Неуверенно улыбнувшись, я засунула купюры в карман халата и решила уже сразу помереть, без предварительной резервации места на одном из московских кладбищ.

— Спасибо, Костик! — на губах у меня появилась нервная усмешка, — Ты раз за разом оказываешь мне посильную помощь, — сзади послышались неуверенные смешки, которые закончились после того, как на губах Хана расцвела хищная усмешка, а со стороны Тамрика послышались отборные маты.

— Я могу помочь и с лишением тебя девственности, — хмыкнул он, на секунду отведя глаза, а я же насмешливо подняла одну бровь в ответ.

— Прости, мальчик, ты опоздал! Я уже даже замуж успела выскочить, — продемонстрировала ему кольцо на безымянном пальце, после чего пошла к своей парте. Пацаны подхватили Тамрика и повели в медпункт, остальные разбились на кучки и активно обсуждали случившееся, косо поглядывая на меня и на Хана.

— Я далеко не мальчик, Саша. И ты это знаешь лучше других, — усмехнулся он, сев рядом со мной так, чтобы его лицо маячило перед моими глазами, — Са-а-аша, — перекатил он мое имя на языке, — Саша...

— Уже 20 с лишним лет как Саша, — похлопала я глазками, — что-то не так, Ко-о-остя? — я нарочно медленно протянула его имя.

— Радуюсь, что здесь ты зовешь меня по имени, — усмехнулся он и медленно выдохнул, — ты прекрасна, Александра.

— Ты ужасен, Константин! — выдохнула я в ответ, с милой улыбкой на губах, — Скажи честно, зачем весь этот фарс? Я тебя умоляю, меня это уже порядком задолбало.

— Саша, тебе же нравится этот фарс, — обворожительно улыбнулся он, но потом, нахмурившись, все же соизволил добавить, — просто я тебя хочу. И не как-нибудь, а стать именно тем, кто первый окажется в твоей постели. И, желательно, единственным, — на это его признание я закатила глаза.

— То есть если я тебе дам, то ты отстанешь? — подняла я одну бровь, — Так? Невелика плата, прости Господи!

— Из твоего рта слышать это даже кощунственно, — рассмеялся Хан, после чего снова нахмурился и добавил, — нет, меня не устраивает вариант, где мы переспим и разойдемся. Считай, что его попросту не существует, — пожал он плечами и, закинув ногу на ногу, снова уставился на меня, — я ведь не отстану, Горбунова. Да и вообще, признай, наконец, что это небольшое развлечение нравится нам обоим. Мне — догонять, тебе — когда тебя догоняют. Давай же, признавайся!

— Напоминаешь настырного школьника, который пытается выпытать у соседки имя понравившегося мальчика, — рассмеялась я. Нравится ли мне это все? Возможно, в какой-то степени. Но вот эти напрягающие моменты, когда он достает пистолет и целится в тебя, или когда вручает лопату и говорит: "Копай могилу!", да и остальное... Это не то, что нравится, это, скорее, интересно. Именно так я и хотела ему ответить, но изо рта вылетело нечто другое, — мне ты нравишься, Костя! Именно поэтому ты и жив. Так бы уже лежал где-нибудь, разобранный на запчасти.

После этой фразы Костеров невольно закашлялся, причем в голос и по-настоящему, явно пораженный содержанием реплики. Ну да, редко кто может уместить расчлененку и романтику в одном абзаце. Они гуляли под луной, и он подарил ей руку и сердце, которые она кинула в ближайшую урну из-за того, что они начали неприятно попахивать... Не выдержав, хрюкнула от смеха.

— Мне радоваться, или плакать? — теперь смеялся уже и он, видимо, по достоинству оценив мой черный, как ночь, юмор.

— Сам решай, — фыркнула я, после чего отвернулась и задумчиво стала перебирать тетради, чтобы занять руки. Ничего так, влипла, но еще не по макушку. Или уже по нее? Та, фиг его знает! В конце концов, один раз живем, надо успеть попробовать все, что можно и что нельзя. Кроме наркотиков!

И снова все произошло слишком быстро: Костеров, подавшись вперед, резко притянул меня к себе за плечо, после чего впился поцелуем в мои губы, буквально пожирая их. Ох, емае! Я спровоцировала его внутреннего монстра, или что?! Он настолько сильно прижимался своими губами к моим, что я ощутила легкую боль, которая лишь усилилась после того, как он прикусил нижнюю губу. Это же и отрезвило.

Спокойно отстранившись, я "смущенно" отвернулась, после чего, крайне медленно, взяла рюкзак и сложила все вещи в него так, чтобы это выглядело естесственно. Выловив из его недр ключи от машины, я зажала их в руке и, посмотрев на телефоне, быстро подорвалась с места, поспешив к выходу. На входе я столкнулась с преподшей, которая очень удивилась мне и моему внешнему виду. Валентина Ивановна была сорока лет от роду, довольно представительной женщиной чуть выше меня, с волевым лицом, голубыми глазами и темными волосами, которые очень хорошо оттеняли белый халат, в скупе с черными, как сама тьма, сапогами без единой пылинки. Как она так умудряется — понятия не имею!

— Горбунова, ты куда собралась? Сейчас пара начнется! — удивленно выдохнула она, схватив меня за локоть.

— Простите, я не могу находиться в аудитории, где находится Костеров! Он меня домогается! — я вырвала свою конечность и, ничего не объяснив, влетела на парковку института, где стоял мой черненький Форд Шелби аккурат между Порше 911 и Ламбой Костерова. Кто здесь учится?! Дальние родственники итальянской мафии?!

Быстро пристегнувшись, я завела машину и стартанула с парковки аккурат в тот момент, когда Костеров спокойным шагом вышел из здания и медленно направился к своей машине. Нет, мне даже интересно, через сколько он меня выследит? Час, день, неделя, месяц?

А сколько я смогу прятаться?

*********

Стоя на балконе квартиры своего официального мужа, я курила очередную сигарету, пытаясь успокоиться и привести мысли в порядок. Домашнее задание, выполненное с особой тщательностью по причине моих частых пропусков, лежало на столе в комнате, Мия и Лия были рядом со мной и довольно терлись о ноги, а забитый дошираком желудок спокойно все переваривал, помалкивая. Прохладный ветер обдувал мою фигуру и развевал, собранные в низкий хвост, волосы. От осеннего холода спасал лишь теплый вязаный свитер белого цвета, который было жалко одевать в этом бомжатнике, но очень хотелось. Но вот сквозь достаточно тонкие джинсы низкая температура чувствовалась отменно. Эта сторона дома выходила на некий аналог парка, в котором промышляли местные гопники по вечерам, который частично убирал ощущение бетонной клетки, которой, по сути, являлась Москва. Но, даже отсюда были хорошо видны неоновые вывески пивмагов и круглосуточных ларьков для закупки предметов первой необходимости. Среди них, каким-то непостижимым науке образом, затаилась маленькая аптека "24 часа", мерцающая зеленым крестом.

За стеной слышалась ругань и бой посуды, плач ребенка и еще много что, что являлось отличительной чертой замкадовских хрущевок. Но, я не жаловалась. Честно, было даже как-то плевать на это все. Оно не особо-то и мешало жить, если так задуматься. По крайней мере, не так, как это делает Костеров.

Даже отсюда я услышала дверной звонок, что недовольно затилинькал, будто спрашивая, на кой черт его вообще потревожили? Зачем дверь поставили? Открывать пошел муж, так как я занималась важным делом — пыталась прицельно кинуть бычок в урну на соседском балконе.

— Это к тебе, Саш, — гаркнул он, после чего на сцену вышел Костеров.

— Вот еблан, — вылетело у меня вместе с бычком, что таки попал в урну.

— Кто? — спросил мой муженек.

— Ты, блять! — вылетело у меня, когда я увидела раъяренную рожу Хана, — На кой хрен ты сюда приперся?!

— За тобой!