А вы будете называться священниками Господа, служителями Бога нашего будут именовать вас.

Решив получить разнообразный жизненный опыт, прежде чем остепениться, я провела свой первый учительский год в аризонской глубинке. Это было насыщенное и неспокойное время, но мне не терпелось отправиться на поиски новых приключений. В конце учебного года я поехала в Лос-Анджелес, чтобы работать на суповой кухне в неблагополучном районе.

Моя добрая подруга и мудрая наставница Анджела обняла меня на прощанье и сказала:

– Если вдруг пересечешься там с моим другом Джимом, передавай привет. Я не виделась с ним со школы и слышала, что он скатился на самое дно.

Мы обе улыбнулись, представляя себе огромный город и мои шансы столкнуться с Джимом – такие же эфемерные, как выигрыш в лотерею. Тем не менее я заверила Анджелу, что буду помнить о ее просьбе.

Следующий год был хлопотным, заполненным новыми дружескими связями, глубокими прозрениями и здоровым физическим трудом. Мне приходилось готовить и подавать еду людям из очередей, которые порой тянулись на целый квартал. Среди сотен голодных гостей были мужчины, которые приходили к нам в зимний период, а весной разъезжались в поисках работы для мигрантов. Встречались и молодые люди, полные надежд, уверенные, что вот-вот заявят о себе в Голливуде, а пока «временно» кормятся на кухне, чтобы не тратить быстротающие сбережения. Приходили пожилые, одинокие, растерянные и обиженные, и у каждого была своя особенная и трогательная история.

Мой первый год работы на кухне заканчивался. Я решила вернуться на Средний Запад, чтобы повидать родственников и разобраться с планами, прежде чем отправляться в новые странствия. Однажды утром, в свою последнюю неделю, я нарезала овощи для обеда. Я глубоко задумалась, а может быть, просто витала в облаках, пытаясь отвлечься от сомнений, вызванных предстоящим отъездом. В это время в кухню, пошатываясь, вошел мужчина. Выглядел он, пожалуй, старше своих лет. Надо сказать, что посторонним туда был вход воспрещен, но я так погрузилась в свои мысли, что не заметила его, пока он не заговорил со мной.

– Как вас зовут? – спросил он.

– Бернадетта, – рассеянно ответила я.

– Как святую, да? – хмыкнул он.

Я улыбнулась и пробормотала в ответ:

– Ага, как святую, – и продолжила резать овощи.

– Откуда вы приехали? – не отставал он.

– Из Аризоны. Я была там учительницей, – ответила я и назвала свою бывшую школу.

– Эй, так я ж оттуда родом, и в школе там учился! – воскликнул он. Я подняла голову и заметила, как просветлело его лицо.

К тому времени я уже вернулась в реальность.

– Не может быть, – отозвалась я, не особенно веря ему.

Он быстро назвал несколько имен, которые были мне незнакомы.

– А Анджелу вы знаете? – вдруг спросила я, прибавив ее фамилию.

– Конечно! – выпалил он. – Мы вместе учились в школе. В старших классах она была моей девушкой.

Не может быть!

– Как вас зовут?

– Да Джим я, – тихо ответил он.

Обеденный суп и мои обязанности мигом утратили всю важность.

– Не хотите написать Анджеле записочку? – предложила я. – Я перешлю ей.

Он кивнул, и я накрыла крышкой мусорный бак, чтобы получился импровизированный столик. Подтащила старый ящик для овощей вместо табурета. Джим сел, я выдала ему бумагу и карандаш и оставила наедине с его мыслями. Я вернулась к резке овощей, но то и дело поглядывала на Джима. Несомненно, этот разговор стал неожиданностью для нас обоих. Он вытирал слезы, медленно выписывая строчки.

На следующий день я отослала это письмо Анджеле. К тому времени как она написала ответ, отправив его до востребования на суповую кухню, я уже уехала.

В то лето я получила от нее весточку. Анджела писала, что Джим сел в первый же поезд до Аризоны, а по приезде сразу нашел Анджелу. Она так и не вышла замуж, и они продолжили свои отношения с того момента, на котором остановились в школе много лет назад.

Джим бросил пить и сумел восстановить свои навыки электрика полностью. Он снял небольшой домик и нашел работу. Наша с ним встреча была практически невероятной. Но Бог позаботился о том, чтобы она случилась.

Бернадетта Агронски