Рассматривать историю военного использования космического пространства нельзя в отрыве от основных положений международного космического права.

Впервые вопрос о государственном суверенитете над воздушным пространством был определен статьей I Парижской конвенции о воздушной навигации от 13 октября 1919 г. – первой многосторонней конвенцией, трактовавшей проблему суверенитета в воздушном пространстве.

Позже эта статья была подтверждена многосторонней Чикагской конвенцией о международной гражданской авиации от 7 декабря 1944 г. Статья 1 этой конвенции констатирует: «Договаривающиеся Государства признают, что каждое Государство имеет полный и исключительный суверенитет в отношении воздушного пространства над его территорией».

Замечу, что в этих документах отсутствуют определения понятия воздушного пространства и его высотной границы. Между тем именно с этим обстоятельством связаны главные трудности решения проблемы действия суверенитета в надземном пространстве.

Что такое воздушное пространство в смысле действующих норм современного международного права? С помощью каких критериев (физических или каких-либо иных) следует отграничить (в целях правового регулирования) воздушное пространство от пространства космического? Как высоко протирается воздушное пространство, а следовательно, и государственный суверенитет, неразрывно связанный с ним нормой действующего международного права? Где начинается, с правовой точки зрения, космическое пространство? Чем различаются статусы воздушного и космического пространств, а также характер правового регулирования деятельности в обоих этих пространствах?

В 1934 г. советский юрист Е.А. Коровин в статье «Завоевание стратосферы и международное право» утверждал, что никакого различия, с точки зрения международного права, между слоями атмосферы, расположенными на разных высотах, не существует (тем более что и физические границы между ними практически неуловимы) и что поэтому суверенитет «подлежащего» государства распространяется в равной мере и на тропосферу, и на более высокие слои атмосферы.

Весьма любопытна точка зрения американского профессора Дж. Купера. В январе 1951 г. в докладе, прочитанном в Свободной школе права в городе Мехико, он указывал, что максимальной высотой, на которую в принципе мог бы быть распространен государственный суверенитет, является высота в 160 тыс. миль. На этой высоте, по его данным, запущенная с Земли ракета покидает сферу преобладающего притяжения Земли и переходит в сферу преобладающего тяготения Солнца. Притязания на продление суверенитета вплоть до границы тяготения теоретически могли бы основываться, по мнению Купера, на старой концепции Уэстлейка о праве государства принимать меры к самозащите от угрозы «падения» любых тел сверху на его территорию (тело, поднятое на высоту свыше 160 тыс. миль, или 256 тыс. км, теоретически уже не может само по себе «упасть» на Землю).

Как видим, теоретически это предложение хорошо обосновано, но практически невыполнимо.

И вот сам Купер изменил свои взгляды и в 1956 г. выдвинул новую теорию о том, чтобы в надземном пространстве различать три зоны с неодинаковым правовым режимом: 1) зону полного государственного суверенитета – до высоты, на которую могут подняться воздушные аппараты; 2) примыкающую зону, которая простиралась бы до высоты в 600 миль (первоначально Купер предлагал 300 миль), и в которой космические аппараты невоенного назначения пользовались бы свободой подъема и спуска; 3) дальнейшее свободное космическое пространство.

Самое любопытное, что вопрос о высоте, где начинается государственный суверенитет, до сих пор (на декабрь 2009 г.) так и не разрешен. Правда, ряд стран утверждают, что ею является высота в 100 км. Связано это в первую очередь с тем, что высота выше 40 км, то есть стратосфера, и до нижних орбит ИСЗ, то есть примерно 160 км, пока не используется ни в военных, ни в гражданских целях. Исключение представляют ракеты, выходящие в космос, и различные аппараты, входящие в нижние слои атмосферы после орбитального или суборбитального полёта.

Признание того, что в процессе космической деятельности могут возникать международные правоотношения, содержалось уже в резолюции Генеральной Ассамблеи ООН 1348 (XIII) от 13 декабря 1958 г., в которой отмечались «общая заинтересованность человечества в космическом пространстве» и необходимость обсуждения в рамках ООН характера «правовых проблем, которые могут возникнуть при проведении программ исследования космического пространства».

27 января 1967 г. СССР, США и Англия подписали «Договор о принципах деятельности государств по исследованию и использования космического пространства, включая Луну и другие небесные тела». Договор вступил в силу 10 октября 1967 г. К 2009 г. договор подписали свыше 90 государств.

Сразу стоит отметить, что в договоре и в современном международном праве до сих пор отсутствует определение термина «космическое пространство». Между тем оный термин в договоре 1967 г. упомянут 37 (!) раз. В резолюции Генеральной Ассамблеи ООН № 2222 от 19 декабря 1966 г. Комитету ООН по космосу было поручено начать «изучение вопросов относительно определения понятия космического пространства и использования космического пространства и небесных тел». Но, увы, как сказал дедушка Крылов: «Воз и ныне там».

Специальные принципы и нормы, относящиеся к ограничению военной деятельности в космосе, содержатся в Договоре по космосу, а также в некоторых многосторонних и двусторонних соглашениях в области сокращения и ограничения вооружений.

Наиболее далеко идущие запреты распространяются на Луну и другие небесные тела, которые в соответствии с Договором по космосу должны использоваться «исключительно в мирных целях» и где, следовательно, любая деятельность военного характера исключена. Иллюстративный перечень видов деятельности, запрещённых на Луне и других небесных телах, приведенный в ст. IV договора, включает установку ядерного оружия или любых других видов оружия массового уничтожения, создание военных баз, сооружений и укреплений, испытание любых типов оружия и проведение военных маневров. Допускается использование военного персонала для научных исследований или каких-либо иных мирных целей, а также использование любого оборудования или средств, необходимых для мирного исследования Луны и других небесных тел.

Примерный перечень запрещённых видов использования Луны и других небесных тел был дополнен и расширен в ст. 3 Соглашения о деятельности государств на Луне и других небесных телах 1979 г., где помимо уже перечисленных видов запрещённой деятельности упоминаются вывод на орбиту вокруг Луны или на другую траекторию полёта к Луне или вокруг нее объектов с ядерным оружием или любыми другими видами оружия массового уничтожения, а также установка и использование такого оружия на поверхности Луны или в её недрах. В соглашении содержится также положение, специально запрещающее угрозу силой или применение силы, а также любые другие враждебные действия или угрозу совершения враждебных действий на Луне или с использованием Луны.

Что касается космического пространства в целом, в том числе «ближнего космоса», находящегося в непосредственной близости от Земли, то здесь не существует полного запрета военной деятельности. Среди частичных мер, ограничивающих военное использование космоса, важнейшее значение имеет обязательство участников Договора по космосу не выводить на орбиту вокруг Земли любые объекты с ядерным оружием или любыми другими видами оружия массового уничтожения и не размещать такое оружие в космическом пространстве каким-либо иным образом (п. 1 ст. IV).

В соответствии с общепринятым толкованием термин «оружие массового уничтожения» охватывает такие виды оружия, как ядерное, химическое, биологическое и другие сравнимые с ними по разрушительному и поражающему действию виды оружия, в том числе и те, которые могут быть созданы в будущем. Размещение всех этих видов оружия на орбите вокруг Земли или «каким-либо иным образом» в космическом пространстве запрещено.

Вместе с тем за пределами этих запретов остаются существующие и разрабатываемые виды оружия, которые не охватываются понятием «оружие массового уничтожения».

Впервые порядок международной регистрации космических объектов был установлен резолюцией Генеральной Ассамблеи ООН 1721 В (XV) от 20 декабря 1961 г. В резолюции говорилось о том, что Генеральная Ассамблея ООН:

«1. обращается с просьбой к государствам, производящим запуск аппаратов на орбиту или дальше, незамедлительно предоставлять Комитету по использованию космического пространства в мирных целях информацию через Генерального секретаря для регистрации запусков;

2. предлагает Генеральному секретарю вести общедоступную регистрацию информации, предоставляемой в соответствии с пунктом 1».

В соответствии с этой резолюцией государства, запускающие космические объекты, с 1962 г. стали направлять в ООН на добровольной основе информацию о космических объектах, запущенных ими «на орбиту и дальше». Таким образом, в число регистрируемых в ООН космических объектов не входят метеорологические и геофизические ракеты. Отдел по вопросам космического пространства Секретариата ООН заносит получаемые от государств сведения в специальный реестр, а копии этих сведений рассылаются всем государствам – членам ООН.

Регистрация космических объектов в ООН носит характер централизованного учета космических объектов, запускаемых государствами и международными организациями, и обеспечивает, в случае необходимости, дополнительные средства идентификации таких объектов.

С вступлением в силу Конвенции о регистрации объектов, запускаемых в космическое пространство (15 сентября 1976 г.), национальная и международная регистрация космических объектов для участников этой конвенции приобрела обязательный характер.

Согласно конвенции, государство регистрации направляет Генеральному секретарю ООН сведения о каждом космическом объекте, занесенном в его регистр (название запускающего государства или государств, обозначение или регистрационный номер объекта, дату и территорию или место запуска, основные параметры орбиты, общее назначение космического объекта). Государство регистрации «в максимально возможной степени и в ближайший практически осуществимый срок» уведомляет Генерального секретаря ООН об объектах, которые больше не находятся на орбитах вокруг Земли. К информации, содержащейся в реестре ООН, обеспечивается полный и открытый доступ.

С регистрацией космического объекта связаны определенные юридические последствия как для самого космического объекта, так и для его экипажа.

В ст. VIII Договора по космосу сказано, что «государство – участник Договора, в регистр которого занесен объект, запущенный в космическое пространство, сохраняет юрисдикцию и контроль над таким объектом и над любым экипажем этого объекта во время их нахождения в космическом пространстве, в том числе и на небесном теле». Государство сохраняет свои суверенные права в отношении своих космических объектов и их экипажей во время их пребывания в космическом пространстве и на небесных телах.

Договор по космосу устанавливает также, что права собственности на космические объекты «остаются незатронутыми» как во время их нахождения в космическом пространстве, так и после их возвращения на Землю. Иными словами, космические объекты и их составные части во время пребывания в космосе и после их возвращения на Землю принадлежат тем же государствам, юридическим или физическим лицам, которым они принадлежали до полёта.

Из ст. VIII Договора по космосу вытекает, что юрисдикция и контроль государства регистрации в отношении экипажа не ограничиваются только рамками самого космического объекта. Поскольку в тексте статьи говорится о юрисдикции и контроле над экипажем космического объекта (а не над экипажем, находящимся на борту космического объекта), юрисдикция и контроль государства регистрации распространяются на членов экипажа не только во время их пребывания на борту космического объекта, но и при их выходе в открытый космос, нахождении на небесном теле за пределами своего корабля или станции.

Вопрос о том, какое государство может осуществлять юрисдикцию и контроль над космическим экипажем в случае его аварийного приземления на зарубежной территории или в открытом море, а также во время пролета космического корабля через воздушное пространство другого государства и над открытым морем, до сих пор не урегулирован специальными нормами международного космического права. На практике это означает, что при аварийном приземлении на чужой территории на осуществление юрисдикции и контроля над космическим экипажем могут одновременно претендовать несколько государств. Вместе с тем очевидно, что космонавты не могут рассчитывать на иммунитет от юрисдикции государства, в пределах территории которого они находятся, если их действия представляют угрозу безопасности этого государства.

Обеспечение непрерывной и высококачественной связи космического объекта с центром управления космическими полётами и пунктами наземно-измерительного комплекса является непременным условием нормальной работы экипажа космического объекта в обычной обстановке и становится жизненно важным фактором в аварийной ситуации. Распределением полос радиочастот на международной основе для различных видов космической деятельности с целью предотвращения взаимных помех и нарушений радиосвязи уже на протяжении многих лет занимаются Международный союз электросвязи (МСЭ) и подчиненные ему органы. Регламенты радиосвязи, вырабатываемые на всемирных административных радиоконференциях МСЭ, приобретают силу международного договора и в части, касающейся космической радиосвязи, должны рассматриваться как один из источников международного космического права.

Международное право гарантирует право исследования космического пространства любому государству. В этом отношении все попытки США запретить запуски искусственных спутников Земли КНДР, Ирану и другим странам абсолютно незаконны.

Как видим, существующее международное космическое право довольно несовершенно.

Оно не запрещает использование всех видов вооружений, за исключением оружия массового поражения. Ничего не говорится об «инспекциях» чужих космических аппаратов, допустимом расстоянии приближения к чужим космическим аппаратам и т. д.

31 августа 2006 г. президентом США был одобрен документ под названием «Национальная космическая политика США 2006 г.».

Этот документ пришел на смену Национальной космической политике, одобренной 14 сентября 1996 г. президентом У. Клинтоном в директиве /NSC–49/NSTC–8, и внес в нее существенные изменения. Ключевой особенностью Национальной космической политики 2006 г. является закрепление в ней положений, открывающих возможности для милитаризации космоса и провозглашающих право США частично распространить национальный суверенитет на космическое пространство. Рассмотрим наиболее спорные положения указанного документа

В абзаце 2 раздела 1 Национальной космической политики 2006 г. указывается: «Свобода действий в космосе так же важна для США, как мощь на море и в воздухе».

Раздел 2 документа перечисляет принципы деятельности США в космосе:

«– Соединённые Штаты привержены принципу исследования и использования космического пространства всеми нациями в мирных целях и в интересах всего человечества. В соответствии с этим принципом, “мирные цели” предполагают возможность для США осуществлять действия, связанные с обороной и разведкой для обеспечения своих национальных интересов;

– Соединенные Штаты не признают претензий любого государства на распространение его суверенитета на космическое пространство, небесные тела или их часть, и не признают любые ограничения фундаментального права Соединенных Штатов осуществлять деятельность и получать информацию в космосе;

– Соединенные Штаты будут стремиться к сотрудничеству с другими нациями в процессе мирного использования космоса в целях увеличения выгод от использования космоса, содействия исследованию космоса и защиты и продвижения свободы по всему миру;

– Соединенные Штаты признают право на свободный пролет и осуществление деятельности в космосе космическими системами без каких-либо вмешательств. В соответствии с этим принципом, Соединенные Штаты рассматривают любое целенаправленное вмешательство в работу их космических систем как ущемление своих прав;

– Соединенные Штаты рассматривают космическую инфраструктуру – включая наземные и космические сегменты и связь между ними – как критически важную для своих национальных интересов. В соответствии с этой политикой, Соединенные Штаты будут: охранять свои права, свою инфраструктуру и свободу действий в космосе; убеждать или принуждать другие страны воздерживаться от нарушения этих прав или от создания инфраструктуры, способной воспрепятствовать реализацию этих прав; принимать меры, необходимые для защиты своей космической инфраструктуры; отвечать на вмешательство; и, если понадобится, отказывать противникам в праве на использование космической инфраструктуры в целях, враждебных национальным интересам США;

– Соединённые Штаты будут препятствовать формированию новых правовых режимов или других ограничений, которые запрещают или ограничивают для США доступ в космос или использование его. Предлагаемые соглашения или ограничения в области разоружения не должны ограничивать права Соединенных Штатов на осуществление исследований, развитие, испытание, осуществление операций и другой деятельности в космосе в национальных интересах США».

В качестве первой «фундаментальной цели» космической политики США документ указывает следующее: «Укрепить космическое лидерство нации и гарантировать, что в необходимые сроки космическая инфраструктура может быть использована для продвижения интересов США в сфере национальной безопасности, государственной безопасности и для обеспечения целей внешней политики США».

Ряд положений Национальной космической доктрины 2006 г. в определенной степени конфликтуют с принципами, закрепленными в соответствии с п. 4 Декларации правовых принципов, регулирующих деятельность государств по исследованию и использованию космического пространства 1963 г. и ст. III, IV Договора о принципах деятельности государств по исследованию и использованию космического пространства, включая Луну и другие небесные тела 1967 г., ратифицированного США.

Положение Национальной космической доктрины 2006 г., которое гласит: «Соединенные Штаты будут препятствовать формированию новых правовых режимов или других ограничений, которые запрещают или ограничивают для США доступ в космос или использование его. Предлагаемые соглашения или ограничения в области разоружения не должны ограничивать права Соединенных Штатов на осуществление исследований, развитие, испытание, осуществление операций и другой деятельности в космосе в национальных интересах США», – в существенной мере противоречит положениям международных документов.

В частности, оно утверждает примат прав Соединенных Штатов на действия в космосе в своих национальных интересах над обязательствами по международному праву, что противоречит положениям ст. III Договора 1967 г.: «Государства – участники Договора осуществляют деятельность по исследованию и использованию космического пространства, в том числе Луны и других небесных тел, в соответствии с международным правом, включая Устав Организации Объединенных Наций, в интересах поддержания международного мира и безопасности и развития международного сотрудничества и взаимопонимания».

Фактически США присваивают себе право ограничивать космическую деятельность и доступ других к космосу других государств.

В статье «Почему опасно размещать оружие в космосе»[48] Александр Яковенко писал: «Сегодня в космической деятельности в той или иной степени участвуют более 130 государств. Они имеют либо собственные космические программы, либо разрабатывают программы использования информации от космических средств, в том числе при решении задач обороны.

Однако оружие в космосе до сих пор не размещалось, и сейчас его там нет. Это стало результатом целого ряда международных договоренностей. Так, например, в свое время СССР выступил инициатором заключения договора о частичном запрещении ядерных испытаний в атмосфере, в космическом пространстве и под водой 1963 г. Этот договор вошел в историю как Московский. За ним последовали договор по космосу 1967 г. и соглашение о деятельности на Луне 1979 г.

Вместе с тем существующая в настоящее время международно-правовая база в этой области регулирует лишь отдельные аспекты использования космического пространства в военных целях, и её явно недостаточно для предотвращения появления в космосе других видов оружия.

Почему размещение оружия в космосе так опасно? Дело в том, что вывод в космос систем оружия различного назначения может привести к подрыву всей существующей структуры договоренностей по ограничению вооружений, прежде всего в ракетно-ядерной сфере…

Размещение оружия в космосе оказало бы серьезное влияние на военно-стратегический баланс, создало бы иллюзию возможности безнаказанного первого удара и многократно усилило бы значение фактора внезапности. Это признают все эксперты. Такое оружие поэтому было бы дестабилизирующим по своей сути, независимо от того, к какой категории его причислять – к наступательному или к оборонительному.

В Москве считают, что появление оружия в космосе не отвечает интересам международной безопасности. Исходя из этого, Россия последовательно проводит линию на предотвращение его размещения в космосе.

В частности, на 56-й сессии Генеральной Ассамблеи ООН в сентябре 2001 г. министр иностранных дел России предложил начать выработку всеобъёмлющей договоренности о предотвращении размещения в космосе оружия любого вида, неприменении силы или угрозы силой в отношении космических объектов. А также ввести мораторий на размещение в космосе боевых средств до достижения такой договоренности.

Возможные элементы упомянутой договоренности позднее были представлены Россией и Китаем уже на Конференции по разоружению (КР) в Женеве в июне 2002 г. Они предусматривают следующие ключевые обязательства:

– не выводить на орбиту вокруг Земли любые объекты с любыми видами оружия, не устанавливать такое оружие на небесных телах и не размещать такое оружие в космическом пространстве каким-либо иным образом;

– не прибегать к применению силы или угрозе силой в отношении космических объектов.

Хотел бы отметить, что предложенный Россией и Китаем документ не является готовым текстом будущего договора. Речь идет лишь о его основных элементах. Предстоит работа по наполнению документа конкретным содержанием. Российская сторона готова сотрудничать в этом направлении со всеми заинтересованными государствами, и такая работа уже ведется.

Так, в августе 2004 г. российской и китайской делегациями на конференции в Женеве подготовлены и распространены детализирующие материалы по вопросам верификации будущей договоренности по предотвращению размещения оружия в космосе. Они содержат также анализ существующих норм международного права, регулирующих военную космическую деятельность.

В качестве практического шага, обеспечивающего продвижение к договоренности о предотвращении размещения в космосе оружия любого вида, Россия планирует предложить проект резолюции Генеральной Ассамблеи ООН о мерах по обеспечению транспарентности и укреплению доверия в космической деятельности…

Развивая выдвинутое ранее предложение о введении моратория на размещение в космосе боевых средств, Россия в октябре 2004 г. на 59-й сессии Генассамблеи ООН заявила о том, что она не будет первой размещать оружие любого вида в космическом пространстве, и призвала все другие государства, обладающие космическим потенциалом, последовать её примеру в целях сохранения мирного статуса космоса.

Еще раньше, в 2002 г., Россия заявила о готовности пойти на практическую меру открытости и укрепления доверия в космической области: заблаговременно предоставлять информацию о предстоящих запусках космических объектов в России и их предназначении».

С вышесказанным можно только согласиться. Но, увы, слова представителя МИДа расходятся с конкретными делами того же министерства. Так, реакция РФ на выход США из договора о противоспутниковой обороне была более чем вялой.

Российский МИД никак не реагирует на угрозы США сбить северокорейский спутник при попытке вывода его на орбиту.

Нет никакой реакции по созданию в США «спутников-инспекторов». Что, РФ будет терпеть инспекцию своих военных и гражданских спутников или посылать вежливые ноты протеста?

Международное право или есть, или его нет! Давно бы пора как в Кремле, так и на Смоленской площади запомнить эту истину. «Осетрины второй свежести не бывает».

В космосе, равно как и на Земле, государства могут жить или согласно международному праву, или «по понятиям». После распада СССР в Вашингтоне вполне уверены, что США могут действовать «по понятиям», а РФ и другие страны – только по международному праву.

Не пора ли правительству РФ четко заявить, что оно по образцу США будет выполнять все статьи международных договоров, только если они соответствуют интересам «национальной безопасности России». Например, договор о нераспространении ядерного оружия. И если США будут продолжать считать себя свободными от соблюдения статей международного права, в отношении «плохих парней» – Саддама Хусейна, правительств Ирака, КНДР и др., то Россия вполне может аналогично поступить с ещё более мерзкими парнями, типа Зеленского.