— Виктория Сергеевна, здравствуйте, — раздался утром тридцатого телефонный звонок. На дисплее высветился номер приемной гимназии.

— Здравствуйте, Дмитрий Степанович, — сразу же узнала директора. — Что-то случилось?

— Ничего не случилось, — быстро отозвался мужчина. — Как вы знаете, по правилам я не могу давать ваши контакты никому без вашего разрешения. Поэтому хочу уведомить, что уже дважды в гимназию звонила некая Ирина Ардашева и просила ваш телефон и домашний адрес. Лидочка, конечно же, не предоставила эту информацию, но дама настойчива. Хотел вас предупредить и спросить, может вы ее знаете, и Лидочка зря упорствует?

— Спасибо, Дмитрий Степанович, не ожидала, — выдохнула я, сонливость с меня тут же слетела напрочь. — Не давайте ей мой адрес, не нужно. От этой женщины я не жду ничего хорошего. Еще раз спасибо, что вы меня предупредили.

— Не за что, Виктория Сергеевна. Отдыхайте. Кстати, слышали наверное, что к нам на практику уже дважды приходила студентка из пединститута, Олеся Викторовна. Работать полный день она еще долго не сможет, а вот заменить вас иногда, в экстренной ситуации, — голос его посуровел, — это можно. Так что не загоняйте себя, Виктория Сергеевна.

— Спасибо, — голос охрип, на глаза навернулись слезы. — Спасибо, Дмитрий Степанович. С наступающим вас, пусть Новый год принесет в вашу жизнь чудо!

— И вас с наступающим, Виктория Сергеевна, отдыхайте.

Положила трубку и снова легла в кровать. Что матери Вадима от меня нужно? Она вроде даже не родная ему, приемная. Хотя, как можно неродной назвать женщину, что воспитывала с пяти лет?

— Викуль, ты проснулась уже? — в комнату заглянула мама. — Вставай, хватить валяться, на рынок поехали.

— Так вроде купили уже все, что нужно, — попыталась вяло возразить.

— Все, да не все. Людка говорит, гусей деревенских по четыреста рублей продают, хочу гуся на стол! Так что хватит валяться, собирайся живее.

— Я тоже хочу гуся, — вот вчера еще не хотела, а сегодня хочу. Как представила крупную птичку с зажаристой шкуркой и начинкой из яблок и лимона… мммм… аж слюнки потекли.

На сборы не ушло много времени, вместо завтрака схватила крупный банан и поспешила к выходу. Папа машину уже завел и прогрел, мама чуть поругалась, что нормально не завтракаю, а утренний прием пищи самый важный…

До рынка добрались довольно быстро, но припарковаться здесь оказалось задачей непосильной. Поэтому папа нас высадил, а сам поехал искать свободное местечко. Мясные ряды в самой глубине, народу сегодня немеряно, несмотря на ранний час, но протолкались-таки. Гуси уже не по четыреста, а по четыреста пятьдесят, видимо, спрос повысил и цену, но очередь все равно заняли. Спустя десять минут ожидания нам достался большущий пятикилограммовый красавец, глядя на которого я разве что не облизывалась.

— Вот, а ты ехать не хотела, — пыхтела мама, засовывая птицу в прочную сумку. — Сейчас еще мандаринов свежих купим и можно возвращаться.

Мне вдруг пиликнуло сообщение. Достала телефон — неожиданно раньше срока привезли заказ из интернет-магазина, решила сходить забрать. Договорились с мамой созвониться, когда освобожусь. Она все равно не позволит мне тащить ни гуся, ни мандарины, как будто к себе в квартиру я продукты не ношу.

Заказ пришел в пункт выдачи неподалеку, в торговом центре. Перебежала дорогу на светофоре и поспешила в нужном направлении. На входе меня чуть не сбила мамочка с коляской, она ее толкала впереди себя, а сама болтала по телефону, не смотря по сторонам. На скользком тротуаре едва сумела с ней разминуться, но ноги уже поехали по льду, замахала руками, стараясь обрести опору, как вдруг кто-то подхватил, помог удержаться.

Шапка съехала на глаза, но спасибо я сказать успела. Добровольный помощник не отпускал, прижимая по-прежнему крепко. Стянула перчатки и сдернула шапку с головы, тряхнув волосами. Подняла глаза на спасителя и обомлела.

— Вадим? — уверена, глаза у меня сейчас напоминали рыбьи, настолько выпучены оказались от неожиданности.

— Вика… — выдохнул пораженно. Он тоже, видимо, до последнего меня не узнавал.

Женщина с коляской преспокойно удалялась все дальше от нас, даже не подозревая ни о чем. Она все также болтала по телефону, держа коляску одной рукой.

Высвободилась и отошла на шаг. Я тысячу раз представляла, что мы можем вот так просто столкнуться где-нибудь, продумывала, что скажу в этом случае, но сейчас все слова выскочили из головы. Я просто хлопала глазами и молчала. Вадим сверлил меня жадным взглядом. Он отмер первым.

— Как ты? — прокашлявшись, спросил мужчина. — Как дела?

— У меня все хорошо, спасибо, что помог. Я тороплюсь, так что… — и попробовала обойти Вадима, но он не дал. Поймал за руку, удержал, глядя прямо в глаза.

— Вик, давай пообедаем вместе, — предложил он.

— Нет, — резко мотнула головой. В груди рос тяжелый ком, который все сложнее оказалось сдерживать. Я боялась расплакаться прямо сейчас, перед ним. Поэтому и стремилась уйти как можно быстрее. Вадим поднял мою оголенную ладошку к лицу и подул горячим дыханием. Слезы все же полились у меня из глаз. Со злостью выдернула руку и снова попыталась уйти.

На этот раз Вадим не удерживал. Прошла сквозь вращающиеся двери и, не разбирая дороги, стала углубляться в недра торгового центра. Нашла свободную лавочку, плюхнулась на нее, дернула ворот тяжелого зимнего пальто, размотала шарф, закрыла лицо ладонями и разрыдалась.

— Девушка, что с вами? — возле меня присел взрослый мужчина, стараясь заглянуть в лицо. — Вам плохо? Помощь нужна?

— Нет, — замотала головой, не прекращая рыдать. — У меня все хорошо.

— Вижу я как хорошо, — проворчал мужчина, усаживаясь ближе. — Новый год — пора чудес. Знаете, а ведь желания, загаданные в эту пору, и правда исполняются. Со мной однажды такое приключилось! — И он принялся рассказывать, как несколько лет назад его жена прямо в канун Нового года попала в больницу, у нее подозревали страшную болезнь. Мужчина переживал, обошел все церкви, ставил свечки, молился за здоровье супруги. — Дети все понимали, чувствовали, но я не мог с ними даже поговорить. Мне было страшно, — рассказывал незнакомец. — Тогда самый маленький, Ярик, ему было тогда шесть, предложил написать деду Морозу и попросить, чтобы мама выздоровела, чтобы с ней все было хорошо. Мы все писали это письмо, — улыбнулся своим воспоминаниям мужчина. — Это было довольно длинное послание, шедшее прямо из души нашей семьи. Письмо, к слову, я так и не отправил, потому что на следующий день, как раз когда собирался это сделать, позвонила моя Светочка и срочно вызвала в больницу. Голос у нее был до того взволнованным, что я испугался еще больше. Не взял никого из детей, плакал всю дорогу, пока ехал. От страха, от отчаяния… Она оказалась беременна, представляете? Никакая не опухоль, как нам говорили, она оказалась беременна.

Я заслушалась, забыла про слезы, смотрела на мужчину, раскрыв рот.

— Спасибо, — выдохнула, небрежно вытирая лицо.

— Не за что, милая, — рассмеялся собеседник. — Главное, что вам полегчало.