Моя любимая метафора для описания внутреннего состояния подростка: представьте конюшню, в которой много лошадей. И вот начался пожар. Кругом все в дыму, кони мечутся как безумные, сшибают перегородки и пытаются вырваться наружу. Но ворота конюшни заперты. Родитель здесь – это сторож, который сидит спиной к воротам, бьющим его в спину. И вот если он их откроет, то улетит на фиг – лошади его снесут. А если не откроет, то к чертовой матери сгорит вместе с конюшней.
Подростки сами не могут осознавать, где они находятся, куда направляются и где хотят оказаться. Между точкой «сейчас» и финальным пунктом у них в понимании – туман. Нет представления, как через него идти. С этим связано много страхов: «Я не понимаю, реально ли то, что я хочу, а такой ли я, чтобы там быть?» И вот с этой тревогой и страхом они существуют. Думаю, теперь понятно, что эти переживания мало вяжутся с идеей «сядь, сделай уроки, получи пятерку по математике». Мы видим поведение подростков, знаем, что происходит с нами, но не понимаем, что происходит с ними. А на вопрос: «Что с тобой происходит?» – подросток отвечает: «Выйди из комнаты!»
А о чем с нами говорить? Об уроках, немытой посуде, чистке зубов, кем станешь в будущем, ты охренел совсем, что ты там сидишь в своем «Ютьюбе», «Тик-Токе» (дурь какая!), давай собирайся, репетитор через час, ты как с отцом разговариваешь? Очень увлекательно. И почему они не стремятся к таким задушевным беседам?
Даже за вычетом всех подростковых особенностей мы с вами можем сделать очень многое для того, чтобы контакт стал проще, а отношения – крепче. Причем большую часть действий надо не начать, а прекратить.
Прекратить наезжать, критиковать, обесценивать, унижать, игнорировать, решать за них, давить. Кто не замечал этого за собой? И мы же не злодеи, правда? Большая часть из таких штук маскируется за пользой для ребенка или усталостью от жизни, а в основе – наши собственные страхи и тревоги, а еще общее наблюдение, что подростки решают прежние задачи, но в других условиях.
Огромная часть коммуникаций у подростков теперь в мессенджерах, соцсетях. В наше время такого не было. Плюс еще одна принципиальная история – возможность контроля со стороны родителей. Раньше предки целый день не знали, где мы там шарахаемся с ключом на шее. А сейчас лет до 17 могут с геолокацией следить, где ребенок, и в любой момент позвонить, а потом истерить, если не дозвонились в течение трех минут.
Наши дети решают те же проблемы, что и мы когда-то, но уже в другом мире и реальности. Что изменилось? Как минимум наличие интернета, повышенная тревожность и образованность родителей. Другой подход к школе и к образованию. Более открытый мир.
Основные причины волнений подростков – это отношения, самооценка, эмоциональное состояние, «меня не слышат», чего хотеть и кем быть. А на фоне всего этого возникаем мы, родители, с очень принципиальным «вещи убери!».
Типичные фразы, которые я слышу от родителей: «У него плохое настроение, ничего не хочет, совсем перестал учиться. Еще что-то с самооценкой, да и не ладится общение, он не может разобраться, кем быть».
Могу сказать, что со всеми подростками происходит примерно одно: они внезапно резко меняются и их мозг пытается к этому приспособиться. Подросток фактически находится в раздрае. Меняется и структура его самооценки. При этом четко прослеживается недостаток абстрактного мышления и временной перспективы, что мешает подростку оценить долгосрочные последствия любых действий. И, конечно, достаточно серьезная эмоциональная нестабильность.
А помимо всего этого – никуда не деваются родители, которых беспокоят его учеба и бардак в комнате. И внезапно:
1. Дети перестают реагировать на привычный формат коммуникации.
Когда мы растим малышей, то для них мы – весь мир. Именно мы, родители, определяем правила и говорим, что нужно делать. А подростки в определенный момент просто перестают слушать. Или еще начинают возражать, протестовать.
Но у родителей в этот момент не щелкает в голове: «О, да он вырос!» – а включается реакция: «Ого, как нахамил! Ну щас я ему!..» Родитель начинает давить еще сильнее, включать больше авторитарности. Конечно, теперь конфликт нарастает.
Родители пишут
Из фейлов в общении – услышать от знакомого подростка «Здрасьте – хренасьте» в ответ на безобидное «Привет!». И руки опускаются, не знаю, о чем тут дальше говорить.
2. В какой-то момент мы осознаем, что вообще-то мало знаем, что он там делает, сидя у себя в комнате.
Он ставит пароль на телефон, избегает долгих разговоров. Или же случается другая, абсолютно противоположная поведенческая реакция – ваш подросток начинает делиться своими, уже взрослыми, проблемами: влюбленность, дружба, мысли о будущем.
Ошибка родителей здесь заключается в том, что они используют такой момент как возможность напихать в чадо максимум мудрых советов, пользы, рассказать, как надо жить. А ведь это не тот случай. Здесь как раз нужно помолчать, послушать, поддержать, намотать себе на ус, что – да, дитя подросло, и теперь нужно с ним как-то по-другому.
А как? Есть предложение посмотреть на негативные поступки подростка иначе.
Не хотят делать – значит, нужен простор для формирования собственной мотивации. Хамят, ругаются – ищут возможности отделиться и стать самостоятельными. Экспериментируют с ролями и образами – ищут себя, расширяют ролевой репертуар. Взрываются от нарушения границ – слава всевышнему, научатся их отстаивать.
И вот здесь кроется ответ на вопрос
Во-первых, они стремятся к свободе и самостоятельности, это мощная потребность!
Во-вторых, подростки – не идиоты и осознают (чувствуют), что полноценные свободу и самостоятельность не вывезут. Это создает мощный диссонанс и напряжение у них внутри.
В-третьих, поскольку ведущая психологическая задача возраста – психологическое же отделение от родителей, то чаще всего она решается через попытку обрести формальную самостоятельность.
И, помня про «во-вторых», подростки ощущают тщетность своих попыток отделения. Они чувствуют свою зависимость от нас (стремясь стать независимыми) и, более того, свою выгоду зависеть (потому что для полной и абсолютной свободы у них ресурсов нет).
И ведь мы еще ничего не сделали, а вот у них уже в голове какой удивительный набор тревог и напряжений.
Подростки ощущают себя заложниками. Причем такими, которые тоскуют по свободе, но одновременно имеют выгоду в своем положении. Как волк, который вырос в зоопарке. Клево, что регулярно кормят, но инстинкты говорят, что счастье где-то в лесу.
Вспомните ситуацию, когда вы от кого-то зависели, да еще и оставались в этой зависимости из чувства страха. Что вы испытывали к этому человеку? А к себе? Гнев, обида, унижение, тревога. А если этот человек еще и ткнул вас носом в нашу зависимость? Как он мог, вот же дрянь!
Так вот, какими бы хорошими родителями мы ни были, сочетание психологических задач возраста и социокультурных традиций (детей уже не выпинывают из дома в 14 лет) создает в психике подростка ситуацию, где мы злодеи, а они – жертвы. И это не лечится вообще ничем, кроме времени и личностного роста каждого из участников.
«Циничные, эгоистичные мерзавцы! Вообще не способны ценить то, что получают от нас. Ни мудрости, ни опыта, ни заботы. Ничего. Им надо только денег и чтобы мы отстали. Как мы вообще таких вырастили!» Бывали такие мысли? Еще бы. Типичный подросток не воспринимает наши благие намерения. И ладно бы просто не хотел, чтобы мы вокруг него прыгали и переживали. Так он же еще и обесценивает по полной программе: «Чему вы меня можете научить?», «Да вы динозавры, как еще не вымерли все», «Ты ничего не понимаешь».
А мы и правда иногда (почти всегда) не понимаем. Не понимаем, как можно просирать жизнь и шансы за гаджетом, гробить здоровье на ровном месте или вестись на провокации друзей-кретинов. А больше всего мы не понимаем, как они могут не быть благодарными за то, что мы полжизни на них убили, отказывали себе во многом, ночами не спали, деньги и время в них вкладываем, стараемся верить, постоянно идем на уступки и миримся с этим.
Но подростки действительно почти биологически не способны ценить то, что получают от родителей. И к лучшему, поверьте. Вы просто представьте себе, что будет означать полноценное признание всего, что для ребенка делают родители. Это же какой невероятный груз.
Вы наверняка и сами пробовали представить, что перенесли ваши мама с папой. В какой-то момент фантазия останавливается. Душа не выдерживает.
Потому что полное осознание создает огромный долг. И не вернуть его нельзя, и вернуть невозможно. И в этом моменте закончится своя жизнь.
А у наших детей главная задача – стать взрослыми и жить эту самую свою жизнь. Такой путь не пройти, оставаясь в долгу. Поэтому они и смотрят на то, что мы бесконечно в них вкладываемся, как будто так и надо.
Не волнуйтесь, они потом отдадут этот долг. Своим детям. Вам – нет. Правда, это вовсе не исключает простых слов благодарности. Может, вы их даже слышите – примерно раз в год. Просто не нагружайте нестабильную хрупкую психику еще и вот таким вселенским кредитом, хорошо?
Как-то я изучал методику исследования психологических проблем подростков. Следующая цитата выдернута из методички, из раздела определения понятий:
«Психологическая проблема – противоречие между сформированным (актуальным) уровнем развития тех или иных психических функций, процессов, свойств и теми вызовами, которые делает жизнь, требуя появления новых психических качеств».
Получается, проблема – это когда реальность требует от нас больше, чем мы можем? К примеру, ребенку нормально учиться на тройки, ему это не мешает, а мешает только родителям, и вот он считает, что раз они капают ему на мозг из-за учебы, то они и создают проблему.
Дальше в методичке было много слов о путях разрешения этого противоречия. Вкратце – или развивайся, или тебе конец.
Но ни слова (!) о том, что можно поменять среду (класс/школу, выбрать онлайн-школу, если говорить об учебе, или отношения в семье между родителями или детьми) или снизить требования, чтобы они были по силам! А потом давай удивляться, откуда столько желающих помереть от достигаторства на фоне миллионов тех, чья самооценка капитально пострадала.
Каждый день, каждую минуту подросток находится в состоянии войны со своей психикой, мышлением, эмоциями, стремлениями. Это пожирает невероятное количество энергии. Как тот самый пожар в конюшне – только теперь вашему чаду надо этих обезумевших рысаков запрячь и красиво поехать в свое счастливое будущее.
Каждый день, каждую минуту – пожар. Даже если он просто лежит на диване и ничего не хочет, внутри него «горит конюшня».
Никогда, ни до, ни после этого возраста, внутри нас нет такой борьбы. Больше ни в одном жизненном периоде все части нашей психики не развиваются в таком быстром темпе. А главное здесь – отсутствие порядка и синхронности.
Теперь, когда будете смотреть на своего подростка, представляйте внутри него пожар и коней. И он мечется, чтобы стать взрослым – хотя бы таким, как хотите вы. А если повезет, то в процессе узнать, каким взрослым он хочет стать сам.
Все психологические задачи пубертата, которые были перечислены в разделе «С чем вам приходится иметь дело», существуют как раз для того, чтобы обозначить путь к взрослению, а не для того, чтобы довести вас до нервного срыва. Поймите и примите.
Поговорим о каждой из задач отдельно: что делает подросток и что можно / не стоит делать родителям.
В процессе взросления наиболее важен период сепарации. Когда подростки максимально дистанцируются от родителей и ищут значимых людей на стороне, протестуют всегда, по всем поводам и без логики.
И здесь нужно сделать акцент на том, что родителям важно создать для подростка дома тихую гавань, чтобы он на стороне побесился, поскандалил, совершил ошибки и познал проблемы, но знал, что в семью всегда может вернуться и получить там утешение.
Этот раздел включен в книгу по мотивам прямого эфира, в котором мы с психологом А. Яковлевым как раз задавали друг другу именно такие вопросы, искали адекватные определения и сравнивали свой опыт, жизненный и рабочий.
У нас тоже нет готовых решений, дорогие родители. И психологи – тоже мамы и папы. Так что давайте разбираться вместе.
«Отпустить» и «отстать»: это одно и то же или нет? Первое скорее идет от всего, к чему привязаны наши родительские страхи и тревоги. И «отстать» – значит перестать их навешивать на ребенка. А также «отстать» – это поменять формат взаимодействия. Когда ребенок еще маленький, все, от чего подросток резко отмахивается и называет «приставаниями», включает в себя необходимые вещи: мы показываем, как ходить, мыться, одеваться, есть, причесываться, учим читать и прочее. Просто у родителей инерция больше, чем у детей: человек уже вырос, а мы продолжаем тащить душащую педагогику в отношения, когда уже нет необходимости.
Алексей когда-то рассказывал мне историю об интернате для слепоглухонемых детей. Когда их обучают простейшим (для нас, зрячих и слышащих) навыкам – например, есть, – то одно из самых важных действий для наставника это уметь почувствовать момент, когда ребенок хочет вести ложку самостоятельно. И убрать свою руку вовремя! Иначе есть риск, что ребенок второй раз уже не попытается и всю оставшуюся жизнь будет рассчитывать на помощь наставника.
Отличнейшая метафора как раз про перестройку родительского поведения и отношения. Мы пропускаем момент, когда ребенок что-то может сам, и продолжаем за него «водить рукой», контролировать. Часть детей с радостью нам эти бразды оставляют, до тех пор, пока совсем планка не упадет, а часть бьется за самостоятельность.
То, что ребенок начинает сражаться, – сигнал для родителя, чтобы пересматривать свой подход к воспитанию и количество приложенных усилий. А многие родители начинают воевать в ответ: «А ну, сядь, я сказал!» Отчасти это тоже идет из тревоги, но еще во многих случаях это просто заученный привычный паттерн.
И слово «отстать» я использую именно в ситуациях, когда родители на самом деле уже не сильно влияют на происходящее, но все еще продолжают пытаться. В результате – только конфликт и напряжение.
А «отпустить» – понятие больше экзистенциальное. Вверить ребенка кому-то другому (на самом-то деле – ему же самому). У меня с религией сложные отношения, но называйте как хотите: можете вверять Богу, судьбе – и принять, что все свои грабли подросток соберет без нашего участия, мы его не убережем от этого. Мы больше не отвечаем за то, что будет происходить дальше.
Конечно, мы тревожимся!
И ведь у нас нет понимания, когда именно это отпускание должно происходить. Ни определенного возраста, ни определенной даты. Тысячу лет назад существовал, скажем, обряд инициации: всех мальчиков племени вывозили в лес в 14 лет, и кто вернулся – тот взрослый. Удобно, понятно. Я, конечно, утрирую, но четкий момент времени присутствовал, да и родители «отпускали» в полный рост. Сейчас такого нет, все сложнее, неопределенность смешивается с тревогой и с тем, что «мы умнее, старше, мы знаем лучше». И мы продолжаем тащить детей на себе вплоть до университета, кто-то – и дальше.
В отпускании лично для меня тоже сконцентрировано много экзистенциальных страхов. Совсем жесть – например, страх, что ребенок умрет. У кого-то (возможно, у Корчака) было даже прямо написано, что надо принять: ребенок может не выжить без меня, но это – его путь.
Отпускание – процесс, который идет и внутри, и снаружи. Внутри он качественный: «перехожу и отпускаю», а внешне может быть очень плавным, постепенным.
Для примера: сплав по реке, в котором участвуют отцы с детьми, длится три дня. За ними очень интересно наблюдать. Тревожные отцы, которые в обычной жизни не проводят много времени с детьми, следят за каждым их шагом, буквально не отходят от ребенка – вначале. И видно, как день ото дня увеличивается расстояние, на которое ребенку разрешено удалиться. В итоге на последней стоянке ребята младше двенадцати лет собрались группой, ушли на гору метров за 200 от взрослых и отсутствовали часа три. Я с интересом смотрел, как отцы сидели, пили чай, периодически кто-то прислушивался – и все. Те же самые люди, которые с первого дня вытрясали из детей душу…
Мне самому отпускание дается волевым, сознательным усилием. Когда мой ребенок взбирался на горку, откуда можно серьезно звездануться, я прямо заставлял себя: жди, жди, жди, не лезь! На тех же сплавах сын вернулся с самостоятельной прогулки и рассказал, какой овраг и какое бревно они нашли с ребятами, но ползти туда не стали – я помертвел, вспомнив тот овраг, бревно и его высоту. Это был сильный опыт, показавший, что я на самом деле был не готов отпустить. Сознательно принял решение, что ребенок идет гулять – а внутри был не готов!
Я и лично, и со своим психологом прорабатываю это, потому что мне очень важен внутренний процесс. И наблюдение за антагонизмом внешнего и внутреннего. Так я лучше понимаю потом родителей, которые приходят ко мне.
Они же сейчас образованные, читают умные книжки, более-менее знают, что делать, психологов слушают. И вот внешне ребенка отпускают, дают больше свободы, а внутри – сжатая пружина, тревога никуда не делась и все равно прорывается. Дали самостоятельность – но задолбали по мелочи. Отпустили – а потом дали по башке за то, что он не так воспользовался этой свободой. И вот на сегодняшний день описанная мной ситуация более частая, чем вообще неосознанные родители, которые душат ребенка гиперконтролем.
Чем больше я думаю над этим, тем больше понимаю, что, прежде чем отпустить ребенка, нужно самому личностно развиваться и научиться доверять себе.
В обсуждении процесса «отпускания» у родителей иногда звучит вот такой мотив: «Ребенок для меня – дело, в которое я вкладывался много лет и продолжаю вкладываться, и я занят и переживаю за это. Если я ребенка отпущу, у меня не станет дела и большой кусок смысла моей жизни потеряется». Такой эгоистичный вариант, из страха почувствовать себя ненужным.
Иногда мы так сильно контролируем детей, потому что все ждем, что за нас тоже кто-то отвечает, что нас кто-то направит, о нас кто-то позаботится. И, казалось бы, логичный вывод – займись собой, но другими-то заниматься проще.
Дети справятся! И все равно они из-под крыла вырвутся, и все равно будут жить уже свою жизнь и своим психологам деньги нести. Вопрос не про них, а про нас, чтобы мы этот процесс прошли с достоинством, с минимумом седых волос, с интересом и удовольствием наблюдая, как наши дети становятся взрослыми. По-моему, это суперкруто!
Этот небольшой раздел – для родителей уже более взрослых детей, принявших решение пожить отдельно или уезжающих на учебу в другой город, например.
Отъезд из дома – финальная точка сепарации (на самом деле нет, но могла бы быть ею). Отъезд ребенка может стать именно тем этапом, которого вам не хватало или на который вы не могли решиться.
Но как пережить тоску от отъезда ребенка, как не потерять связь, как заполнить пустоту? Выпускать из гнезда – ответственное мероприятие. А еще – нервное и даже печальное. Наверное, есть родители, которые с восторгом выпинывают чадо во взрослую жизнь, но их немного. Каким образом упростить процесс отделения и отъезда ребенка во все родительские тревоги сразу?
1. Начните готовиться заранее. Ребенок (даже взрослый) занимает большую часть нашей жизни. И с отъездом как минимум появятся свободное время и свободные мысли. Хорошо бы вы были к этому готовы. Поэтому:
a. составьте список того, чем вы хотели бы заниматься, но не хватало времени и сил;
b. уже сейчас, заранее, начните загружать свою жизнь приятными делами: походом к психологу, встречами с друзьями, поездками, тренировками. Круто, если у вас будет не хватать времени, тогда с отъездом ребенка вы испытаете еще и облегчение;
c. не накидывайтесь с утроенной силой на младших, они не виноваты, что старший вырос;
d. очень помогает начать учиться.
2. Пересмотрите жизненную концепцию и план вообще. Пока мы родители, голова редко думает дальше «вырастить ребенка». Все, вырастили. Зачем вы живете дальше? Чего хотите от жизни? Кем стать, как жить? Предупреждаю, это важные и сложные вопросы. Психолог может помочь.
3. Тревога. Ребенок уехал, а переживания остались. Вы же теперь еще и не видите его. И это совсем не значит, что сейчас с ним случатся все беды мира. Очень четко сформулируйте для себя, что вы хотите про него знать и в каком объеме. А главное – зачем? И вот это вот согласуйте с ребенком. Он уже, кстати, взрослый и может быть не согласен с вашими пожеланиями. Не потому, что не любит, а потому, что взрослые люди не отчитываются друг перед другом. На основе этого договоритесь о том, как вы будете общаться. Чтобы не получалось ситуации, при которой вы весь день ждете звонка, измучились и, когда ребенок наконец позвонил – наехали на него, что он совсем забыл свою мать. Важно: договоренность должна быть комфортна обоим, а не только вам.
4. Боль и печаль. Устройте праздник. Вот настоящий. С блэкджеком и кафе-мороженым. Такого сильного изменения в жизни у вас не было с момента появления ребенка. А лучше даже два праздника. Первый – всем вместе отпраздновать переход во взрослую самостоятельную жизнь. А второй – уже без ребенка, чисто для себя. Отпраздновать начало новой жизни без старшего ребенка.
Итого: отъезд ребенка – повод для радости. Новая жизнь начинается и у вас, и у него. Испытать радость поможет подготовка к этому как к радости, загрузка своей жизни событиями и делами и формулирование новых жизненных приоритетов.
Бывают ситуации, когда взрослому ребенку нужно к нам вернуться. И здесь родители решают, принять ли его в свой дом. Но мы должны понимать, что в этот момент мы помогаем другому взрослому человеку, а не возвращаем чадо в семью.
Стадность, желание принадлежать к какому-то кругу, социальность, антисоциальность – какие еще жалобы вы слышали?
«Нашел каких-то друзей. Имен не знаю, где живут – не знаю. Кто-то из ПТУ, кто-то школу бросил, а кому-то вообще уже 25 лет. Гопники какие-то. Курят, пьют, он говорит, что не пробует, а общается потому, что они интересные люди. А от него пахнет периодически. Где проводит время с ними – не знаю. Начинаю расспрашивать – замыкается или хамит. Учиться хуже стал, прогуливает».
Знакомо? А если еще у вас дочка – то тревога вдвойне. Вдруг чего натворят? Вдруг пойдет по кривой дорожке? Вдруг они ей навредят, она же такая наивная?
Если вы еще не столкнулись с этим в реальности, то наверняка переживали эту тревогу в голове. Нам никуда не деться от того, что важнее всего для подростков – общение со сверстниками. И, увы, авторитет сверстников выше, чем авторитет родителей. И это вообще не связано с объективными критериями оценки и социальными показателями.
Иногда компанию выбирают по общности интересов, иногда от отчаяния, иногда, чтобы просто быть в группе, иногда, чтобы казаться крутым, иногда потому, что заметили и позвали, иногда – потому что нельзя с ними и родителям точно не понравится.
Что же делать?
Опустим решение «Достичь дзена и принять, что подросток живет свою собственную жизнь». Хотя оно достаточно очевидное, но крайне непростое.
Внимание: все ваши действия в сторону друзей подростка, скорее всего, будут вызывать крайне негативную реакцию. Во-первых, потому, что негативная реакция на интервенцию в личное пространство – нормальна. Во-вторых, потому, что у подростков обострены реакции на родителей в целом. А уж если родители лезут в личное пространство – держите меня семеро.
Так что инструментарий у вас не очень велик. По сути, у вас три пути (ведь дзен мы откинули).
1. Отчаяться, забить и просто ночами плакать от тревоги. Но ничего и никак не говорить.
Этот путь быстро лишит вас сил, и вы все равно сорветесь на скандал. Но он имеет право на существование. Возможно, если вы переживете несколько месяцев или лет, окажется, что ничего страшного не случилось.
2. Радикально решить ситуацию. Что сложнее с появлением интернета, но все же возможно.
Если вы реально видите риски для жизни, то можете поставить на кон ваши отношения с подростком и избавить его от этой конкретной компании. Жестким запретом с санкциями, невероятным контролем, переездом в другой город, в конце концов. Важно понимать, что от компании вы, может, и избавитесь, а вот с потребностью вы ничего не сделаете. Ну и риск потерять отношения крайне велик. Чтобы получить нужный результат, нельзя действовать на полшишечки. Рубить – так с плеча.
Этот способ прекрасен в качестве интеллектуальной разминки. Обдумать, при каком стечении обстоятельств вы готовы на крайние меры. Такое обдумывание позволяет снизить тревогу и дерготню по поводу всех обстоятельств, которые вы сами не посчитали крайними.
3. Диалог. И нет, это не то, что делают 90 % родителей.
Когда я пишу «диалог», я имею в виду, что вы за собой оставляете право транслировать и аргументировать свою позицию, но не предпринимаете действий по контролю и ограничению общения. Позицию свою озвучивать тоже желательно по запросу, а не при каждом удобном случае. Иначе вы быстро превратитесь в белый шум по этой теме. Основная ваша цель в рамках этого способа – поддержание и развитие отношений между вами с подростком. И только вторая цель – донести свои тревоги и попытаться уберечь от глупостей. Важно осознавать, что этот метод вам ничего не гарантирует. Скорее всего, ребенок продолжит общаться с теми, с кем хочет. Но вы получаете серьезный шанс на то, что если ваш подросток действительно влипнет, то он обратится за помощью к вам. А вы поможете.
Этот способ прекрасно сочетается с правилами. Особенно если их немного, они не меняются и не корректируются в зависимости от вашего настроения. Например, у вас в семье строгое правило на запрет употребления алкоголя без согласования с вами. Тогда ребенок, который тусил с плохой компанией и дернул пивка, получает от вас трендюлей и оговоренное наказание. Не за то, что он тусил с ребятами (очень важно, чтобы вас не понесло), а за то, что нарушил правило.
Для повышения уровня собственного спокойствия можно повспоминать друзей своей юности. И как к ним относились ваши родители.
А еще, если вы действительно хотите ребенка уберечь, то стоит обратить внимание не на то, с кем он общается, а на то:
– насколько он уверен в себе и какая у него самооценка;
– умеет ли он принимать самостоятельные решения;
– есть ли у него цели и увлечения;
– насколько ему комфортно в его жизни.
Благополучный человек с головой на плечах не попадет под влияние дурной (по мнению родителей) компании.
Любопытное исследование[4] канадских авторов я однажды накопал в подтверждение очередной из своих идей.
Не секрет, что в подростковом возрасте одной из задач психики ребенка становится поиск других значимых взрослых – «кумиров». В моей голове давненько брезжит мысль, что фантастический успех подростковых блогеров на «Ютьюбе» связан с попаданием в эту потребность. То есть место «плохих парней со двора» заняли блогеры.
Речь идет в основном о влогах, рассказах и рассуждениях о жизни от первого лица. «Интимно-исповедальный контент». Исследование разбирает, каким образом подростки-влогеры влияют на социализацию и поиск значимых других у подростков – потребителей контента. И как потребители контента помогают авторам блогов решить свои задачи психики. И автор влога, и зритель хотят видеть себя в других подростках (отражение самих себя), ищут социального признания у других подростков и стремятся иметь социальную ценность. «Значимые другие» придают миру подростка смысл, показывают поведенческие модели, позволяют пережить чувство «меня понимают», дают ощущение легитимности собственных переживаний.
Любопытный эффект: контент становится темой для обсуждений в подростковой среде, таким образом облегчая процесс социализации. В итоге у подростков развивается чувство привязанности к ютьюберам, которые, в свою очередь, выступают в качестве образцов для подражания и гидов в мире взросления.
Подростковая социализация представляет собой двойную потребность в общественном признании. Это одновременно и способность узнавать самого себя в других, и отождествить себя (я такой же, я принадлежу), и потребность быть признанным другими, то есть быть увиденным как индивид с социальной ценностью. Быть принятым vs выделиться.
Ориентация на кумиров-влогеров позволяет разрешить этот важный парадокс. «Я чую общность с кумиром, я принадлежу к той же группе, что и он. Я принадлежу к группе его поклонников. Вместе с тем влогер выделяется, а раз мы местами идентичны, то я тоже выделяюсь».
Интересный раздел исследования касается приемов, при помощи которых влоги становятся настолько востребованными. Вот эти приемы:
– обращаться лично;
– говорить о том, что важно аудитории;
– спрашивать мнения;
– отвечать в комментариях;
– использовать понятную стилистику и лексику;
– признаваться в любви;
– выражать эмоции;
– говорить искренне;
– обозначать общность.
Смотрите, прямо инструкция для родителей!
Влогеры сумели встроиться в психологические задачи подросткового возраста. То, что подростки смотрят «Ютьюб», фанатеют от влогов, обсуждают между собой контент – это нормально. Это наша новая реальность, с ней бесполезно бороться.
Но есть чему поучиться с точки зрения установления контактов с подростками.
Многие родители говорят: я хочу стать другом своему ребенку. Похвальное желание, если это означает, что вы готовы освоить инструменты общения, которые используют между собой друзья. Но дальнейшей ошибкой будет то, что родители подменяют понятия. Становятся готовы буквально снять с себя все родительские функции, чтобы все друг другу рассказывать, чтобы не было секретов.
Например, мама, которая воспитывает мальчика-подростка одна, вывешивает на него свои проблемы, обижается на него, когда он не берет на себя ответственность. Обижается как на взрослого человека, как на партнера. Хотя это более глубокая история, чем «хочу быть другом».
Если родитель обижается, это означает, что он поставил подростка в какую-то другую роль: не ребенка, а взрослого, который что-то должен. Иногда это связано с тем, что родители пытаются передать ответственность за принятие решений: типа реши ты, куда мы поедем, на что потратим деньги. Или «реши, с кем ты хочешь жить после развода» и так далее. А у ребенка может подскочить тревожность, потому что такие вопросы – не его зона ответственности.
Подростку важно «найти своих и успокоиться», и родитель не должен замещать ему эту группу! Я считаю это страшной ошибкой, которая противоречит эволюции и всем законам психики, возрастной психологии. У подростка сверхзадача возраста – отделиться от родителей. Но если не будет родителя, то от кого отделяться? И взросление не произойдет. Таким образом, вы забираете у него важную фигуру, ему становится «не с кем воевать».
Нам как бы становится легче, мы ничего не требуем. И вот здесь велик риск того, что мы не сможем стать другом и сами потом будем обижаться, что не имеем преференций друга. Например, дочка не хочет с нами в отпуск, не хочет делиться секретами.
Но на самом деле и с позиции родителя можно помочь подростку пережить эмоции, научить разделять проблемы и страхи. Родители тоже все это могут. Иногда, правда, нам очень мешает родительский страх. Когда что-то идет плохо, мы, вместо того чтобы сопереживать, начинаем проблему решать, а еще чаще – по шапке даем «на всякий случай, чтобы вдруг ничего страшного не произошло».
Подведем итог: родитель может использовать те же инструменты и форму коммуникации, что и друзья (использовать юмор, сленг, говорить на личные темы, переписываться, обмениваться мемасиками), но при этом не нужно стремиться действительно тянуть эту роль. Это место принадлежит сверстникам. И подростки все равно будут выбирать сверстника.
Родителям не нужно вытеснять сверстников из жизни подростка. У вас разные роли. Друзей не надо выживать, не надо и воевать с ними, и копировать их. Все равно проиграете в этом. У вас сейчас одна роль: любить, кормить и доверять. Отличная формула для взаимодействия с детьми.
Желаю вам сил, терпения и дзена. Помните, подростки превращаются в нормальных взрослых, если им особо не мешать.
Что они думают о будущем? Что их привлекает и во что они верят?
У подростков зачастую феерические представления о собственном будущем: блог, острова, бизнес, миллионы, успех и все такое. И очень туманное видение пути к этому невероятному счастью. Но это нормально.
Родители устают биться лбом об стену и показывать, как действия сейчас влияют на результаты в будущем. Юра Дудь, например, выпустил фильм о Кремниевой Долине, мекке всех стартаперов мира. Родители в восторге смотрят трехчасовой фильм вместе с подростками в надеждах, что вот-вот чадо начнет шевелиться… но нет. (И это тоже нормально!)
Независимо от того, как они видят свое будущее, втюхивать им свое видение – не нужно. «Они пока ничего не понимают, потом спасибо скажут» – не скажут.
Здесь приведу типовой актуальный пример: подростки в эмиграции. У меня хватает клиентов из-за границы, и есть общие проблемные места. Подросткам сложнее, чем детям в ситуации, когда все сорвались и переехали в другую страну. Подросток завязан на окружении, на привычной модели мира и себя, у него вбита в голову история, как он будет развиваться, расти и куда станет идти, даже если он от этого открещивается. И вот он оказывается в ситуации, когда нужно строить новую жизнь, только он еще и не самостоятельный, не он это решение принял.
Родители обращаются с запросом «падение мотивации к учебе, неуверенность в себе, неустойчивость самооценки, повышенная конфликтность, агрессивность». И что я могу здесь сказать. Во-первых, агрессия у подростка к родителям – за принятое ими решение. Подросток не может оценить перспективы. Для него это выглядит так: родители решили за меня и вырвали меня из моей жизни, где у меня все было хорошо. Даже если было не очень хорошо, то все равно лучше, чем здесь, потому что там все было привычно. Родители на эту агрессию обижаются, потому что им самим нелегко и ситуация забирает много сил. А подросток не благодарен, не ценит. И получает ответную агрессию, что усложняет отношения.
В зависимости от статуса подростка на родине и в эмиграции тоже возникают проблемы. Допустим, там он был звездой, а здесь потерялся, и ему нужно опять потратить колоссальное количество сил, чтобы вернуть себе уровень. Трудно налаживать контакты, потому что язык не очень позволяет это сделать конструктивно, и он начинает чувствовать себя хуже, учиться сложнее, достигать результатов сложнее. Будущее неопределенное.
С подростком мы работаем на уровне психологической поддержки: выговориться, поделиться и проработать чувства, научиться адаптироваться, налаживать контакты, организовывать себя, поддерживать, приобретать уверенность в себе. С родителями много работы про принятие ситуации, про понимание подростка: что он имеет право на свои чувства, реакции; что взрослые в большей степени отвечают за то, что происходит. Я рекомендую им снизить требования к подростку. Чаще удается снизить накал, напряжение и начать двигаться в сторону выстраивания отношений.
К сожалению, а может, и к счастью, будущее, придуманное вами для ребенка, и его собственные представления – разные вещи. Просто почему-то в последние несколько лет крайне популярной стала идея «ребенок как проект». Отчасти это пошло от апологетов схемы личностного роста «Я как проект», которые просто перенесли ее в семью без учета критически важных отличий.
Ребенок – отдельная личность. Отдельное существо. Со своей историей и путем. И вообще не является плодом только наших усилий. И далеко не во всем только мы несем ответственность за то, что из него получится.
Я считаю подход «проект» категорически вредным. Он убивает основное – позволение ребенку жить свою жизнь. И подменяет действительную родительскую задачу на более понятную и считываемую. Дети-проекты рискуют вырасти, может, и более успешными, но зачастую более несчастными. Потом им предстоит пройти долгий путь поиска «а где же я».
Ей-богу, для детей безопаснее отношение «пусть растет как трава». Со стабильной крепкой психикой они могут достичь гораздо больших результатов, чем с хорошими оценками.
Что все-таки можно сделать для будущего своего подростка? «Закрой рот и открой кошелек».
Поясню. Смотрите, все хотят волшебных таблеток. Родители подростков – особенно. Ибо задолбали эти прыщавые, страдающие балбесы с хамскими замашками, у которых, видите ли, сложности с картиной будущего.
Часть сложностей вы можете решить путем личностного роста – развивать себя как родителя и личность. Часть вы можете просто не создать ровно тем же путем (поэтому я и блог завел, меньше-меньше невротиков!) А вот на львиную долю проблем ребенка вы уже не влияете никак.
Потому что:
– в принципе на подростка родители уже влияют мало;
– подросток отбивается от вашего влияния и скорее расшибется, чем сделает так, как вы сказали;
– ваши рекомендации не подходят.
Можете больше не переживать за необходимость своего мнения. Ее нет, если ребенок прямо не попросил. Куда деть свое мнение и горячее желание высказаться – не скажу. Поэтому помните простую формулу: закройте рот. Все. Применяйте каждый раз, когда хочется принести ребенку пользу.
Хотите помочь – вот вам вторая часть волшебной формулы. Откройте кошелек. Можно возмутиться по поводу грубости и меркантильности, а можно понять мой совет пошире, чем просто бабло, хотя подросткам оно всегда в тему. Дайте возможность. Вы – главный источник возможностей. Хотите помочь – откройте кошелек и дайте возможность.
Вот, пожалуй, и вся волшебная таблетка.
В главе «Немного о физиологии» описаны природные процессы, на которые ни подросток, ни мы повлиять никак не можем. Они происходят, это факт. Тем более я не врач.
И вот поэтому захотелось отделить непосредственно физиологию – честную, прямую – от того, как подростки воспринимают себя, что вокруг этого всего делают и чувствуют, как пытаются справляться и как решают очередную возрастную задачу. Идентификацию себя через новое, растущее тело, его ограничения и его возможности.
Мир через призму гормонов, конечно, обретает совершенно новые краски. Замечая изменения в своем ребенке, родитель спохватывается, беспокоится и в голову приходит идея… поговорить о сексе. В зависимости от степени осознанности, уверенности и сексуальной культуры это происходит от 11 до 18 лет. Иногда раньше.
Перед беседой важно сформулировать для себя самого, что вы хотите в результате донести. Родители обычно рассказывают про большую и чистую любовь, вследствие которой секс вообще появляется в жизни человека. Правда, подростки уже и посмотрели на эту тему немало, и с друзьями пообщались.
Поэтому начнем со спокойствия: примите как данность, что к стандартному возрасту разговора дети уже многое знают. Возможно, не то, не так, не в том объеме, но знают. То есть 99 % родителей поздно спохватились.
Но ведь так хочется нанести пользу и уберечь!
Разберемся, как сделать, чтобы разговор не получился неловкий, нелепый и бессмысленный, как это бывает обычно.
Есть две крайние точки в важных разговорах:
1. То, что вы на самом деле думаете о теме. Ваши убеждения, позиция, нормы и знания.
2. Ваши страхи. Чего вы боитесь, от чего хотите уберечь, в чем помочь.
Большинство взрослых людей так и не чувствуют себя уверенно ни в практике, ни в теории. Это прямо мешает, если мы пробуем начать просвещать кого-то другого.
Нам привычнее испытывать тревогу, чем признавать страх, ибо тревога не требует конкретики: «Бр-р, даже думать не хочу, как моя деточка занимается сексом». Чтобы с ней справиться, мы препарируем общее поле волнений до конкретных страхов.
Родители мальчиков боятся:
– ранней половой жизни (две части: вред для психики и «нам будет неловко»);
– что он перейдет чьи-то границы;
– сексуальных экспериментов;
– незащищенного секса (делится на две части: ЗППП и беременность партнерши);
– что начало сексуальной жизни сделает ребенка неуправляемым;
– осуждения других людей;
– что у мальчика сформируется неверное представление о роли секса во взрослой жизни и отношениях.
Добавьте от себя, если я что-то упустил.
Про девочек страхи менее рациональные. Есть и общее. Родители боятся:
– раннего начала половой жизни;
– беременности;
– насилия;
– что опыт будет негативный;
– нарушения границ (и психологических травм, с этим связанных);
– сексуальных экспериментов;
– вред репутации (ребенка и своей);
– осуждения со стороны других людей;
– ЗППП, конечно;
– сформируется неверное отношение к роли секса во взрослой жизни и отношениях.
В целом родители помимо физического вреда боятся, что половая жизнь в сочетании с незрелостью навредит ролевой модели, снизит ценность человека на брачном рынке, сформирует привычки, не совместимые с жизнью приличного человека, секс заменит любовь и чувства.
Обратите внимание, я ни в коем случае не обесцениваю страхи родителей, моя задача их всего лишь конкретизировать, чтобы дальше было понятно, с чем мы имеем дело.
В общем, все страхи делятся на четыре группы:
1. Страх конкретных событий (беременность, границы, согласие).
2. Страх психологического вреда.
3. Страх социальных потерь.
4. Страх несоответствия «норме» взрослого человека.
Все, чего вы боитесь, так или иначе испытывали и другие родители.
Итак, разговор с подростком на тему секса нужен. Состояться он должен заблаговременно. Ваша задача вести разговор спокойно, мягко, без излишней категоричности. До разговора поборите свои собственные страхи и не проецируйте их на своего ребенка.
После своей вступительной части дайте ребенку возможность задать вам вопросы, создайте комфортную атмосферу для открытой беседы. Помните, что не нужно исходить из принципа «а что люди скажут». Лучше пусть вашей опорой будет уважение личности: смотрите на своего ребенка и относитесь к нему с доверием.
Спокойно расскажите ему о возможных рисках и последствиях необдуманных решений, но не нагнетая, а скорее, констатируя факт. Пусть общей мыслью звучит то, что принимать решения подросток должен сам, но и быть готовым к соответствующим последствиям. В конце разговора дайте понять, что вы доверяете ему и принимаете те решения, которые он самостоятельно примет на этот счет.
Если говорить в целом, то подростковый период – это один сплошной парадокс. Мы ведь ни черта не знаем на самом деле, что у них в голове.
Лет в 6–7 внешняя и внутренняя речь разделяются, и ребенок учится говорить не то, что думает. Или не говорить то, что у него в голове. И дальше разрыв между внутренним миром и поведением только нарастает. Мы с каждым годом все меньше времени проводим с ребенком и обладаем все меньшим количеством информации о том, как он живет, пока мы работаем. Плюс к подростковому возрасту ему уже становится важно дистанцироваться и скрывать свою частную жизнь от родителей.
Вот и получается жизнь втроем: мы, наш реальный подросток, про голову которого мы ничего не знаем, и наши догадки о нем.
У нас разлад между представлениями и реальной картиной, и у подростков – тоже, но по-другому:
– ощущают себя взрослыми, хотят признания, но возможности для этого нет, они полностью зависимы;
– высокая критичность к родителям и взрослым, отсутствие критичности к себе и друзьям;
– выделиться равно стать своим;
– море ситуаций, когда нужен совет взрослого, но есть мощное отрицание и противодействие;
– хочет многого, но прямо сию секунду;
– бравада при неуверенности;
– стремится к взрослости, но хочет сохранить привилегии ребенка.
Родители пишут
Дочка (12 лет) вчера сказала: «Пойдем поговорим. Только мне советов не надо. Только поддержка и послушать». В семье еще два подростка постарше. И им по большей части от взрослых только и надо – поддержка и послушать.
Самая частая жалоба подростка – «меня не понимают». При этом он может вести себя закрыто и, согласно всем парадоксам, ревностно охранять любую информацию о себе и даже не разговаривать с родителями. Но страдать от непонимания.
Пример из практики
Ситуация с селфхармом. Девочке 13–14 лет, нервная, тревожная, накопилось напряжение в школе, плюс сложности в личных отношениях с мальчиком. И в какой-то момент она выбрала способ справляться со своими эмоциями через самоповреждение: царапала, резала руки. Это не было движением к суициду, нет.
Родители обнаружили проблему, записали дочь к психологу. Мы работали по нескольким направлениям, справлялись с повышенной тревожностью, чтобы научиться по-другому выражать свои эмоции, в большей степени их осознавать.
Но суперсильное напряжение у девочки осталось еще и от того, что родители, когда ситуация вскрылась, первым делом наехали, наорали и еще возвращались потом к этой теме с обвинениями и оправданиями себя: «Мы все для тебя делаем, а ты на нас перекладываешь ответственность за свое проблемное поведение».
Понятно, что родители действовали из страха, паники, но такая реакция оставляет на душе тяжелый след, который в дальнейшем осложняет контакт, снижает вероятность того, что ребенок обратится к родителям за помощью. Поэтому мы параллельно работали с родителями, давали им глубже разобраться, что с их подростком происходит, как на это реагировать, что делать. Курс «Как не прибить подростка» они тоже проходили.
А девочка сейчас в большей степени умеет справляться со своими эмоциями и как минимум всегда может обратиться к психологу, потому что у нее остались благоприятные впечатления.
Если вы родитель как раз такого ребенка, то, может быть, вам помогут результаты масштабного опроса, который я проводил среди подростков из числа своей аудитории. Дальше просто будут ответы. Очень разные. По большей части честные. Давайте прочтем их и попытаемся не выдумывать и не изобретать взрослеющих детей, а понять их.
«О чем ты больше всего переживаешь?»
– Об учебе, о моем статусе, о мнении общества по поводу меня, о матери.
– О переезде.
– О ВПР, о будущем, о семье.
– О том, что я не оправдаю ожиданий учителей и родственников.
– О здоровье, о том, что у меня мало друзей, о том, что я живу «не своей жизнью», что трачу свое время зря, что много сижу в телефоне.
– Я переживаю о том, что меня все будут буллить.
– О своем темном будущем. О неуверенности в завтрашнем дне. Сейчас мне уже 15, и я не знаю, что делать после 11-го класса. Мой старший брат хорошо зарабатывает, и у него есть все, что ему нужно. Я смотрю на него и хотела бы быть такой же, но не уверена, что смогу. Я переживаю, что не найду себе партнера на жизнь.
– О подругах, потому что если я не буду поддерживать их мнение, то они перестанут со мной общаться, о школе, потому что у меня не получается с предметами, а спросить страшно.
– Я боюсь, что у меня в голове что-то не так, но мы пока этого не заметили, а ситуация станет хуже, и мне потом придется этим заниматься.
– Об учебе. Это то, что важно мне и моим родителям, поэтому насчет этого я всегда переживаю больше всего.
– О будущем. Слишком страшно.
– О том, что я не смогу принести этому миру ничего хорошего.
– Одиночество. Оно разрушает. Даже если есть кто-то в одном помещении со мной, это не значит, что я не один. А я… Всегда один. Возможно, это из-за того, что мне страшно подпускать кого-то. Боюсь, что меня оставят… Сейчас я замечаю, что никому не нужен. Мне всегда найдется замена. Я пустое место.
– Очень много разных причин, потому что я чувствительная и все принимаю близко к сердцу. Переживаю из-за учебы, взаимоотношений с окружающими (с этим много проблем), конфликты с семьей (чаще всего с родителями, сестрой и бабушкой), часто чувствую себя неуверенно. Иногда ко мне приходит апатия, и я понимаю, что у меня целая гора важных дел, но у меня просто нет сил, поэтому я лежу и ничего не делаю, а потом переживаю.
– Боюсь выгорания. Чуть больше чем через год мне будет 14, и я не уверена, смогу ли сразу начать работать. Беспокоюсь, что впаду в слишком плохое психическое состояние, буду лениться или не буду знать, что делать и куда именно идти работать. Или что буду слишком плохо выполнять свою работу. Сейчас я работаю «на будущее», не зарабатывая денег, ведя ютьюб-канал. Да, мне это нравится, но это сложно. Иногда очень обидно, что, когда я говорю про выгорание, взрослые думают, что я говорю про школу, про секции и допзанятия, коих у меня немало. Думают, будто бы жизни людей моего возраста только и состоят, что из школы и компьютера по вечерам, что в случае многих не является правдой.
– О моем будущем и о времени, которое я потерял.
Следующий вопрос, который я задал ребятам: «Как ты себя ощущаешь, что происходит у тебя внутри, какие мысли и чувства?»
– Физически тело часто болит из-за суставов, а мысли то тихие и размеренные, то кидаются из стороны в сторону в абсолютном хаосе.
– На данный момент – спокойствие, может, небольшая тревога. Я никогда не могу нормально расслабиться, когда знаю, что впереди у меня еще есть крупные дела.
– Ощущаю себя не очень. Внутри сильно бьется сердце, хочется плакать. Мысли чаще бывают неприятные.
– Постоянная усталость, переполненность, постоянные переживания насчет будущего.
– Довольно часто возникает ощущение камня в груди: тоска, грусть, беспокойство, страх. В этот момент я стараюсь себя успокоить, хотя не всегда получается. Чувствую себя одинокой, хочется спрятаться куда-нибудь.
– Опустошение, непонимание, что вообще происходит в этом мире. Желание исчезнуть, не умирать, а просто пропасть вдруг, будто и не существовало. Все вокруг слишком сложное. Хочется поступать правильно, делать как лучше, но я не знаю, как будет лучше. А еще хочется почувствовать, что я кому-то нужна, чтоб обо мне кто-то заботился, а не только я о ком-то.
– Я помню, что в детстве смотрела какой-то фильм и в нем смеялись над подростком, который в порыве эмоций поругался с родителями и сбежал из дома. Тогда я подумала, что никогда не буду ссориться с родителями, что не стану таким подростком. Но стала им. Иногда просто хочется пойти против их мнения, доказать свою правоту. Мне больно, что цели в жизни не существует, я не могу найти свою. Не знаю, кем быть в будущем, что делать сейчас. Тяжело от своих неудач, тяжело от происходящего в моей стране и мире, ведь я с самого детства хотела, чтобы все люди объединились.
– Во многом вижу для себя враждебность, не часто чувствую себя в безопасности. Стараюсь формировать свое мнение без чужого вмешательства.
– Часто очень грустно и одиноко, хочется, чтобы кто-то любил, много чего ужасно бесит.
– Ощущаю себя бесполезным и очень сильно переживаю за друзей и близких.
– Я потеряна, мне нужно куда-то идти, что-то делать, а ничего не хочется. Я уже будто и не подросток, я ощущаю себя полноценным человеком, которому просто не дают свободно жить. Часто мне кажется, что я лишаю себя подростковых забав по типу отношений и тусовок, но я и не могу на это тратить время пока, нужно строить будущее.
– Я очень плохо себя ощущаю, мне очень плохо, у меня депрессия уже полгода, у меня суицидальные мысли.
– Огромный ком, все вперемешку.
А этот вопрос прямо очень важный, как они себя ощущают внутри вот этого вот всего: «В какой момент ты понял/а, что стал/а подростком?»
– Когда на мою голову упала чертова куча проблем, и физических, и моральных.
– Когда у меня начало часто меняться настроение, когда я стала отдаляться от своих родственников из-за повышенной гиперопеки и ограниченных возможностей в прошлом. Я начала уходить в себя и решать свои проблемы сама.
– Я поняла, что стала подростком, когда родился мой маленький брат.
– Где-то в 11–12, уже точно не помню.
– Когда перестала одеваться по моде, думать о будущем.
– В 12–13 лет, когда у меня появилось больше обязанностей.
– Думаю, я поняла, что стала подростком, когда моя жизнь и мое мироощущение начали меняться. Мои отношения с родителями и ровесниками стали сложнее, да и понимать саму себя стало не так просто. Мое настроение стало очень переменчивым, вещи, которые приносили удовольствие раньше, перестали нравиться. Я стала проводить много времени в интернете (и волноваться из-за этого).
– Когда у меня начались резкие перепады настроения, изменения в теле, быстрый рост.
– Когда-то прочитала, что на английском языке тинейджер – это ребенок с 13 до 19 лет, однако изменения в своем теле я начала замечать еще в 4-м классе – мой пот начал пахнуть, иногда я не могла контролировать свои эмоции из-за их наплыва, я стала интересоваться своим телом.
– Физически – рано, когда пошли первые месячные, психологически не было четкого момента осознания, все произошло постепенно.
– В начале 5-го класса.
– Я так и не понял, стал ли я им вообще.
– С тех пор, когда мне исполнилось 11 лет, а остальные люди перестали обращаться со мной как с ребенком.
– Наверное, когда мама начала меньше доверять, когда взрослые курящие ребята стали друзьями, когда начала слышать фразу: «Это у нее такой возраст», когда впервые поцеловалась и почувствовала возбуждение.
– Я поняла тогда, когда мне пришлось самой себе помогать в своем состоянии.
– В 12 лет. Летом 2020 года произошло жуткое озарение. Я будто осознала, что живу. Что существую.
– В 9 лет.
– На самом деле никакого ощущения, что стала подростком, нет, просто что-то изменилось, ну, наверное, в последний год.
– Когда начала часто ссориться с друзьями, родителями, родными и думать о смерти.
– Когда мне было без трех месяцев 11 лет. Я завела первый ютьюб-канал о рисовании и гейминге и начала активно социализироваться в окружающем мире. С тех пор получила много опыта и очень сильно выросла, будто лет 10 прошло.
– Наверное, я переросла моменты, когда восхищалась чем-то. Простые вещи больше не вдохновляют, хочется заняться саморазвитием, начала думать о будущем.
«Как изменились твои отношения с окружающими: родителями, учителями, друзьями?»
– С родителями я стал чаще общаться на различные темы, которые мне стали интересны теперь, а так вообще никак не изменились.
– С друзьями как-то ничего не менялось. С учителями все так же, никогда не было никаких разногласий. С бабушкой и мамой (матерью) у меня все нормально. Но я не могу доверять своей матери. Я не рассказываю ей о своих друзьях, о своей личной жизни, о своем здоровье. Мне противно иногда с ней обниматься, потому что я вспоминаю, что было в прошлом, и я не могу простить ее из-за этого. Это было очень больно.
– С родителями общаюсь нормально, но иногда возникают проблемы. С учителями могу найти общий язык, но не всегда. Про друзей молчу. С кем бы ни дружила, все предают.
– С мамой мы стали лучше общаться, мы стали почти друзьями, чего не было даже год назад, друзей почти не осталось, есть только друг и подруга из школы.
– В какой-то момент я ругалась каждый день с родителями. Сейчас проще и легче, но все равно часто бывает некая напряженная атмосфера.
– С родителями отношения не изменились – они поддерживают меня и сопровождают в этом нелегком периоде. Друзей у меня ранее было больше, но сейчас хоть и немного, но они все хорошие и преданные.
– Насчет родителей я поняла, что с ними можно обсуждать, а что нет. В каких моментах наши взгляды расходятся. Я стараюсь избегать конфликтов с близкими, поэтому предпочитаю молчать об этих темах. Ближе к выпуску я нашла подход ко всем учителям, была на хорошем счету практически у каждого учителя. В университете же с преподавателями тоже поддерживаю нормальные взаимоотношения. С друзьями мне очень сложно общаться, я не знаю, о чем с ними говорить, чем заниматься. Но в то же время друзья – главное, что делает меня счастливой.
– Я люблю своих родителей, однако бывают моменты, за которые я их ненавижу. Я замечаю то, как злоба передается от человека к человеку. Мама пришла с работы, и папа испортил ей настроение разговором, а затем уже она – мне.
– С мамой никак, к отцу больше не чувствую любви и не общаюсь с ним, не вижу в большинстве учителей авторитета, а к некоторым не могу относиться даже уважительно, у меня нет контактов ни с одним человеком, с которым я общалась до подросткового возраста.
– С мамой и бабушкой я постоянно ругаюсь, с папой у меня хорошие отношения, мы с ним на одной волне, но самые лучшие отношения у меня с Андреем (отчимом), он всегда меня поддерживает, и ему я могу рассказать все свои секреты, даже самые тайные.
– У меня сейчас очень плохие отношения с родителями, у меня нет друзей.
– С родителями отношения улучшились, а вот учителя мне не совсем понятны, многие их суждения вызывают презрение (ну не совсем по теме, а, например, когда говорят, что двойки – это плохо). С друзьями в жизни не очень, как будто все разговоры бесполезны и пусты, зато с интернет-друзьями общаться очень легко.
– Со мной стали считаться и воспринимать серьезнее, стали больше доверять.
– С родителями на удивление даже улучшились, я всегда прихожу к маме за обнимашками в трудных ситуациях. Со сверстниками, думаю, не очень поменялись. С учителями: я больше стала отстаивать свои позиции, хотя не уверена, что это связано с возрастом.
– Ну, никак вроде… сильнее все стали бесить.
– Я потеряла всех своих друзей, с родителями часто ссоримся.
Ответы на вопрос «Что тебя бесит, раздражает в поведении родителей?» будут разделены по возрастным группам, так они более показательны.
10 лет:
– что относятся ко мне как к маленькому ребенку, все объясняют;
– что родители всегда на стороне младших.
11 лет:
– несоблюдение личного пространства;
– иногда происходит недопонимание моих проблем;
– ругают, запрещают гаджеты;
– папа постоянно ставит лимиты и все забирает;
– не разрешают поехать в магазин на метро/автобусе;
– занудствование, ограничение гаджетов или когда не понимают;
– нравоучение, внедрение в личное пространство;
– папа до ночи не дает мне спать своим телевизором.
12 лет:
– агрессия, которую обычно вываливают на меня;
– что не разрешают гулять хотя бы до 21:30, хотя я отвечаю на СМС;
– когда папа относится к братьям лучше, чем ко мне;
– я рассказываю лекцию, что я могу и смогу, они говорят «все равно нет», я повторяю все заново;
– не принимают твое мнение и просто не слышат важные вещи;
– могут ругаться, когда плохие оценки;
– ничего;
– то, что вы не даете мне действовать самостоятельно;
– сравнение меня с собой в их возрасте.
15 лет:
– я не всегда нуждаюсь в ваших советах, просто услышьте меня. Я хочу быть услышана. Мне нужна забота!
– они считают, что, пока я живу с ними, я не имею права на личное пространство;
– контролируют, как я выгляжу;
– отсутствие компромисса, резкость, отсутствие поддержки в моих начинаниях;
– о моих интересах им слушать не обязательно, а об их я должна слушать всегда. То, что мне обижаться нельзя, а им можно, даже без причины. Я должна просить прощения, от них я еще ни разу подобного не слышала;
– непонимание важности моих проблем и нежелание тратить на них свое время.
16 лет:
– неготовность считаться с мнением и пересматривать свое. Неуважение. Взрослые не всегда правы, но редко это признают;
– глупые вопросы по типу «ты дома?», когда ты стоишь перед ними в вашей квартире;
– когда начинают попрекать деньгами;
– неумение признавать свои ошибки и извиняться;
– гиперопека, хватит пытаться контролировать каждое мое действие, я достаточно самостоятельна;
– просит сделать, хотя сама может;
– когда лезет в мою жизнь или, что еще хуже, просит показать ЛС;
– постоянные просьбы убраться в комнате/доме;
– когда не хотят замечать мои чувства и не понимают их, манипуляции.
«Как ты воспринимаешь/ощущаешь свои тело и внешность?»
– Ощущаю я свое тело болезненно, потому что суставы болят. Про остальное… Ну, существует и существует, ладно.
– Внешность еще более-менее нормальная. Мне говорят, что я красивая, но я так не считаю. Ненавижу свое тело: пухлые пальцы, вечно потная, вес, ноги, ляжки.
– Плохо, мне не нравится мое лицо.
– Постоянная перемена мыслей о внешности. То красивая, то ужасная.
– С этим, к счастью, у меня проблем нет. Я люблю себя, свое тело и свою внешность, стараюсь принимать себя такой, какая я есть.
– Я считаю, что стала куда красивее. И вообще я суперкрутая.
– Я будто персонаж из игры, за которого я играю. А что такое «Я» – не понимаю. Ум живет отдельно, тело живет отдельно.
– Ну, я люблю свое тело, но я очень низкий.
– Мне нравится своя внешность, и мне нравится, что она может зависеть от меня и она может меняться!
– Меня бросает от нелюбви к себе до полного принятия. Бывает, что погружаюсь в первое состояние надолго, аж тошнит от себя.
– Теперь с любовью. Все растяжки, складки, прыщи – это путь той маленькой меня, которой пришлось проходить через дебри непонимания и непринятия.
– Первое время не воспринимала никак. Мне было противно от своего тела, хотя я всегда весила и выглядела очень даже хорошо. А сейчас по факту ничего не изменилось, а любить себя я стала сильно.
– Мне все равно, ну иногда мне нравится, как я выгляжу, а так я не считаю это важным аспектом жизни и думаю, что глупо зацикливаться на внешности.
– В разные дни по-разному. Иногда я смотрю и думаю, какая я красотка, а иногда смотрю в зеркало и плачу (я не преувеличиваю, реально, иногда плакать хочется). Но я стараюсь красиво одеваться, это помогает.
– Как деревянную болванку, внутри которой ничего нет. Внешность же… Не знаю. Я на ней не зацикливаюсь.
– Чувствую себя неповоротливой и вообще неспортивной. 50/50. Внешность вроде нормальная, но есть периодически загоны по типу «тут прыщик, а тут не так и не эдак».
– Ужасно, тело ненавижу, а внешность вроде очень красивая, но вечно вижу недостатки.
«Что тебе нравится и что не нравится в том, что ты подросток?»
– Нравится лишь некая независимость от денег и т. д., но в остальном быть подростком – ужасно. Хочу поскорее вырасти.
– Начинают появляться недостатки, но зато можно побыть в одиночестве, одному дома. Самому сходить куда-либо.
– Нравится то, что удобно находить общение, можно жить за счет родителей. А минусы в том, что я не могу решить, куда мне поехать, где работать, где жить, как развлекать себя.
– Нравится то, что я стала самостоятельней, мне позволяют делать больше вещей самой. А вот что не нравится – то, что мне стали меньше помогать с выбором, что мне надо делать кучу дел, и никто мне с этим не поможет. Я должна быть правильной и идеальной во всем…
– Мне нравится то, что я вырастаю и набираюсь опыта, мне не нравится то, что я часто ссорюсь с друзьями.
– Нравится то, что мне многое открыто для изучения, достаточно много возможностей. Будущее еще впереди. Но это все и пугает одновременно. Это не нравится. Страшно сделать неправильное решение.
– Взрослые не считаются с моим мнением. Я понимаю, что еще не доросла до «ума», но уже и не ребенок – я чувствую, когда голодна и могу сама себе приготовить; чувствую, что мне холодно, и могу одеться теплее; устала и могу дать себе отдохнуть; вижу, что в комнате бардак, и начну убираться. Однако, может, это и к лучшему – некоторые подростки без контроля взрослых могут сделать что-то плохое себе или окружающим. Не все же умеют обдумывать свои действия в подростковом возрасте.
– Нравится, наверное, мысль о том, что подростковое время – самое лучшее в жизни. Но я не ощущаю той радости, ведь все мое время занимает учеба. Нет ни друзей, с которыми можно было бы погулять и повеселиться, нет настроения, и круговорот тоски продолжается.
– Не нравится то, что люди продолжают воспринимать меня ребенком и не уважают мое мнение, что этот возраст я полностью истрачу на учебу и волнение о ней, хотя могла бы наслаждаться всем вокруг. Нравится то, что не обладаю полной ответственностью за себя.
– Мне нравится, что могу гулять с друзьями, больше возможностей, не нравится, что очень много «домашки» и дополнительных занятий, вечные мысли: «А что дальше?», «А вдруг я что-то не так сделаю» и т. п., которые не появлялись ранее.
– Мне нравится то, что я стал старше и ближе к новым возможностям, но в это же время я вообще не хочу взрослеть и мне не нравятся частые перемены в настроении.
– Мне не нравится то, что у меня плохие отношения с родителями, а нравится, что я могу одеваться и делать так, как хочу, а не так, как скажет мама.
– Я не вижу ни проблем, ни радостей в том, что я подросток. Ну а что в этом такого, я просто растущий человек. Это как понятие «девственность», кто-то это придумал, а теперь все об этом говорят. Я не отрицаю, что я отличаюсь от себя прежней, что я стану другой, но как-то меня это не волнует.
– Мне нравится, что дано больше свободы в действиях и выборе. Больше ответственности. Но это и минус одновременно. Меня отпускают гулять подольше, я могу поехать гулять в другой район города, мне доверяют какие-либо серьезные вещи.
– Все нравится. Сейчас будто мое время. Самое лучшее время.
– Мне нравится, что я меньше переживаю из-за учебы в последнее время, что я могу фильтровать информацию и выбирать, что достойно моего внимания, а что нет. Не нравится, что слишком много думаю и частые смены настроения, по не совсем понятным причинам, а еще что буду меняться.
– Страшно, все очень страшно, я боюсь задуматься, что будет дальше.
– Мне нравится возможность делать что угодно со своей внешностью, без каких-либо последствий, еще то, что мне доступна куча мест/кружков, где можно найти единомышленников. А еще билеты почти везде льготные. Теперь о плохом, эмоциональные качели и приближающиеся экзамены.
– Нравится, что я себя чувствую взрослой. Много делаю сама, хожу в гости или на ДР друзей сама хожу. Не нравится то, что из-за этого все считают, что я старшая и мне можно запрещать больше, чем моему младшему брату. Ему 8, а мне 10.
– То, что в моем возрасте начинают гнобить за что угодно. В первых классах всем все равно на твою расу, внешность, какие-то особенности и т. д., вы просто играете вместе, и все, сейчас все намного сложнее.
– Взрослые думают, что мы не имеем права на уважение, собственное мнение и самовыражение. Мы для них куклы. А еще учеба. Абсолютно все дети и подростки ненавидят школу. Но она удобна взрослым. Именно поэтому никто ничего не хочет менять… А еще мне страшно, что я не знаю, что будет дальше. Я не вижу плюсов быть подростком. Ведь я все еще ребенок. Мне страшно взрослеть. Я не хочу выходить в мир, полный ненависти к тебе, где ты все время один. Ребенком проще…
– Мне нравится, что в этот период ты меняешься. Не нравится сталкиваться с проблемами взрослой жизни и усложнением программы, то, как меняюсь я в плане характера.
– Все нравится: возможность наполнять свою жизнь интересными моментами, свободное время на новые хобби и общение с друзьями.
– Все нравится. Правда! Тебя все еще не воспринимают как взрослого, но ты уже не ребенок, что несет кучу плюсов; меняются интересы, занятия, точки зрения, начинается ЖИЗНЬ!
– Мне нравится, что я иногда все еще могу вести себя как ребенок и не брать на себя ответственность за это. Но, с другой стороны, очень часто раздражает, когда начинают поучать тому, что я сама прекрасно понимаю. Не дают свободы или права делать выбор. Считают меня глупым и безответственным человеком, у которого «ветер в голове». В то время как мне часто хочется, чтобы мое мнение воспринималось всерьез и имело ценность для тех, кто старше меня, потому, что они часто возвышают себя надо мной из-за разницы в возрасте.
– Я не могу осознать, почему я как-либо поступаю, мне задают вопрос: почему ты так поступил? А я не знаю, что сказать. Это очень страшно. Еще тебя не воспринимают всерьез, а когда речь о проблемах, которые ты создал, то ты сразу во всем виновен…
Никто не расскажет о подростках лучше них самих. Часть, посвященная тому, «какие они», подходит к концу, дальше речь пойдет о родителях. Что сказать в финале, чем обобщить?
Очень хотят. И это легко заметить, на самом деле. Стоит только послушать любого подростка с интересом – и сразу слышно и видно. Младшие подростки делают это более бесхитростно, старшие – чуть сложнее. Но делают все.
Подростки рассказывают о себе историю. И эта история – про хорошего человека в плохих обстоятельствах. А иногда так хочется быть хорошим, что даже любые обстоятельства становятся благоприятными.
Непонятно? Поясняю.
Когда подростки говорят о себе и своей жизни, то подают информацию так, чтобы выглядело хорошо. Что все более-менее, что с родителями «норм», что со школой справляется, что о будущем «ваще» не думает и не парится. Что с друзьями «ок», нормальные ребята. Математичка дура, поэтому занижает оценки. «Да нравлюсь я себе!»
Глаза только грустные. И смотрят в сторону.
А потом оказывается, что родители не слышат совсем. Что толстый, низкий, худой, прыщавый не нравится никому. И себе. Что страшно до усеру, когда вспоминает, что через два года поступать, а он ни бум-бум. Что друзья – не друзья вовсе, приходится терпеть их тупые шутки, чтобы одному не ходить. Что не тянет по учебе, а школа хорошая, родители старались, устраивали. Херово, в общем-то, все.
Но очень хочется, чтобы было хорошо. И чтобы он – хороший. Уже в собственных глазах важно таким быть. Но сначала ищет подтверждение через отражение в глазах родителей, психолога, друзей. Это трудный путь. И, конечно, устает, выматывается, поддерживая привычные иллюзии. Просто не знает, как прийти к нормальному результату, и делает то, что может.
Вот это важно нам запомнить из всей главы: что подростки хотят быть хорошими! И для себя. И для нас. И для мира вообще. Это нормально. Но в их возрасте – очень-очень трудно.
Поэтому подростки чувствуют себя плохо, а истории рассказывают – замечательные. Но и мы можем для них сделать одну простую вещь: говорить и показывать, что они – хорошие. Это гораздо важнее, чем ткнуть носом, где у них не так. Без вас знают.
И ведь они и правда такие, вот в чем суть! Подростки – супергерои.
Я начинаю работу с любым подростком с убеждением, что он сам хочет справиться с проблемой, что у него более чем достаточно ресурсов, взрослости и ума, чтобы это сделать.
И вы не поверите, я постоянно угадываю. Мне раз за разом попадаются удивительные ребята. Сейчас расскажу про суперсилы, которые я наблюдаю у подростков во время работы. А вы можете примерить на себя, есть ли такие способности у вас:
– признать свои страхи и честно рассказать о них;
– заметить связь между состоянием и убеждением, что надо быть «хорошей девочкой»;
– принять, что родители неидеальны, и спокойно к этому относиться;
– признать свои ошибки;
– осознать и озвучить убеждения, на основе которых принимают решения;
– говорить о любви и отношениях;
– сказать, что сейчас чувствуют и отчего;
– искренне радоваться осознаниям;
– докопаться до истинных причин поведения и признать их;
– формулировать цели нашей работы;
– рефлексия! У них потрясающие способности к рефлексии;
– плакать, если грустно, больно или много напряжения;
– очень глубоко размышлять и рассуждать;
– говорить родителям, что им нужно к психологу;
– выполнять «домашку»! Каждый день от встречи до встречи;
– запрашивать обратную связь;
– накапливать осознания, которые выстрелят в свое время.
Конечно, подростки способны хитрить, отлынивать, отвлекаться, отмалчиваться, скидывать ответственность, забивать и т. д.
Но я верю, что первый список – настоящее, а вот это вот все, привычное нам, – игра. И если действовать, исходя из моей веры и убеждений, то оказывается, что подростки невероятно круты.
И все, что им нужно, чтобы показать свою глубину, крутость, осознанность, взрослость, искренность – хороший, доверительный контакт.
Попробуйте посмотреть на своего подростка моими глазами. Это прекрасно, правда.
А чтобы вам было легче это сделать – вспомните свой подростковый возраст, вспомните какой-то вывод, осознание или идею, которые пришли к вам тогда, а вы до сих пор этим пользуетесь.
Я, например, в подростковом возрасте осознал, что мне необходимо внимание и признание других людей. И что в любом моем выборе это важный фактор. Признал это как данность я несколько позже, но осенило меня именно в старших классах.