Если бы Ниу увидела Ханчжоу сверху, то пред ней предстало бы почти квадратное поселение, окруженное очень длинной стеной, измеряемой километрами, визуально делимое четкими кварталами и улицами, расположенными вокруг Гунчэна (Дворцовый город) в центре столицы. Далее шел Хуанчэн (Императорский город), потом — Вайчэн (Внешний город). Внешняя, опоясывающая город стена, прерывалась многочисленными башням (два десятка, не меньше) с воротами и обводным каналом.
В центральной части, конечно же, располагались императорские дворцы, правительственные учреждения и многочисленные дома аристократии. Впрочем, такая планировка была характерна для большинства городов в известной Ниу истории Китая, ну, может, без Имперской части: в нестоличных поселениях их заменял дворец градоначальника или наместника. Короче, властной «шишки».
Для народа попроще предназначался Вайчен, делившейся на переулки, кварталы и участки — для лучшего контроля и управления жизнью населения, в большинстве своем торговцами и ремесленниками. Также здесь прозябала городская беднота.
Незнатные горожане жили в собственных лавках и мастерских, выстраивая их близко друг к другу в соответствии с профессиональной принадлежностью.
Пока молодые люди шли по улицам, Сэтоши, как опытный экскурсовод, рассказывал о столице — даром, что был неместным. Ниу приходилось довольно быстро переводить Юну непонятные слова, потому что Сэтоши торопился и часто забывал, как сказать ту или иную фразу на чужом языке. Но в целом, парень оказался просто кладезем полезной информации о городе, с которым они знакомились.
Ханчжоу, расположенный на востоке страны в устье реки Цяньтанцзян и изрезанный многочисленными каналами и реками, был заполнен судами, лодками, перевозившими грузы и людей также интенсивно, как автодороги в далеком XXI веке.
По названиям каналов можно было понять, что водные артерии играют важную роль в повседневной и экономической жизни столицы: Яньцяоюньхэ — Канал перевозок соли; Шихэ — Канал, который вел к рынку, Цайшихэ — Канал овощного рынка и прочие.
Естественно, что при таких условиях в городе имелось превеликое множество мостов и мостиков — несколько сотен! Были они прочными, широкими, зачастую высокими, из кирпича или белого камня, поэтому их закономерно облюбовали бродячие и местные торговцы: здесь устраивались лавки, шныряли лоточники… А как практично и в тоже время поэтично они назывались: Мишицяо — Мост рисового рынка, Танбинцяо — Мост, где торгуют сладкими лепешками…
Между тем слуга самурая продолжал информировать Баев об окружающем городском пространстве:
— Видите лодки? Их много, на них перевозят и людей, и грузы. Есть даже такие, на которые могут усесться 100 человек! А грузовые лодки тянут кули (неквалифицированные низкооплачиваемые разнорабочие в странах Юго-Восточной Азии), идущие по берегу канала. У господина есть такая, и нас часто просят городские власти что-то для них перевезти, а платить не платят — сокрушался парень. — Но отказать нельзя, начнут мешать делу.
— Вы давно живете здесь? — спросила Ниу. — И как вообще Тайра-сама попал в Великую Сун и начал торговать?
— Я с господином три года, он забрал меня из дома после смерти отца… А сам господин покинул Ямато еще в молодости. Об остальном спросите его сами, мне неловко… — ушел от темы юноша.
Пока ребята шли по кварталу, в котором находился дом Тайры, иномирянка рассматривала местную архитектуру: в качестве строительного материала использовались кирпич и керамика (поливная и бисквитная черепица, даже разноцветная), дерево и бамбук, белый камень, глина, солома.
Хоть внутрь, за забор, им заглянуть удалось лишь несколько раз (пока открывались-закрывались внушительные особняковые ворота), Сэтоши восхищенно отметил, что дворцовые постройки, административные здания, дома аристократов отличаются дороговизной и вычурностью: сплошь из белого камня, углы строений и крыш украшены резьбой в виде сказочных животных и покрыты красным лаком.
Японцу очень нравились такие дома, потому что на родине жилье не было столь разнообразным и основательным, если не считать замки представителей императорской семьи или военных кланов.
Ниу убедилась, что основным типом жилища в столице Великой Сун, также как и в истории её страны, был дом-усадьба (сыхэюань), для которой характерно стремление к правильной организации, наличии оси север — юг, использование двора, огороженного с трех или четырех сторон, внутри которого разбивались сады, входившие в общую композицию. Постройки (жилые и хозяйственные) были преимущественно одноэтажными, но здесь, на юге, строились здания в два и более этажей, особенно в усадьбах знати.
Когда трое молодых людей, наконец, добрались до Вайчэна (Внешнего города), то попали в царство мастерских по изготовлению одежды, обуви, мебели, домашней утвари, вееров, зонтов, туши, жертвенной утвари, ювелирных изделий и так далее!
Здесь располагались также гостиницы и постоялые дворы, в основном, двухэтажные, а вот жилища торговцев и мастеровых были не так хороши: один этаж, деревянный каркас, земляные стены, соломенные крыши, изредка только черепичные как показатель благосостояния владельца (например, в увеселительных кварталах — вацзы) и глухие внешние заборы.
— Сэтоши-кун, откуда ты все так хорошо знаешь? — спросил в какой-то момент Бай Юн так и не оставившего их паренька-иноземца. — И тебя не будут ругать, что ты с нами так долго возишься?
Тот сначала смутился, посмотрел на Бай Ниу и, вздохнув, тихо ответил:
— Меня господин специально отправил с вами. Он просто беспокоится, не подумайте чего! А город я изучил тоже по приказу Тайры-доно! Но мне и самому очень интересно! Вот я и хожу по столице, когда хозяин ненадолго уезжает и не берет меня с собой, смотрю, изучаю, а ещё — слушаю внимательно! Мне трудно говорить, но понимаю речь я лучше. К нам в дело часто нанимаются местные, они болтают о своей жизни, о родных, случаях всяких. Ну а я… — Сэтоши покраснел, но продолжил. — Я не лазутчик! Просто мне не с кем особо поговорить, а вам город посмотреть захотелось, вот так и..
Ниу похлопала расстроенного парня по плечу и сказала:
— Спасибо, Сэтоши! Мы не думаем о тебе плохо — Юн энергично закивал, подтверждая слова сестры. — Ты иностранец, а столицу нашего государства знаешь лучше нас. Поэтому брат и задал такой вопрос. Мы рады, что ты сейчас с нами, не волнуйся, пойдем дальше.
И они двинулись вперед. В толпе сновали кули, несущие грузы на коромысле, впрягшиеся в одноколесные или в двухколесные тачки, перевозя тяжести, а ещё попадались ослы, везущие поклажу на спине или запряженные в повозку.
Несколько раз им встретились носильщики с ведрами, наполненными водой, и Ниу задала гиду вопрос:
— А что, воду тоже продают?
— Да, таково распоряжение префекта. Воды-то вроде много вокруг, но она нечистая, вызывает недомогания и болезни всякие. Общедоступных колодцев мало, вот и продают те, у кого есть во дворах источники, воду соседям — с разрешения властей, разумеется. Господин отказался от такого бизнеса, пришлось много заплатить…
— То есть, питевой воды недостаточно? Для остальных нужд из каналов берут, наверное… Ладно, а если пожар разгориться где? — полюбопытствовала иномирянка.
— О, это интересно! Вон, посмотрите, видите кирпичную вышку? Это специально построенные, в равноудаленных друг от друга местах, обычно — возвышенных, помещения для стражей, которые должны постоянно следить за вверенной городской территорией и пресекать пожары, если вдруг заметят! Они сразу туда бегут и едут на повозках всем отрядом тушить, у них ведра есть для этого, палки с крючками, топоры, пилы, веревки и канаты, железные кошки…
— И как, успевают? — спросила снова Ниу.
— В нашем квартале не было пожаров, поэтому — не знаю, но работники говорили, что чаще всего хоть немного добра и строений, но спасают или не дают пожару разгореться больше и дальше — ответил Сэтоши.
Когда солнце встало в зените, экскурсанты решили найти затененное место и поесть, благо, едальных заведений им попадалось предостаточно: под навесом тут и там стояли грубо сколоченные столы и лавки, а хозяева обслуживали посетителей споро и дешево. Лапша, немного закусок и возможность дать отдых ногам привела туристов в благодушное расположение духа: они сидели чуть в стороне от движущейся разномастной толпы и наблюдали за городской суетой.
В основном мимо них двигались пешие, но периодически улица оглашалась пронзительными криками возниц или носильщиков, требующих освободить дорогу.
— Это чиновники и аристократы, или просто богатые, они передвигаются по городу в паланкинах либо в экипажах, запряженных лошадьми или буйволами. Чаще вот так кричат, но бывает, и сбивают пешеходов, даже насмерть. Стражи пытаются уследить, но мало помогает — усмирить и наказать богатых трудно. Тут еще спокойно, в центре иной раз мчатся на полном ходу, только успевай отскакивать, я поэтому редко бываю в той части города, опасно. Да и дорого купить что-то, — поведал Сэтоши. — А Вы, госпожа, ничего не хотите выбрать? Здесь и дальше можно купить или заказать одежду и обувь, веера, ювелирные украшения, да почти все, что угодно!
Ниу задумалась: если только мыло и зубную щетку. К разным женским побрякушкам или косметике она была абсолютно равнодушна. Но посмотреть на технический уровень представленных изделий стоит, пожалуй.
— Давайте еще посидим, потом заглянем в аптеку за мылом и щеткой для чистки зубов, и на украшения глянем. Мне больше хотелось бы в кузницу попасть.
Сэтоши и Юн посмотрели на неё удивленно, у японца вырвалось:
— Неожиданное желание для женщины. Вы хотите заказать оружие или что?
— Нет, хочу на печи и материал посмотреть. Что делают, как. Это возможно?
— Вряд ли пустят внутрь, мастера чужих не любят, секреты хранят. Вы с господином поговорите — осторожно ответил слуга самурая.
Расслабленное состояние ума и тела позволило обратить внимание на повторяющийся звук барабана, ранее девушкой не замеченный.
— Сэтоши-кун, что это?
— Это гонг чжунгулоу ("башня с колоколами и барабанами"), отсчитывающий время. Она находится в центре города, и специальный смотритель, следящий за водяными часами, так оповещает жителей, что прошел период «чашки чая» (15 минут примерно). Надо идти, до определенного господином времени возвращения не так много осталось — вдруг подхватился японец.
Молодые люди расплатились и двинулись в сторону лавок с парфюмерно-мыльными товарами. Увы, хоть по названию (фейцао) продукция и соответствовала привычному иномирянке мылу, но по сути таковой не являлась: это были шарики размером с апельсин из порошка медовой саранчи, которые образовывали пузырьки и были эффективны при удалении грязи и пятен (ей бабушка Нианг о таком средстве для омовения тела тоже рассказывала).
Предлагались ещё «шарики для ванн» из поджелудочной железы свиней, которую измельчали и смешивали с бобовым порошком и ароматическими веществами. При использовании из смеси выделялись расщепляющие ферменты, которые пенились, сапонин и лецитин из бобов. Такой продукт не только очищал кожу, но и питал её, Ниу читала о нем. Но это было не то мыло, о котором она мечтала! Ну хоть щетка была привычного вида, из натуральной щетины.
«Придется изобретать мыло и велосипед» — решила попаданка. Про велосипед и самокат она подумала снова, когда обратила внимание на чистые, выложенные камнем улицы столицы, как и в Шаосине. Здесь функционировала даже служба подметальщиков, о чем сообщил их гид.
«По таким дорожкам самокат должен хорошо бегать. А еще рикши для дам. Грузы возят бегуны, а людей-то почему носят? Надо подумать. А вдруг получиться наладить производство и сбыт? ООО, деньги!»