— Виктор всю жизнь служил в полиции, потом лекции читал в военной академии. Но в последнее время сердце пошаливает и давление высокое. Я ему сказала, что нужна передышка.
— А вы тоже в полиции работали? — спрашиваю я, видя, как женщина увлеченно говорит о работе супруга.
Ее муж смотрит на жену с нежностью:
— Можно сказать, что работала. Зоя у меня — боевая подруга. Всю жизнь рядом: и в горе, и в радости. У нас трое детей, уже взрослые состоявшиеся люди. Разъехались по разным городам и даже странам. А Зоя моя всегда рядом, мой тыл.
— Как только Игоряша, наш первенец, появился, муж сказал, что работать ты, Зоя, больше не будешь. Тяжелый это труд — и детей растить, и дом в порядке содержать. Хотя жили мы по-разному, но никогда муж не попрекнул. Когда с деньгами совсем тяжко было, нас выручали мои пироги, я их на продажу пекла...
Я слушаю эту красивую пожилую женщину, и ее слова врезаются в сердце. Чувствую, как предательские слезы бегут по щекам.
— Лена, что случилось? — с тревогой спрашивают гости.
— Простите... — шепчу я. — Просто... я сейчас развожусь. И мой муж считает иначе. У меня двое детей, я в свое время бросила работу и занималась домом. Мне казалось, муж все понимает. Но на днях он мне сказал, что я обабилась и превратилась в лягушку. А еще... любовницу завел. И детям все равно...
Я не могу сдержать слез, а Зоя Николаевна берет меня за руку в знак поддержки.
— Леночка, дети все поймут, дайте им время. А муж... Ну, если вы лягушка, тогда он крыса помойная! — Я фыркаю в ответ, а соседка с улыбкой продолжает: — Это просто не ваш человек, раз так сказал. Вы еще не нашли своего.
— Когда же искать? Мне уже сорок пять! — срывается у меня.
— И что? У меня дочь в прошлом году замуж во второй раз вышла, а ей сорок семь. А я в сорок пять третьего родила, — подмигивает она мне. — Сережке сейчас тридцать шесть, он в Китае в логистической компании работает. Так что у вас все впереди. Вы очень хорошенькая и выглядите моложе своих лет.
— Девчонка, — поддакивает ее муж, и мы все смеемся.
Этих людей мне само небо послало. От их слов и поддержки у меня словно крылья вырастают.
Соседи уходят, оставив после себя ощущение тепла.
Я долго сижу в тишине при свете настольной лампы, смотрю в окно и думаю, что все познается в сравнении. Сорок пять лет — это не конец пути, а середина, пусть и с маленьким хвостиком. У меня все впереди. А муж... Наверное, что-то сломалось в наших отношениях. Но, может, он еще все поймет?
В этот момент вибрирует телефон — приходит сообщение от Макса:«Ленка, не дури! Срочно возвращайся домой. Нужно прибраться и ужин в выходные организовать — в гости Петровские придут».Еще одно голосовое сообщение от сынули:«Ма, еды нет, отец злой. Дуй домой!»Третье прилетает от дочки:«Надеюсь, вы помирились».
Никто не спрашивает, как я. Никто не интересуется моими чувствами, здоровьем.
Я закрываю телефон и решаю, что в этом дачном доме, пахнущем деревом и яблочным пирогом, мне гораздо комфортнее, чем в роскошном коттедже, где меня давно перестали понимать.