Когда мисс Белинда увидела Поолу, она не заметила, как мисс Эбби, изящества ее фигуры и утонченности черт лица, но со своей обычной проницательностью отметила только грусть в глазах и трепет губ.

– Ты, стало быть, полюбила свою кузину? – спросила она.

Поола, не поняв причины этого замечания, вопросительно взглянула на свою тетку. – Молодые лица не бледнеют и блестящие глаза не туманятся без причины. Печаль по кузине может это объяснить…

– Кузина была очень добра ко мне, – перебила ее Поола. – Смерть ее была неожиданна и ужасна.

– Это правда, – ответила мисс Белинда, – и я ожидала найти тебя унылой и грустной, но не в тревожном и лихорадочном волнении.

Девушка вздрогнула и потупила глаза. Первый раз в жизни она старалась избежать проницательного взгляда тетки.

– Я могу это объяснить, прошептала она, – я испытала так много на этой неделе, мой отъезд был так неожиданен, что я сама не понимаю моих чувств. Я знаю только, что я очень утомлена и печальна, мне кажется, будто солнце никогда не засияет на меня.

– Ты что-то скрываешь от меня? – допрашивала неумолимая мисс Белинда.

– То, что я испытала на этой неделе, нельзя ни рассказать, – ответила Поола, опустив голову, – ни описать. На некоторые события нашей жизни душа ставит камень, который только ангелы могут откатить. Будущее открыто перед нами, не будем тревожить прошлого.

И мисс Белинда была вынуждена довольствоваться этим, чтобы не показать, как велико ее беспокойство.

Соседи и друзья, для которых продолжительное пребывание Поолы в атмосфере богатства и роскоши имело привлекательность запретного плода, несколько месяцев не оставляли бедную девушку в покое и ей потребовалось все ее самообладание, чтобы отвечать спокойно и прилично на их бесконечные расспросы. Но, наконец, самые ненасытные сплетницы удовлетворились, любопытство притупилось, и молодая девушка могла выдохнуть с облегчением.

Тем временем, те, которые действительно любили Поолу, не могли не заметить, что время и родной воздух прогнали бледность и уныние с ее лица, сделав его образцом свежести и какой-то духовной красоты. Отпечаток глубоких мыслей и высоких стремлений отражался на ее лице, и не было на нем никаких признаков пустых надежд или непонятых страстей. Мимолетный ветер сдул пену с чаши, но не тронул искрометного вина. Поола взглянула в лицо горю, но еще не была сжата в его неумолимых объятиях. Только два обстоятельства волновали ее: письмо от Сисилии и встреча на улице со старушкой, которая ходила в дом Джефы.

Во всем же остальном Поола была счастлива. Она уже не была одинока с природой. Леса, горы приобрели для нее человеческое значение. Из облаков выглядывали живые глаза, и в шелесте листьев, в журчании ручейка слышались человеческие голоса.

Тетки объяснили свое положение Пооле, и она выразила намерение стать учительницей. Но теперь они не хотели об этом слышать, и пока она помогала им по дому. Таким образом прошли летние месяцы и наступил сентябрь.

В деревне должен был пройти праздник, и Поола помогала в его подготовке. Эта мысль пришла ее тетке, и Поола отказаться не могла. Недавно она написала поэму и теперь обещала прочесть ее в обществе соседей и друзей, которые должны были собраться в доме сквайра в день праздника.

Многие потом долго вспоминали, как хороша она была в тот вечер.

Один очень дряхлый старик говорил потом:

– Теперь я знаю, как выглядят ангелы.

И никто не возражал ему, потому что на лице Поолы был свет, похожий на небесный, хотя сочиненная ею поэма относилась к глубоким земным страстям.

Когда она закончила чтение, раздался гром рукоплесканий, и она ушла скрыть румянец, вспыхнувший на ее щеках, на маленьком балконе, обвитом виноградными лозами. Вдруг кто-то дотронулся до ее руки, и тихий голос шепнул ей на ухо:

– Вы сами написали эту поэму?

– Да, ответила Поола, – почему вы спрашиваете об этом?

Женщина не отвечала.

– Вы верите такой преданности, – прошептала она, – вы думаете, что люди способны на такую самоотверженность! Вы написали о верности огненным пером, вы думаете, ваше сердце способно на подобные чувства?

Эти слова, сказанные тоном сдерживаемой страсти, изумили и взволновали Поолу. Наклонившись вперед, она старалась рассмотреть лицо женщины, говорившей с ней, но было слишком темно.

– Уверена в этом, – сказала Поола.

– Вы мне нравитесь, – прошептала женщина, – хотите прийти ко мне послушать историю, которая будет под стать вашей поэме?

– Если вы мне скажете, кто вы, – прибавила Поола, – я непременно приду.

– Я думала, что все знают, кто я, – сказала женщина, взяв Поолу за руку. – Всякий скажет вам, где живет Марджери Гемлин. Приходите, я буду ждать.

Кивнув головою со странной улыбкой, от которой ее престарелое лицо выглядело моложавым, она смешалась с толпой и исчезла с глаз Поолы.

Это была та самая женщина, посещения которой заброшенного дома Джефы оставались до сих пор неразгаданной тайной городка.