Сие же делаю для Евангелия, чтобы быть соучастником его.

Мне было пятнадцать, когда мой мир совершил мрачный поворот. Маме снова поставили онкологический диагноз. Первый раз это было ужасно. Тогда она перенесла операцию и химиотерапию и победила рак. А потом он вернулся.

Сейчас поводов для беспокойства было больше – и не только из-за болезни. Мама до сих пор платила за прежнее лечение, и новый недуг поставил ее на грань разорения. Мой отец умер несколько лет назад. Мать в одиночку пыталась оборонять нашу семейную крепость. Она зарабатывала слишком много, чтобы получать финансовую помощь, и слишком мало, чтобы самостоятельно оплачивать стремительно растущие медицинские счета. А я была недостаточно взрослой и не могла пойти работать.

Та зима стала худшей в нашей жизни. Денег, чтобы платить за электричество, не хватало, так что мы обходились без него. У нас была маленькая газовая плитка – единственный источник тепла, а сосед позволил подключить удлинитель к его домашней сети, чтобы в доме горела одна лампочка. Я спала на полу, придвигаясь к плитке, насколько было возможно без риска загореться. Мама ночевала в своей холодной комнате, укрытая всеми одеялами, какие мы сумели собрать.

Каждый день и каждую ночь мама молилась и часто просила меня молиться вместе с ней. Она благодарила Бога за блага, которые у нас были, за то, что мы есть друг у друга, и просила Его дать нам сил, чтобы пережить трудные времена. Она никогда не скатывалась до озлобленности, гнева или требовательности. Она верила, что Бог не оставит нас.

Я же совсем не была в этом уверена. Если Бог такой добрый и великий, то почему мы страдаем? Почему мама, которая ходила в церковь каждое воскресенье, как бы ни было холодно и как бы плохо она себя ни чувствовала, снова заболела раком? Иногда у меня не получалось молиться. Я гневалась на Бога и на весь мир. Жизнь просто была несправедлива.

Настал День Благодарения. Я обшарила кухню в поисках продуктов, надеясь найти забытую банку консервов. Чем дольше я искала, тем сильнее злилась. Этот шум, должно быть, разбудил маму, потому что она пришла в кухню, завернувшись в одеяло. Она встревоженно поглядела на меня и спросила:

– Малышка, что случилось?

Я огрызнулась:

– Я голодна, вот что!

Я злилась не на нее, а на наше положение. Я понимала, что веду себя по-свински, но не могла сдержаться.

Она протянула ко мне руки и сказала:

– Иди ко мне. Давай помолимся.

Я закатила глаза:

– Какой от этого толк!

Я понимала, что мои слова обижают ее, но была слишком расстроена.

Она смотрела на меня с печалью в глазах.

– Бог слышит наши молитвы. Мы одарены миллионом благ, стоит только присмотреться. Да, сейчас нам трудно, но Бог рядом, Он помогает нам пройти через беды. В чем бы мы ни нуждались, Бог об этом позаботится. Все, что от нас требуется – иметь веру. Надо молиться о том, что нам нужно, и Бог отзовется.

– Да ладно! – напустилась я на нее. – Если Бог такой замечательный, отчего же мы голодаем? Если Бог такой заботливый, почему мы замерзаем насмерть в собственном доме?

Видеть обиженное выражение на ее лице было невыносимо. Мне было тошно от того, что я кричала на нее, но я слишком злилась на Бога, чтобы остановиться.

– Эй, Бог! – завопила я в потолок. – Если ты такой всесильный и всемогущий, почему бы тебе не дать нам еды? Нет, правда – ведь нынче Благодарение, так пошли нам жирненькую сочную индейку со всем, что к ней полагается! Или мы недостаточно хороши для тебя, чтобы одарить нас едой?!

Я с презрением перевела взгляд на наш стол.

– Ага, я так и думала! Не вижу никакого праздничного ужина. А ты видишь? – насмешливо поддела я маму. Она стояла рядом, и слезы катились по ее лицу.

Мне было ужасно стыдно за то, что я наделала и наговорила, но я по-прежнему до безумия сердилась на Бога и наши печальные обстоятельства. Я бросилась прочь из дома. Распахнув дверь, я едва не столкнулась с мужчиной в синей рубашке, который держал в руках целую охапку коробок.

– О, как раз вовремя! – сказал он, входя в дом. – С Днем Благодарения вас обеих! – проговорил мужчина радостно, сгружая коробки на стол. – В этой большой коробке – индейка, разумеется, уже готовая. Здесь – картофельное пюре; в том контейнере подлива. Ах, да, тут тыквенный пирог и вот еще пирог с пеканом…

Уши мои словно внезапно забило ватой. Я больше не слышала ни слова из того, что он говорил. Я ощущала аромат индейки, гарниров, всей этой восхитительной еды. Я видела наш маленький стол, заваленный коробками.

– В общем, приятного вам праздника Благодарения. А теперь, мэм, распишитесь за доставку. – И он передал маме ручку и посмотрел на меня. Никогда в жизни я не видела такие ярких голубых глаз.

Уходя, посыльный коснулся моего плеча и сказал:

– Благослови тебя Боже, дитя мое.

Я стояла как громом пораженная, а он вышел из дома и закрыл за собой дверь.

Мне потребовалась пара секунд, чтобы выйти из ступора, а потом я метнулась за ним следом. Кто он такой? Кто прислал нам этот праздничный ужин? Должно же быть этому какое-то объяснение. Я выскочила на веранду, сбежала по ступеням, но поскользнулась и упала на обледеневшем крыльце. Поднялась, добежала до ворот в конце бетонной дорожки, вылетела на тротуар… Там не было ни одной машины.

Когда я вернулась, при тусклом утреннем свете стала заметна одна странность. На инее, покрывшем нашу дорожку, виднелась только одна цепочка следов. Я подошла ближе. Да, мои следы были единственными в нашем дворе.

Всякий раз, когда мне начинает казаться, что Бог слишком далеко, я вспоминаю тот День Благодарения и ангела, которого Бог послал, чтобы остудить мой гнев. Тот ангел – а я не сомневаюсь, что это был он, – показал нам, что Бог достаточно любит людей, чтобы посылать нам пищу в час нужды и возвращать веру в девичье сердце.

Синтия Билык