«Передвижение по древним дорогам — тот еще квест, скажу я вам» — сетовала автомеханик 21 века, очередной раз подпрыгивая на скамье внутри повозки. Несмотря на подушки под жо…, понятно, где, и сухую погоду, дорога в Ханчжоу не была ровной, как шоссе в её прошлом, и трясло пассажиров изрядно.
К вечеру болело все и даже голова, но эта, скорее от напряжения и духоты: брат не разрешал открывать занавески, а внимание Хироюки, который присоединился к ним во второй половине дня, требовало большой концентрации при разговоре.
Юн помогал, как мог, отвлекая внимание самурая вопросами о путешествиях, родине и оружии, но все равно Ниу было трудно сдерживать себя и не сболтнуть лишнего.
В конце концов, она прибегла к самому простому способу: извинилась и закрыла глаза, сославшись на усталость. Соседи по купе тоже замолчали. Так и добрались до ночевки.
«О, времена, о, скорость! Шестьдесят километров за два дня с ночевкой — предел мечтаний. Я становлюсь занудой и циником», — с грустью констатировала попаданка, когда телеги остановились в лесу рядом с небольшой деревней.
Охранники развели костер, приготовили пшеничную кашу с сухим мясом, и бивуак погрузился в темноту и тишину. Спать пришлось в повозке: сиденья откидывались к стенкам, и с трудом, но получилось прилечь на полу, согнув ноги.
Хироюки, по настоянию Ниу, разместили в телеге, сняв с неё часть поклажи. Ни возмущение самурая, ни странные взгляды охраны воздействия на девушку не возымели: выздоровеете — и спите, где хотите, точка.
Зарождающийся день порадовал птичьими трелями, ржанием лошадей и затекшими частями тела. Последнюю проблему Ниу решила, заставив себя и Юна выполнить комплекс тай-чи, чем повергла караван в культурный шок. И только Хироюки и Сэтоши смотрели на них с непередаваемыми выражениями на лицах: они что-то понимали.
Пока Баи разминались в сторонке, прогоняя онемение и сон, лагерь наполнился запахом чего-то вареного. Приближение гимнастов сразу вызвало вопросы присутствующих:
— Что это было?
Юн целомудренно опустил глаза долу, а Ниу более-менее правдиво рассказала, что этой гимнастике ее научил старый слуга в доме отца, много лет проведший в послушниках при монастыре где-то в Тибете. Парадоксально, но ей вроде поверили, хотя осуждение в глазах носильщиков-хань прослеживалось.
«Все-таки хорошо, что она в вуали. А Юн отъестся, переоденется и его будет трудно узнать». По крайней мере, Ниу надеялась более с этими людьми не встречаться.
Говорят, что самая короткая дорога — та, которую знаешь. А еще: любая дорога кончается. Всё верно: после полудня показался Ханчжоу, и караван ускорился — все хотели домой.
И только для брата и сестры Бай это означало приближение часа «ИКС». Ниу начала необъяснимо нервничать (ну, точно гормоны), Юн, видя её состояние, окна вообще закрыл наглухо, а Хироюки сочувственно молчал. Поэтому ни въезд в город, ни дорогу до дома самурая попаданка не увидела.
Повозка въехала во двор, прогромыхала по каменным плитам и остановилась.
— Госпожа, выходите, — услышала Ниу голос Сэтоши. — Господин ушел проследить за разгрузкой товара, я провожу Вас в дом. Пожалуйста, — сделал парень приглашающий жест.
Девушка выглянула из повозки, увидела зад лошади, а потом — скамейку, рядом с которой на земле стоял служка самурая и протягивал ей руку. Юн оказался быстрее: проскользнул ужом мимо неё, спрыгнул на плиты двора и велел:
— Сестра, спускайся! Я помогу.
Бай Ниу осторожно, опираясь на руку брата, вылезла из надоевшего до боли примитивного средства передвижения, при этом благодарственно кивнув Сэтоши, выпрямилась, вздохнула и огляделась.
Прямо перед ней находились ступени в главное здание: двухэтажный особняк типично-китайской архитектуры с приподнятыми кверху углами черепичных крыш, опоясывающей дом по периметру галереей и решетчатыми окнами, закрытыми промасленной бумагой.
Справа и слева — одноэтажные длинные постройки, похожие на те, что имелись в поместье Руо. На площадке перед домом разместились телеги, спешно освобождаемые от поклажи. Охранники уводили лошадей куда-то вглубь двора, за дом. Туда же перемещались и грузчики.
Слева от большого дома, в высокой глинобитной стене, прячущейся в зелени рододендрона и плетистых роз в цвету, виднелась неприметная дверца.
— Госпожа, господин! Пока для вас подготовят комнаты, прошу посетить наш сад и отдохнуть за чаем — предложил Сэтоши.
Проследовав за слугой самурая, Бай Ниу из Китая попала в Японию — такую, какой она видела ее на фото в интернете: за дверью в стене обнаружился небольшой сад камней с островками травы между насыпанного белого гравия, красиво подстриженными кустарниками по двум сторонам периметра, небольшой сосной в одном углу и каменным колодцем — в другом.
Пространство справа ограничивалось недлинным матия (тип японского городского дома) этажа в полтора, под обожжённой чёрной черепицей, имеющим выход на выложенную серой плиткой небольшую площадку и с открытой деревянной верандой.
Прямо на всю ширину площадки располагался второй матия, одна половина которого имела открытые сёдзи, а другая была полностью закрытой. В этом кусочке страны Восходящего солнца было умиротворяюще тихо, как-будто весь шум поглощали разбросанные в мнимом беспорядке камни разной формы и размера, а островки зелени среди них несли усладу для глаз.
— Это потрясающе! — не смогла удержаться от возгласа Ниу. — Здесь прекрасно, наверное, медитировать! Твой господин — настоящий эстет! Он ведь именно здесь живет, не в главном доме? И офуро у вас тоже есть?
Сэтоши был доволен и горд. «Да, его Тайра-сама — великий воин и поэт. Эта девушка умеет видеть правильно».
— Госпожа желает посетить баню? Она в той части, — юноша указал на закрытое помещение прямо перед ними. — Благодаря щедрости господина у нас есть свой колодец, мы не ограничены в потреблении воды, и для фурако она всегда есть. Господин предупредил меня, что Вы можете захотеть с дороги попариться, так что через час это будет возможно. Только, — Сэтоши смущенно продолжил — в доме нет служанок-женщин, госпожа справиться с омовением сама?
— Сэтоши, спасибо! И я совершенно точно справлюсь! Юн, ты тоже должен это попробовать, а я помогу! Сэтоши, а куда нас определят на постой? Нам бы вещи разобрать и подготовиться к помывке.
— Если господа не против, все необходимое для омовения и последующего отдыха я вам принесу в баню, там же можно будет поужинать. А жить вы будете в главном доме, наверху привычная для вас обстановка, пойдемте, наверное, комнаты уже убраны, я распоряжусь растопить фурако.
В сопровождении паренька гости дома Тайра вышли обратно во внешний двор, где уже было пусто и, поднявшись по боковой лестнице основного здания, из приемного зала оказались в покоях второго этажа, где Сэтоши их и оставил, предварительно оповестив:
— Господа, вы можете быть спокойны во время пребывания в доме Тайра-доно. Охранники дежурят круглосуточно, проживают здесь же, в западном доме, слуг всего пятеро и они не говорят на местном наречии, так что помешать вашим разговорам не смогут, да и не посмеют. Все мы преданы хозяину. Если что-то нужно, обращайтесь. Дверь во внутренний двор не закрывается, когда хозяин дома. А видеть внутренний сад вы можете из окон ваших комнат. Располагайтесь, я скоро зайду за вами.
Оставшись одни, брат и сестра Бай полюбовались сверху на сад камней, перетряхнули сумки, разложив и развесив вещи в комнате на предназначенные для этого места, отметились в нужных помещениях и присели к столу, на котором их уже ждали пирожные и чай, пусть и холодный.
Ниу не удивилась, когда Бай Юн открыл рот и зачастил с вопросами.
— Ты правда пойдешь в эту баню? А мне надо? Когда мы начнем искать Мухена и как, ты придумала? Ты долго будешь лечить ямато? Ты ему доверяешь? Почему этот сад такой странный? И его дом тоже? Ты все это видела раньше?
Ниу отхлебнула чай, съела бобовое пирожное, заставила сделать то же брата, откинулась на кровать и заговорила:
— Тебе в каком порядке отвечать? Или, как я понимаю, с главного?
— Да, с доверия к господину Хироюки, так?
— Да, парень, растешь! Так вот, я склонна ему довериться и попросить о помощи в нашем деле. Почему? Причин несколько, только ты сразу не возмущайся, хорошо? Не забывай, мне не семнадцать лет, я уже прожила одну жизнь и видела разных людей в разных ситуациях, а еще я очень умная и начитанная! Да-да, не кривись! Тайра Хироюки — самурай, это определенный тип людей, воинов, для которых долг и ответственность превыше собственной жизни и смерти, я тебе говорила. Они знают цену обещаниям. Это первое.
— А ты уверена, что он тот самый самурай, как и в твоем мире?
— Очень похоже на то. Помимо характерного внешнего вида, в пользу моей догадки говорит отношение к мечу: его и Сэтоши. Понимаешь, для самурая меч — его душа, за даже случайное прикосновение к нему самурай убьёт в тот же миг. У самурайских мечей есть имена! И я застала Хироюки в момент, когда из-за боли он не мог поднять упавший меч и РАЗРЕШИЛ это сделать Сэтоши, а тот поднял катану дрожащими от благоговения руками. А как поступали твой отец или Ронг-дае (дядюшка, старший уважаемый человек)?
— Отец не разрешал брать меч, боялся, что я поранюсь.
— Чувствуешь разницу? Там первом месте была забота о тебе, здесь — о мече. Такое поведение воспитывается годами и на всю жизнь. Далее. Я видела его тело: на спине нет ран, значит..
Бай Юн аж подпрыгнул от возмущения:
— Ты…! Ты…! Как ты…
— Сядь и слушай дальше, и помни, что я сказала раньше, хорошо? Следов от ран на спине нет, спереди — есть. Значит, он хороший воин, за спину никого не подпустил ни разу или его кто-то прикрывал — для случайных людей это невозможно. Дом — это тыл, а где мы были с тобой недавно, и куда нас пригласили позже?
— В его доме… Так он нам доверяет, получается? Иначе Сэтоши бы нас в сад не повел, так?
— Думаю, да. И еще, его за нас просил Чжао Ливей, который давний знакомый Гао Ронга, который друг твоего отца. Ничего странного в этой цепочке не находишь?
— Ты хочешь сказать… Они знают, кто мы? И помогают из-за этого? Выходит, наши прятки бессмысленны? О-О-О, вот так … — Бай Юн схватился за голову. — И что теперь делать, сестра?
— Да ничего, признаться и открыто сотрудничать. Все равно все тайное становиться явным. А то даже смешно получается: все всё знают и молчат. Так что вскрываем карты, братец? Думаю, возможностей выяснить все быстро и качественно у Хироюки-сана больше, чем у таких Шерлоков Холмсов, как мы.
— Это кто? Ладно, понял, потом. Поговорим с самураем когда?
— Завтра, после массажа. Или сегодня. Как пойдет. Согласен?
— Да. В целом, он мне понравился, хоть и необычно выглядит. И то, что ты его лечишь… А Сэтоши забавный, но вроде хороший! А как ты их понимаешь? Ты знаешь их язык? Ты его специально учила? Зачем?
Бай Ниу перевернулась на живот и продолжила рассказ:
— Мне пришлось. Вместо того, чтобы закупать детали для ремонта японских иномарок у посредников, я вышла напрямую на производителей. А они китайский не очень уважают, поэтому или английский, или японский, причем, последний предпочтительней, поскольку нация эта довольно закрытая, и если хочешь их расположить к себе и получить преференции, надо прогнуться немного. Обращение и переговоры на японском, внимание к их культуре и прочее очень помогают!
Вот и выучила: книги, фильмы, аниме, живое общение было мне в помощь. Я с ними в бане прописалась одно время! Они очень любят сидеть в горячей воде, да и я тоже. Это такой кайф! Увидишь, и не возражай! Пойдем вместе!
Да, так вот... Год потратила, зато потом мне детали на дом доставляли! И намного дешевле, чем на рынке. Ну и кэндо занималась, там тоже на японском термины. А съездить на острова не успела… И надо же, где пригодилось! — хихикнула попаданка.
Бай Юн слушал сестру внимательно, хоть и не все из сказанного ею понимал:
— Непонятные слова тоже потом? А почему его дом такой странный? И сад без цветов совсем?
Ответить Ниу не успела: пришел Сэтоши, и они отправились в баню.