Простояли мы минуты две, от силы пять, пока не подъехала его Ламба к нам. На автопилоте что-ли? Ан, нет, водитель, который сейчас вылез из машины, пригнал.

— Ты свободен, — сказал Хан и, не отнимая ножа от моего горла, заставил сесть в машину, заблокировав ее после этого, пока обходил. Сволочь. Умная сволочь, — будешь сидеть тихо, Саша, я тебя не трону. Думаю, нам стоит поговорить.

— Поговорить значит? Давай тут поговорим, при свидетелях, — зашипела я, после того, как он полностью сел в машину, и с силой захлопнула бардачок, в котором решила полазить на удачу. Но, кроме влажных салфеток и не-нужных-нужных мелочей там ничего не оказалось, — чем тебе мешает это место?

— Здесь пистолет к виску особо не приставишь, — усмехнулся он и решил отъехать от тротуара, а я чуть не отъехала на тот свет, — Горбунова, если мне придется тебя откачивать, я тебя сначала изнасилую.

— Ты... Дибил? — спрашиваю я, прокашлявшись, — и фамилия. Откуда?

— Нет, это просто весомый аргумент для того, чтобы ты не решила помереть, — усмехнулся он, а я, выпучив глаза, смотрела вперед на асфальтированную дорогу. Господи, как я проглядела-то его странности? — Что застыла, цветочек? — бросил он, а я откинулась на кресло, так как это прозвище запустило цереду воспоминаний.

События дней минувших, лет прошедших:

— Саш, она не тебя любит, а твои деньги, — усмехнулась я, отпив черный байховый чай из фарфоровой чашечки. Даже несмотря на двенадцатилетний возраст, выглядела я довольно представительно: светлые, подстриженные под каре волосы, что каскадом падали на плечи, пошитый по фигуре брючный костюм черного цвета, черные туфли с небольшим каблучком, легкий макияж и комплект украшений, состоящий из подвески и сережек-гвоздиков от нашей фирмы «КФ» в виде Аленького цветка. В тот день я сидела в гостиной своего дома, вернее, холле, в котором было 2 дивана, стоящих друг на против друга, кресло и стеклянный круглый кофейный столик, заваленный журналами, ювелиркой и лежащим на ним пистолетом. Все было оформлено в бежево-коричневых и немного белых тонах. Тут и там стояли растения в горшках, а между двумя парадными лестницами, что вели на второй этаж, стояли часы «Павлин». Солнечный свет же, падая сквозь красивые витражи, красиво играл на поверхностях и мебели.

— Ты ее видела всего один раз, — буркнул брат, который был старше меня на семь лет; улыбнувшись, с легким звоном поставила чашку на столик.

— Она вчера не на тебя весь вечер смотрела, а вокруг и в телефон. Я бы с любимого человека глаз не сводила. И не стала бы спрашивать, сколько стоит китайская фаза, — фыркнула и замолчала, так как охрана ввела рыжую девчонку лет девятнадцати, одетую в бесформенную толстовку, серо-голубые джинсы, обутую в серые туфли-лодочки и без макияжа. Немного тускло, но не безвкусно.

— Привет, — немного робко сказала она брату, а тот похлопал рукой по дивану рядом с собой, приглашая ее присесть. Какая-то слишком застенчивая сирота, такая обычно забитая всеми, а эта прямо и живенькая. Не сходится. Покосившись на лежащий на столе пистолет, она села и приобняла Сашку, то и дело поглядывая на меня и стоящий за моей спиной муляж часов «Павлин».

— Ты мне что-то рассказать хотел, — на самом деле с моим детским голосом это выглядело смешно, но я давно перестала обращать на это внимание.

— Да я по поводу открытия нового бутика, которое мне доверили. Ты же в договоре прочитала, что еще две недели назад должны были здание сдать? — я кивнула, думая о том, что если бы не прочитала, то он бы и не озаботился этими вопросами, — так вот. У них проблема с проводкой, где-то случился разрыв цепи, теперь они все перепроверять будут. Это частичное разрушение внутренней отделки, соответственно еще пара недель с учетом завоза мебели. А оформление… — он закатил глаза, — я не успею за две оставшихся недели!

— Милый, успокойся, — начала было девушка, но я грубо ее перебила.

— Сделай, как отец — установи жесткие временные рамки: косяк ваш, так что как хотите, а за неделю успейте, иначе вы нам неустойку будете оплачивать. За неделю доделаешь оформление, а мебель — дело дня, максимум двух. С учетом косяка со стороны строителей, отец покивает и скажет, что ты молодец. Дедушка, конечно, поворчит, но его я беру на себя. Плюс — это твое первое задание, так что если папа будет злиться, дави на то, что опыта нет, что ожидал, голова дурная — вызывай жалость. Лучше быть непутевым наследником, чем дибилом и остолопом. Сейчас у нас совсем другая проблема. Гаулинни слишком разошелся. Он алмазы ограняет в таком количестве, что скоро в Якутии их не останется, да еще каждый восьмой с дефектом или бракованный. Сам понимаешь, какие это денежные потери. Да и вообще, мы его приглашали для восстановления технологии эмали «гильош». Что-то особенного рвения в этом вопросе я от него не вижу, а сколько лет прошло? Я уже итальянский как родной знаю. Он вообще работает над этим, или только лясы точит?! Девушка, эти часы — муляж, покрытый краской! Настоящие — в Эрмитаже! — раздраженно бросила я, посмотрев на невестку.

— Я Инна, — скривилась она, бросив на меня уничижительный взгляд.

— Какая, собственно, разница? Нет нужды запоминать, все равно скоро вылетишь отсюда, как и другие. Мой брат довольно влюбчив. Партию ему подберут, если он не жениться к этому времени, что врятли. Слишком ценит свободу. А ты, гонщица за деньгами, вернешься в то захолустье, из которого пришла, — и пока она, покрасневшая от гнева ничего не успела сказать, я продолжила, — моя святая обязанность — защищать брата, в том числе от тех, кто пытается посягнуть на его деньги, — можно было подумать, что я слишком жесткая, бедную девочку тут унижаю, но у меня есть особенность — я чувствую людей. И, если предыдущая была тихим и застенчивым ангелом, которому был нужен мой брат, просто из-за своей мягкости она не понравилась деду, то эта была циничной стервой. Да-да, мне все еще двенадцать лет!

— Да как ты смеешь?! — взвизгнула она, вскочив с дивана. Не раздумывая, схватила пистолет и, сняв с предохранителя, загнав патрон в патронник, взяла ее на мушку, — Что, думаешь, убьешь? Думаешь, сможешь?! Сил-то хватит?!

— Ты тупая? — спросил брат, смотря на нее, — сядь и не возникай. Если ты ей не понравишься, то деду моему тем более. А он с тобой церемониться не будет.

— А мы не можем просто пожениться? Наплевав на твоих родственников. Ты мужик или нет? — спросила она, а брат усмехнулся, едва заметно кивнув. О, да ладно, он не против.

— Нет, я против них не пойду.

— Ты охуел? Ты совсем другое говорил недавно! Ебанутая се… — договорить она не успела, так как пуля попала четко в голову.

— Цветочек, что ж ты делаешь? — спросил отец, который зашел из сада сразу, как услышал выстрел. Хорошо упала, ковер не запачкала.

— Она семью нашу оскорбила и обматерила моего брата, — пожала я плечами, положив пистолет обратно. Лужица крови медленно растекалась во все стороны от головы Инны, а мне не было ее жалко. Ни капельки.

— Аленький цветочек на то и аленький, что кровью полит, — послышался голос деда, что медленно спускался со второго этажа, брезгливо поморщившись, как только увидел труп.