Они шли рядом по пустому коридору. Валя остановилась у мусорного бачка, достала из сумочки конверт с микрочастицами и аккуратно опустила его внутрь. Картон скользнул по стенке и лег на дно.

– Нормально, – сказал Илья. – Ему там будет лучше.

– Признаюсь, – тихо ответила она, – я с трудом сдерживалась, чтобы не расхохотаться. Особенно после того, как ты с самым серьезным видом спросил про ворон.

– Косуло без пальто и обуви теперь пребудет в целости и сохранности, – криво усмехнулся Илья. – Ботинки он под стулом в баре оставил. Заберем позже вместе с пальто.

Они пошли дальше. Шаги отдавались гулким эхом.

– Чернова по-прежнему не трогаем, – сказал Илья тихо. – Пускай доделает свое черное дело.

– Да, пускай доделает, – кивнула Валя.

Они понимали больше, чем произносили. И держали это при себе.

За поворотом они едва не столкнулись с Оксаной. Остановились лицом к лицу. Илья сразу все понял.

– Я подожду, – сказал он. – Внизу.

Он зашагал к лестнице. Женщины, словно у них была договоренность, молча вошли в номер Оксаны. Мельник закрыла дверь, надавив на нее двумя руками, как будто хотела задержать снаружи все лишнее. Сели у окна. Оксана теребила платок, смотрела в окно.

– Как он? – первой спросила Оксана. Голос был хриплым, но ровным. – Его посадят?

– Пока нет, – ответила Валя. – Вчера вы знаете, чем все кончилось. Сегодня его опросят, выпустят под подписку. Но это не конец. Будут проверять, будут звонки. Надо приготовиться.

– На сколько это может растянуться?

– На недели, может, на месяцы. Зависит от того, как он поведет себя и что скажет. От адвоката тоже многое зависит. Максим уже позаботился. Придет толковый человек из Москвы. Не герой-спаситель, но опытный в подобных делах.

Оксана кивнула. Посмотрела в пол, сжала платок.

– Я виновата, – выдохнула она. – Если бы не я, он бы не…

– Стоп, – мягко остановила ее Валя. – Не вешайте на себя чужие решения. Он взрослый. Он выбрал так, потому что не выдержал. Вы тут ни при чем.

– Я его люблю, – сказала Оксана просто. – Но иногда он как мальчишка. Сильный, красивый, отчаянный. А потом ломается, как стекло. Я не знаю, как быть с такими мужчинами. Их хочется жалеть. И одновременно дать пощечину, чтобы очнулись.

– Это нормально, – Валя улыбнулась. – Мужчины не одинаковые. Одни тянут, пока хватает сил, потом молча падают. Другие шумят и машут руками, зато быстро встают. И у тех и у других есть слабые места. Верность не в том, чтобы быть идеальным. Верность – это когда не прячешься при первом ветре.

– А если он снова сорвется? – прошептала Оксана. – Я, может быть, выдержу один раз. А второй?

– Тогда вы скажете ему, где ваша граница. И сделаете выбор. Это честно. Сейчас, пока пыль не улеглась, не принимайте окончательных решений. Посмотрите на него завтра. И послезавтра. Если он станет спокойнее, если не натворит глупостей снова, шансы хорошие. Если нет… вы знаете ответ.

Оксана уткнула нос в платок и глубоко вдохнула. Потом выдохнула и опустила руки.

– Спасибо, – сказала она. – Я хожу кругами по комнате, а у тебя все по полочкам.

– У меня тоже не всегда, – Валя покачала головой. – Я просто не в этом круге. Со стороны видится все не так, как на самом деле… Позвоните мне вечером, если будет тяжело. И днем тоже можно. Я рядом.

– А Жанна? – Оксана вскинула глаза. – Она не остановится.

– По закону она не сможет вести его дело, – напомнила Валя. – И у нее теперь будут вопросы от начальства. Важно, чтобы вы не дали нового повода. Не ходите туда, где вас ждут с камнем. Не отвечайте на провокации. Если кто-то из журналистов или знакомых начнет давить – сразу звоните Илье. Он умеет гасить.

Оксана кивнула. Помолчала.

– Когда ты говоришь, мне легче, – сказала она. – И не так страшно.

– Значит, так и будем жить, – Валя поднялась. – Вечером загляну. Если хотите – переночуйте у меня. Есть лишний плед и чай с медом.

– Я справлюсь, – тихо ответила Оксана. – Должна…

Они обнялись коротко. Валя вышла в коридор. Илья ждал у лестницы. Она кивнула ему, и они пошли дальше.