Девочка ощутила, что правая нога ее не скована. Она изо всех сил вслепую лягнула одного из братьев и попала ему пяткой в лицо. Ева начала ерзать на кровати, пытаясь высвободить руки, но они были связаны так сильно, что попытки освободиться пришлось оставить. Неожиданно в нос ударил запах дыма. До этого сидевший на ней один из братьев (Ева понятия не имела, какой именно) встал. Девочка тут же повернулась на спину. Вторую кровать охватило пламя: одеяло, простыня и подушка горели. Оранжевые языки огня уже перекинулись на деревянную полку у стены. Стоящий на коленях Женя обеими руками держался за сломанный нос, из которого лилась кровь. Вася принялся поливать водой из пятилитровой бутылки полыхающую кровать. Ева, не мешкая, вскочила на ноги и со всей силы пнула ногой по лицу дезориентированного от первого удара Женю. С визгом мужчина упал на бок.

– Туши! – Орал Женя, пытаясь отползти от Евы, но девочка продолжала яростно пинать его, намереваясь каждым ударом попасть в лицо.

– Говорил я тебе, не надо жечь свечи тут! – кричал Вася, продолжая лить воду из узкого горлышка.

Ева, поняв, что если Вася потушит огонь, то ей не спастись, с небольшого (буквально в два шага) разбега толкнула поливающего кровать мужчину. Тот выронил бутылку.

– Ах ты ж тварь малолетняя, – Вася ударил Еву кулаком в лицо. Попал под глаз. Девочка завалилась на спину. Потолок поплыл в сторону, но не дожидаясь, пока вестибулярный аппарат возобновит адекватную работу, Ева встала и, двигаясь по дуге, навалилась на Васю, который пытался отвинтить крышку от следующей бутылки. Огонь охватил деревянные стеллажи возле одной из стен и игриво лизал языками потолок из вагонки. Треть комнаты уже была охвачена пламенем. Братья кашляли от дыма.

– Ключ! – крикнул Женя, вытирая слезы, – ключ у этой сучки! Мы тут сейчас задохнемся!

– Он же погнут!

– Попробуй!

Вася подбежал к Еве и снова ударом кулака в лицо сбил ее с ног. Мужчина принялся ощупывать карманы Евы.

– Нету! – крикнул он и закашлял, – нету! Где ключ, ты, тварь!

Он схватил ее за горло, но спустя пару секунд, поняв, что в этом нет смысла, отпустил.

– Я тебе глаза выдавлю, если не скажешь, где ключ! Будешь слепая ходить по земле!

– Я его не успела взять, – хрипло промолвила Ева, ожидая получить новый удар.

Густой дым заполнил все помещение, и Вася, продолжая кашлять и задыхаться, практически вслепую побрел к лестнице. Ева чувствовала, как дым заполняет ее легкие. Она встала на ноги. Вокруг уже ничего не было видно. Сквозь треск огня Ева слышала стоны задыхающихся мужчин.

– Он не подходит! – вопил Женя, очевидно, пытаясь открыть замок.

Крики вперемешку с кашлем слились в один неразборчивый галдеж. Девочка почувствовала, как плавятся ее прорезиненный дождевик и сапоги, обжимая тело. Все вокруг было охвачено пламенем. Ева стояла, объятая языками огня. Она горела и не чувствовала боли. Ее лицо исходило пузырьками обожженной плоти, но тут же невидимая сила регенерировала кожу и волосы на голове. Выставив руки вперед, Ева медленно сквозь пламя побрела к выходу. Крики горе-насильников стихли. Мужчины потеряли сознание, надышавшись дымом, и в ближайшие пару минут их души отправятся в более ужасное место, чем то, где они сейчас находятся. Ева добралась до лестницы, возле которой лежал Женя. Девочка перешагнула через него и полезла вверх по горящим перекладинам. Черная от копоти деревянная крышка погреба все еще не поддавалась, но Ева понимала, что огонь вскоре поглотит это препятствие и выпустит ее из плена.

Все так же объятая пламенем, облепленная почерневшим расплавленным дождевиком, в горящих лохмотьях на ногах, оставшихся от штанов, Ева спустилась и села на пол, прижав колени к груди. Вокруг все полыхало. Зрение ее то пропадало из-за повреждения глаз, то снова возвращалось. В эпицентре языков огня она просидела минут десять, пока потолок не обвалился в другом конце помещения. Тогда девочка попробовала снова выбраться через люк погреба, и в этот раз у нее вышло. Замок все так же остался висеть на металлических петлях, но несколько прогоревших досок Ева смогла вытащить. Сквозь небольшую щель девочка протиснулась и вернулась в гостиную горящего дома. Она дошла до кухни и вывалилась через окно, приземлившись на чье-то тело. Встала и побрела куда глаза глядят, стараясь ни о чем не думать, но спустя несколько минут ком подступил к горлу. За ее спиной вдали полыхал дом, озаряя улицу. Ева упала на колени и разрыдалась.

– Зачем ты допускаешь все это?! – закричала она сквозь слезы, – в чем смысл такого устройства мира? Где тут логика?!

Слезы текли из глаз Евы.

– Пустил все на самотек! Я ненавижу тебя! Мне плевать! Я не боюсь! – Ева ударила кулаком по спине мертвой женщины, лежащей перед ней. – Я презираю такой мир!

* * *

Дом полыхал так, что вокруг было светло, как в летние вечерние сумерки. Тени огня колыхались на грязном от копоти кровавом лице Евы. Она осмотрела улицу.

Спустя пару минут девочка залезла в дом, находившийся метрах в ста от пожара. На кухне, в тусклом свете уличного зарева, она принялась проверять полки. Найдя нож, Ева попыталась срезать им кусок прилипшего к телу расплавленного рукава дождевика. Кое-как располосовав налипший пластик, она, взявшись за край рукава, рывком отодрала кусок. Потом еще один. Далее она снова начала работать ножом. Сорвав второй растекшийся рукав, девочка распорола дождевик сверху вниз. Схватившись обеими руками, Ева сорвала с себя остатки того, что налипло. Футболка, надетая под дождевик, превратилась в обгоревшие, слипшиеся с пластиком лохмотья. Оборвав испорченную одежду, Ева взялась за оплавленные сапоги.

Минут через десять, оставшись в трусах и тканевом сером топе, обтягивающем ее костлявый подростковый торс, Ева пошла по комнатам в поиске одежды. В чьей-то спальне в темноте она вывалила из шкафа кипу вещей на пол, присела на корточки и принялась, напрягая зрение, искать что-то похожее на штаны и кофту. Огонь на улице продолжал нещадно полыхать, давая Еве возможность хоть что-то разглядеть. Девочка надела балахон на пару размеров больше и спортивные штаны. Обе вещи, как показалось Еве, были черного цвета. В коридоре она, примерив несколько пар кроссовок, нашла самые подходящие. Обувь оказалась почти по ноге. Однако Ева понимала, что, как только она вновь пойдет по трупам, тканевая одежда быстро пропитается кровью и будет вызывать дискомфорт из-за сырости и вони.

Ева пробыла в доме до рассвета и, полная решимости, продолжила путь дальше, ко входу в рай.

* * *

К середине дня девочка свернула с дороги. После суда она так и не смогла объяснить себе, каким образом она чувствует, где находится вход в рай. Но она на все сто процентов была уверена, куда ей идти. Невидимые силы заложили в нее эти знания. Входов было много, и Ева шла к ближайшему из них. Путь пролегал по лесу вдоль ручья, извивающегося будто уж. Ева несколько раз перешла речку, стараясь двигаться по прямой. Она промочила ноги, но это не раздосадовало ее, ведь она была рада тому, что здесь нет трупов.

«Зачем Богу хорошие люди в раю? – думала Ева, продолжая брести сквозь лес. – Он как-то их использует? А зачем дьяволу плохие люди? В чем смысл? Выходит, миру нужно добро, но зачем? Что такое добро? Если я просто не буду делать зло, то я автоматически становлюсь доброй? А если не делать ни зла, ни добра, то какая я? Куда я попаду? Я не понимаю логику Бога. Можно сделать вывод, что земная жизнь лишь отбор. Отделение хороших сознаний от плохих. Но я никому не делала ни добра, ни зла, и там наверху решили, что я хорошая. Почему? Выходит, что можно быть еще и средним. Ни то ни се. Выходит, что на Земле рождаются люди, постепенно получают сознание, пока живут, а потом из всего многообразия людских сознаний Бог себе забирает тех, кто ему нужен? Так, что ли? И зачем ему все это? Ничего не понимаю… Бред какой-то. Ну а искусственное сознание моего робота чем ему не угодило?»

* * *

Стоя на краю обрыва, Ева посмотрела на сумеречное вечернее небо. Девочка сделала шаг назад, когда почва под ее ногами медленно съехала вниз по скату расщелины. За пропастью шириной метров двести предстоял непростой путь – горный хребет практически касался небес (хотя преодоление горной расщелины, возможно, даже сложнее, чем грядущий поход через сами горы).

«По горам я еще ни разу не лазила», – подумала Ева и заглянула за край обрыва.

Еве показалось, что она смотрит из окна высотного здания, может, двадцатиэтажного, а возможно, и с еще большей высоты. Внизу лентой петляла река болотного цвета. Кроны деревьев клонились к реке. Первая половина спуска представляла собой крутой грунтовый склон, на второй половине зеленела растительность.

– Высоковато, – Ева села на корточки возле обрыва, – хотя что мне будет? Может, просто прыгнуть вниз? Поломаюсь, но тут же соберусь обратно. Забавно. Сэкономлю кучу времени, если прыгну.

Ева отошла от обрыва метров на десять и побежала к краю склона, но в последний момент остановилась, чуть не улетев вниз. Камни и земля из-под ног покатились по откосу.

– Черт, страшно. Но так я буду спускаться вечность. Нет, надо прыгать. Чего бояться? Меня вчера чуть не изнасиловали! Потом я горела. А тут всего-то прыжок.

– А может, просто по склону скатиться? – Девочка села, свесив ноги в пропасть, – попробовать по склону съехать, как с горки? Нет, лучше прыгну.

Она встала и снова отошла от края. Прикусив нижнюю губу, предвкушая новые эмоции от полета, Ева глубоко вздохнула и рванула к пропасти. В метре от обрыва девочка оттолкнулась ногой, но вместо того, чтобы взмыть в прыжке, она вместе с землей поехала вниз. Кувыркаясь в полете, Ева успела увидеть, как сходит оползень, поднимая стену пыли вокруг. Все произошло настолько неожиданно и быстро, что уже спустя несколько секунд она лежала скованная во тьме под обвалившимися тоннами грунта и камней. Девочка ощутила во рту землю. Она не могла точно оценить свои повреждения, но чувствовала, что ее грудная клетка раздавлена валуном. Правая нога, похоже, сломалась в нескольких местах и вывернулась в тазобедренном суставе. Ева не сразу поняла, в какой позе она лежит и где находится верх, а где низ. На какой она глубине? В ушах звенело, будто кто-то бил в колокол возле нее. Она попробовала пошевелить рукой, но земля сжала ее конечности, не оставив и миллиметрового зазора. Ева подвигала пальцами – небольшой люфт все же появился. Она захотела закричать от ужаса, но не смогла вымолвить ни звука. Легкие ее были раздавлены, но даже если бы Ева и не получила такие увечья, крикнуть все равно бы не вышло, ведь для крика нужен воздух.

– Помогите, – мысленно кричала девочка, безуспешно пытаясь пошевелиться, – помогите! Нет, нет, этого не может быть… Помогите!

Звон в ушах не стихал. Ева пыталась мелкими рывками двигать рукой вперед-назад, и ей казалось, что пространство вокруг руки не расширяется. Пытаясь пошевелиться уже несколько минут, Ева, охваченная паникой, осознала, что ее бессмертие сыграло с ней злую шутку.