Годы летели, Ниу и Юн смастерили велосипед, ветряную мельницу, пытаясь соединить ее с насосом для перекачки воды в поместье, но вернулись к обычным нориям (водяная мельница), усовершенствовали водопровод и туалет, пытались создать рессоры на повозки (не получилось — качество железа подвело), наладили массовое производство мыла и медицинского спирта, посадили косточки оливок, кофе, некоторые неизвестные в империи травы, привезенные в семенах Ниу и чудом оживших под руками Си Яна, и получили урожай, правда, до больших объемов было далеко, но они старались. Отдельно работала столярная мастерская Хо Бу, где на заказ изготавливались двухъярусные кровати, столы, кресла-качалки, шкатулки с секретом и игры на любителя.
Ниу перевела все книги, подаренные Исмаилом Аль-Хомейни, и начала применять знания, почерпнутые из них, вместе с Си Яном в открытой вновь при клубе лечебнице, а потом и в столичном центре, созданном Чжао.
Там, вообще, получился оздоровительно-развлекательный комплекс: спа-салон, игровой зал, куда Ниу добавила и любимый бильярд (отдельная история, как разрабатывали правила и учились играть), дискуссионный клуб и музыкальный салон, где выступали (на закрытой ширмами сцене) тайные таланты из аристократических семей: девушек, решившихся на такое, только на условиях полной анонимности и безопасности отпускали родители. Правда, практика заказной музыки, хоть и коробила последних, но льстила самолюбию, особенно представительниц гордых, но бедных семей, что не мешало им принимать заслуженные гонорары.
Благодаря этим девушкам Ниу решилась открыть салон и для дам. Осторожно, очень выборочно и под договор о конфиденциальности, взрослые матроны решались посетить необычное заведение с отдельного входа через ателье семьи Ван, расширивших производство одежды в стиле сашико и печворка даже на столицу. Они вообще объединились с ювелиром Хе и, по предложению Ниу, разрабатывали комплекты «платье\костюм плюс украшения» для дерзких и решительных молодых «леди и джентльменов».
Ниу привезла и вязание, поразив сестер Мо новинкой. Шерсть удивила, но из-за отсутствия сырья в обиход пошли вязанки из пряденного хлопка и крапивы: их использовали как дополнительный элемент украшения одежды. Позже Ниу через караванщиков и северных кочевников смогла наладить поставки овечьей шерсти в Сун, но массового развития эта отрасль рукоделия при ее жизни не получила.
Не все дамы повторяли визиты к массажисту и в сауну, но были и постоянные клиентки, зато в бутик «ВанХе» захаживали постоянно, так что без работы никто не сидел.
Особой заботой для Ниу стала школа Бушидао. Когда она увидела свои фантазии, воплощенные в виде спортивного комплекса, искренне растрогалась и выразила желание стать внештатным тренером.
Вместе с Дзин они убедили некоторых учеников привести в школу своих сестер, чтобы и те укрепили здоровье и научились защищаться. Сначала пошли девочки из бедных семей, поскольку Ниу занималась с ними бесплатно, потом потянулись и аристократки, задетые успехами плебеек, о которых рассказывали тайком братья.
Специально для девочек Гао Ронг купил и оборудовал отдельное здание, организовал серьезную охрану из прошедших у него же обучение парней и девушек и, по совету Ниу, вырыл там бассейн, где преодолевшие смущение дамы учились плавать. Успех предприятия вдохновил бывшего охранника караванов на расширение бизнеса: открыть, вслед за Ливеем, школу в столице.
Популярность Бушидао росла, и Чжу Сию был вызван к императору, чтобы рассказать о необычной школе и ее пользе для подрастающего поколения.
— Ваше величество, ученики Бушидао не только здоровее и дисциплинированнее незанимающихся детей, но и успешнее в постижении традиционных предметов. Также отмечается рост их патриотизма и любви к нашей Великой Сун — торжественно вещал чиновник, дрожа от страха и волнуясь относительно итогов беседы с императором. — Я бы даже сказал, в чем-то эти подростки превосходят некоторых воинов. Если позволите, думаю, опыт таких тренировок и комплексных программ был бы полезен в армии.
Император Мао Цзун пожевал губами, подвигал бровями, постучал пальцами по столу, отпустил известного своими прожектами (неплохими, кстати) чиновника и вызвал к себе военного министра.
— Ты слышал о школе Бушидао в Шаосине? — тот нехотя кивнул. — Что хмуришься, завидуешь, что не тебе пришла в голову такая мысль? — Государь изволил ехидничать. — Отправляйся туда и сам все осмотри, и если толк есть, внедряй в столичном гарнизоне, для начала. Армия у нас большая, а порядка нет. Встряхнуть ее не помешает.
Министр крякнул и поехал. Результатом инспекции стал вызов Гао Ронга в столицу для оборудования гарнизонного тренировочного комплекса с бассейном (просто огородили часть реки), а Пу И в это время гонял по детской площадке наравне с подростками дюжих дядей из числа командиров. Последние злились, потели и преодолевали непривычные препятствия, не успевая за юркой молодежью.
А уж когда мальки поваляли вояк по земле, перебрасывая через плечо или опрокидывая на землю ударами ног в прыжке, взрослые взялись за учебу всерьез, не желая больше позориться. Плавание, спарринги на бамбуковых мечах, массаж после тренировок, удобные кровати необычной конструкции и странная баня убедили кадровых военных в нужности такой подготовки на государственном уровне.
Министр по делам армии доложил императору мнение служивых и предложил — уже от себя — ввести физподготовку в программу обучения всех столичных школ, взяв за основу опыт Бушидао.
— Я думаю, Бися (Ваше величество), что такая практика пойдет на пользу будущим чиновникам и ученым. Подвигаются, мозги прочистят, дисциплине научатся и не будут потом говорить, что вояки тупые и бесполезные.
Император согласился, и через несколько лет экзамен на чиновника включал в себя, наряду с каллиграфией и политическими эссэ, упражнения с мечом, стрельбу из лука, выездку и плавание.
Первый нормальный урожай оливок Ниу с постаревшим управляющим имения матери Руо сняла через пять лет после посадки наиболее удачливой косточки. Деревца долго адаптировались к местному климату и почве, большая часть погибла, но выжившие дали начало оливковой роще в горах близ озера, где когда-то купались Ниу и Юн. Зеленые ягоды удивляли крестьян, но по мере созревания плодов интерес возрастал. Ниу же волновалась о способе отжима: Юн потратил много времени на создание ручного пресса и жерновов.
Сначала собранные оливки перемололи в пасту мощные каменные колеса-жернова, которые катились по кругу, давя и растирая рассыпанные на дне емкости плоды, потом работники неторопливо перемешивали получившуюся пасту, чтобы крошечные капельки масла постепенно собирались в большие капли. Далее на тонюсенький тканевый лоскут наносился слой оливковой пасты, сверху клали такой же лоскут, а на него — новый слой пасты. Так, слой за слоем, «пирог» из пасты и полотна был готов отправиться под пресс, сдавливавший его крутящимся винтом. Масло выдавливалось и стекало с краев стопки в резервуар, а ткань удерживала жмых. Отжатое масло потом отстаивалось и сцеживалось сверху, а на дне резервуара осталась вода, неизбежно присутствовавшая в пасте.
Запах оливкового масла крестьянам не понравился, а вот сам процесс — да. Пошли разговоры о том, из чего бы еще попробовать давить, решили — из орехов и конопли (ага). Ниу оставила эксперименты на управляющего, а сама из полученного масла сделала нежное и мылкое мыло, о котором так долго мечтала. Продукт понравился домочадцам, и все решили, что оливки стоит выращивать.
С кофе Ниу также настрадалась: пара деревьев все-таки выросла, но плодоносить сильно отказывалась, и тогда Ниу решила нанять кого-то для выращивания «вредной» культуры в Фучжоу или на Тайване — она вспомнила, что именно с «мятежного» острова началось распространение популярной культуры в этой части света. Муж помог, и еще через несколько лет кофе с Тайваня, где Фан при содействии моряков Ма Тао организовал плантацию, уговорив местных жителей работать на ней, попало в рестораны столицы как эксклюзивный продукт семьи Фан.