Птер снижался над бывшим фортом Штайгеров — Эйзенфаустрихтом, и я невольно поморщился от этого нелепого названия.

Надо всё-таки официально её переименовать в Эйзен, для порядка.

Для коротких перелётов Птер по-прежнему оставался оптимальным выбором. В отличие от сэра Костиуса и уж тем более его огненного собрата, он не требовал столько энергии.

Да и приземлиться на нём можно было где угодно, не опасаясь разрушить что-нибудь важное или повредить самого питомца. Дракон хоть и был величественным зрелищем, но для рутинных поездок явно избыточен.

Когда я увидел двор крепости, то окончательно убедился, что Костиуса сюда брать было нельзя. Этот точно что-нибудь раздавил бы.

Весь двор форта был завален металлическими громадинами. Те самые боевые големы Штайгеров, с которыми мы недавно вели знакомство в Рихтерберге и Турме.

Теперь они стояли и лежали здесь рядами, и зрелище было, надо признать, впечатляющее. Угловатые корпуса поблёскивали на солнце, а пустые прорези кабин зияли чёрными провалами, словно глазницы.

Я насчитал больше двух десятков. Неплохой улов.

Часть выглядела почти целой, другие явно прошли через мясорубку. Вмятины, прожжённые дыры, вывернутые под неестественным углом конечности. Но самые покалеченные экземпляры сюда, понятное дело, не дотащили. Те, видимо, разобрали ещё на месте боя, на запчасти. Разумно.

Птер аккуратно приземлился на единственном свободном пятачке и чуть не зацепил крылом ближайшего голема. Я соскочил с седла и огляделся.

В этот момент из кабины ближайшего голема послышался грохот и ругательства. Крышка люка с лязгом откинулась, и оттуда вывалился Арджун Сундарам. Лохматый, чумазый, с инструментами в руках и крайне расстроенным выражением лица.

— Максимилиан! — воскликнул он, увидев меня, но в его голосе не было и тени оптимизма. — Боюсь, порадовать вас пока нечем.

Учёный выглядел так, словно провёл в этой железной коробке целую неделю. Его обычно аккуратные волосы торчали во все стороны, лицо было испачкано машинным маслом, а некогда белоснежная рубашка превратилась в подобие промасленной тряпки. В руках он сжимал целый набор инструментов: отвёртки, плоскогубцы, какие-то специальные ключи.

— Не буду скрывать разочарования, — продолжил Арджун, вытирая пот со лба и размазывая при этом грязь ещё больше. — Эти проклятые машины…

Из соседнего голема раздался металлический скрежет, и показалась ещё одна фигура. К моему искреннему удивлению, это оказалась Лифэнь.

Хакерша выглядела не намного лучше Арджуна. Её фирменная чёрная футболка была покрыта какой-то технической смазкой, а косички прилипли к голове от пота.

За ней, изящно выплывая из кабины, появился её дух-дракончик. Маленькое создание заметно подросло с нашей последней встречи, теперь оно было размером примерно с крупную собаку, хотя до величины дракона её отца ему всё ещё было очень далеко.

Но даже в таком размере дракончик умудрялся выглядеть недовольным происходящим. Он фыркнул, будто бы стряхивая с себя пыль, которая, конечно же, не оседала на духе, и демонстративно отвернулся от всего этого технического безобразия.

— Лифэнь? Ты здесь? Я словно призрака увидел, — пошутил я. — Встретить тебя вне айти-лаборатории — это почти чудо. Что заставило покинуть родную стихию?

Хакерша криво усмехнулась, спускаясь с голема:

— К сожалению, мне пришлось приехать сюда лично. Удалённая работа с этими железяками оказалась невозможной.

Она махнула рукой в сторону рядов големов:

— Понимаешь, каждая из этих машин — это не просто кусок железа с двигателем. Это сложнейший комплекс взаимосвязанных систем. И никогда не знаешь, какой дефект или баг можно обнаружить в каждом отдельно взятом устройстве. Где-то глючит система наведения, где-то проблемы с энергораспределением. Но мне больше интересно другое…

Она хитро улыбнулась, а затем потёрла переносицу, оставляя на лице новый грязный след:

— Мне нужно было изучить их локальную сеть. Эти големы не работают изолированно. Они постоянно обмениваются данными между собой и с командным центром. Я надеялась через их систему связи пробиться к базам данных Штайгеров, но…

Лифэнь развела руками с досадой:

— Пока что ничего интересного найти не удалось. Более того, не получилось взломать через эти устройства их основные базы данных. Штайгеры оказались не такими уж простофилями в плане кибербезопасности.

Но, несмотря на очевидное разочарование, в её глазах горел азартный огонёк:

— Хотя, знаешь что? Впервые за долгое время у меня появился достойный противник. Их система защиты действительно хороша. Но я их всё равно уделаю! Это лишь вопрос времени.

Дракончик одобрительно пыхнул дымком, поддерживая решимость хозяйки.

Я с интересом наблюдал за этой картиной. Видеть Лифэнь в роли полевого техника было в новинку, обычно она предпочитала решать все проблемы удалённо, не покидая уютного кресла в своём кабинете.

— Значит, пришлось спуститься в окопы айти-войны? — пошутил я.

— Именно, — кивнула хакерша. — Иногда для победы нужно пачкать руки в буквальном смысле.

Я снова повернулся к Арджуну, который всё это время угрюмо стоял рядом, перекладывая инструменты из руки в руку:

— Ну а теперь расскажи мне подробнее, в чём именно проблема. Я понимаю, что без живого Штайгера эти машины запустить сложно, но наверняка есть какие-то нюансы?

Да, я действительно надеялся, что мы сможем найти возможность запустить големов и без прямого участия наших врагов. Несмотря на то, что я знал, что управление големами — уникальный дар Штайгеров, я также знал, что это техномагия. А она полна тонкостей и подводных камней. И, вполне может случиться так, что мы сумеем взломать даже нечто столь сложное, как големы.

Но наш учёный пока не был настроен также позитивно. Он тяжело вздохнул и положил инструменты на броню ближайшего голема:

— Да, к сожалению, без живого Штайгера эти машины превращаются в дорогой металлолом. Но дело не только в этом.

Он подошёл к открытой кабине и постучал по сложной панели управления:

— Видите вот эту систему? Она подключается одновременно к нервной системе пилота и к его энергетической структуре. Это не просто интерфейс управления, это полноценный симбиоз между человеком и машиной.

Арджун залез обратно в кабину и показал на множество тонких металлических усиков, которые должны были соприкасаться с телом пилота:

— Эти нейроинтерфейсы читают не только сознательные команды, но и подсознательные импульсы. Штайгер не просто управляет големом — он буквально становится им. Именно поэтому эти машины такие манёвренные и точные в бою.

— А энергетическая составляющая? — уточнил я.

— Вот тут самое интересное, — Арджун указал на ещё одну группу контактов. — Голем питается не только от внутренних источников, но и от самого пилота. Штайгер постоянно подпитывает машину своей магической энергией, а взамен получает расширенные возможности. Например увеличенную силу, скорость реакции, практически сверхчеловеческую координацию.

Он выбрался из кабины и посмотрел на меня с нескрываемой досадой:

— И вот в чём проблема — я просто не знаю, как воспроизвести эту связь. Можно, конечно, попытаться запустить голема в автономном режиме, но тогда он потеряет свою главную фишку — невероятную подвижность и точность. Превратится в обычную неповоротливую машину.

Арджун пнул ногой кусок металла, который валялся на земле:

— Я уже два дня не сплю пытаюсь найти хотя бы намёк на решение. Нащупать хотя бы направление в котором двигаться. Я перепробовал разные варианты подключения, изучил каждый провод, каждую микросхему. Но без живого Штайгера все мои усилия бесполезны.

Я задумчиво обошёл вокруг ближайшего голема, изучая его конструкцию. Машина действительно была впечатляющей. Каждая линия, каждый угол были рассчитаны на максимальную функциональность. Это была не просто боевая единица, а произведение военно-инженерного искусства.

— Знаешь, Арджун, — медленно произнёс я, — возможно, у меня есть идея.

Учёный мгновенно оживился:

— Какая? Я готов попробовать что угодно!

Лифэнь тоже подошла ближе, и даже её дракончик навострил ушки, словно понимая,

— Пока рано об этом говорить детально, — остановил я их энтузиазм. — Но суть в том, что нам нужно заменить Штайгеровскую биологическую систему чем-то своим.

— Но чем? — недоумённо спросил Арджун. — Вы же сами видели — это сложнейший нейромагический интерфейс! Его нельзя просто взять и…

— А что если можно? — перебил я. — Что если мы создадим собственную нервную систему для этих машин?

Лифэнь нахмурилась, явно пытаясь понять логику:

— Макс, ты хочешь создать искусственный мозг для голема? Это же невероятно сложно! Даже с моими навыками программирования…

— Не искусственный, — покачал я головой. — Органический. Только не человеческий. И не совсем живой, как вы понимаете.

Оба уставились на меня с недоумением.

— Арджун, а что ты знаешь о растительных химерах? — спросил я.

Учёный моргнул:

— Растительных? Ну… мы много работали вместе с Шарлоттой. Её Вьюнка…

Он резко замолчал, и я увидел, как в его глазах начало зарождаться понимание.

— Вы хотите… прорастить через голема какое-то растение? — медленно произнёс он.

— Именно. И у меня есть эксперт, который может нам в этом помочь. Лифэнь, свяжись с Шарлоттой. Пусть приезжает сюда как можно скорее.

* * *

Шарлотта прибыла в форт через три часа, и выглядела она явно взволнованной. Её обычно аккуратная причёска была слегка растрёпана, а в глазах читалось смешение любопытства и тревоги.

— Максимилиан, — обратилась она ко мне, едва выйдя из транспорта, — Лифэнь сказала, что вам нужна моя помощь с какими-то големами? Но я же никогда с техникой не работала…

— Зато ты работаешь с Вьюнкой, — улыбнулся я. — А это именно то, что нам нужно.

Я провёл её к ближайшему голему и кратко объяснил суть проблемы. Шарлотта внимательно слушала, время от времени заглядывая в открытую кабину и изучая сложные системы управления.

— Понимаю, — медленно сказала она, когда я закончил. — Вы хотите, чтобы растение заменило… как бы это объяснить… нервы?

— Ты быстро схватываешь, — одобрил я. — Именно так. Растение прорастёт через всю машину и создаст новую систему управления.

Шарлотта задумчиво покусала нижнюю губу, привычка, которую я у неё заметил ещё в первые дни нашего знакомства.

— Но это должно быть очень умное растение, — наконец произнесла она. — Оно должно понимать, что такое механизмы, энергия, движение…

— А Вьюнка разве не понимает? — спросил я. — Она ведь работает с инструментами, переносит предметы, выполняет сложные команды.

Глаза Шарлотты загорелись:

— Да! Она очень умная! И за время, что мы работаем вместе, она стала ещё умнее. Я даже не всегда понимаю, как она додумывается до некоторых решений.

Арджун скептически покачал головой:

— Но это же растение! Как оно может управлять сложными техническими системами?

Шарлотта повернулась к нему с неожиданной решительностью:

— А почему не может? Вьюнка уже управляет очень сложными вещами. Она знает, где какие комнаты в нашей резиденции, помнит лица всех людей, может отличить друга от врага…

— Это правда, — подтвердила Лифэнь, которая всё это время молча наблюдала за разговором. — Когда я заказываю доставку еды, Вьюнка никогда не ошибается с адресом. А ведь у нас десятки зданий на территории.

— Но голем — это не здание, — возразил Арджун. — Это сложная боевая машина!

Шарлотта подняла голову, и я увидел в её глазах ту же спокойную убеждённость, какая появлялась у неё всякий раз, когда она бралась за свои растения.

— Вьюнка же научилась понимать наше тело. Она может перенести человека и не сломать ему ребра. Значит, она уже чувствует, где можно сжать сильнее, а где нужно поосторожнее. Чем боевая машина устроена сложнее живого организма?

Арджун открыл рот, чтобы возразить, но передумал. Я наблюдал за ним и видел, как в его голове работают шестерёнки. Он, конечно, изначально настроился отмести идею как абсурдную, такой уж был у него рефлекс на всё непривычное. Но Арджун был слишком хорошим исследователем, чтобы отказаться от гипотезы, которую ещё не проверил. Это всегда подкупало меня в нём.

— Допустим, растение действительно может научиться управлять механизмами. Как именно мы это сделаем? Как объяснить ему, что такое голем? Это же не цветочный горшок и не дерево в саду.

Шарлотта улыбнулась. Той самой улыбкой, какая появлялась у неё, когда речь заходила о Вьюнке. Что-то среднее между нежностью к ребёнку и тихим упрямством.

— Не знаю. Но я попробую с ней поговорить. Она поймёт.

Арджун посмотрел на меня так, словно искал поддержки рационального человека против двух фантазёров. Я только развёл руками. У Шарлотты был свой способ работать с миром, и я давно перестал его недооценивать.

Следующие сутки мы потратили на подготовку эксперимента. Шарлотта вернулась в Рихтерберг за «подходящей веточкой» Вьюнки, как она выразилась, а Арджун с Лифэнь тем временем подготовили один из големов для эксперимента.

— Лучше взять тот, что меньше всего пострадал, — предложила хакерша. — Если что-то пойдёт не так, будет проще исправить.

— Согласен, — кивнул Арджун, выбирая голема в дальнем углу двора. — Этот почти не повреждён. Только небольшая вмятина на левой ноге.

Когда Шарлотта вернулась, она несла в руках то, что на первый взгляд казалось обычной веткой с листьями. Но при ближайшем рассмотрении становилось ясно, что это часть чего-то гораздо большего и сложного.

— Это не просто ветка, — пояснила она, заметив наши взгляды. — Это как… отросток Вьюнки. Он сохраняет связь с основным растением, но может работать самостоятельно.

— Как черенок для посадки? — уточнил Арджун.

— Скорее как… щупальце, — призналась девушка, слегка покраснев. — Звучит не очень красиво, но суть именно такая.

— Шарлотта, — уточнил я, — ты научилась этому сама?

— Да, — кивнула она, — я сначала научилась создавать мини-вьюнки. Отдельные организмы, рождённые от нашего большого материнского растения. Но потом, когда я научилась лучше контролировать свою магическую энергию, благодаря вашим подсказкам и урокам Ольги и Алины, тогда я начала думать, как сохранить связь.

— У тебя отлично получилось, — похвалил её я.

Дейтвительно, она удивила даже меня. Потому как ветка и впрямь не потеряла связь с Вьюнкой даже на таком расстоянии.

И сейчас это могло оказаться крайне важно для нас. Ведь Материнское растение находилось уже на очень высоком уровне развития. А значит шансы на удачный эксперимент повышаются. И не придётся долго ждать, пока мини-вьюнка адаптируется.

Лифэнь заинтересованно изучала отросток:

— А он может расти? Увеличиваться в размерах?

— Конечно. Особенно если его хорошо кормить, — ответила Шарлотта. — Но сначала мне нужно… как бы это объяснить… познакомить его с големом.

Она подошла к машине и осторожно положила ладонь на металлический корпус:

— Можно я сначала покажу ему, что это такое?

— Разумеется, — кивнул я. — Действуй как считаешь нужным.

Следующие полчаса Шарлотта методично обходила голема, касаясь различных частей и что-то тихо говоря отростку. Со стороны это выглядело странно, девушка разговаривала с веткой, словно с домашним животным.

— Видишь, это нога, — объясняла она. — Она должна двигаться вот так… А это рука. Ею можно хватать предметы…

Арджун сначала скептически наблюдал за происходящим, но постепенно его выражение менялось. Отросток в руках Шарлотты действительно реагировал на её слова — листья поворачивались, стебель изгибался, словно растение действительно изучало объект.

— Невероятно, — прошептал он. — Оно понимает?

— Вьюнка очень умная, — с гордостью ответила Шарлотта. — И очень любопытная. Ей интересно всё новое.

Лифэнь тем временем делала записи на планшете:

— Я фиксирую все этапы процесса. Если эксперимент удастся, нам понадобится инструкция для повторения.

Наконец Шарлотта заявила, что можно приступать к основной части. Она осторожно поместила отросток в кабину голема, позволив ему обвиться вокруг нейроинтерфейсов.

— А теперь самое сложное, — призналась она. — Мне нужно объяснить Вьюнке, что голем — это не враг, которого нужно пожирать, а новый вид тела, которым нужно научиться управлять.

— Как ты собираешься это сделать? — спросил я.

Шарлотта закрыла глаза и положила руки на металлический корпус:

— Как обычно. Попрошу её об этом.

Следующие несколько минут прошли в тишине. Шарлотта стояла неподвижно, касаясь голема, а отросток Вьюнки медленно распространялся по внутренностям машины.

Внезапно глаза голема вспыхнули тусклым зелёным светом.

— Система активировалась! — воскликнул Арджун, проверяя показания приборов. — Энергия течёт по всем каналам!

Голем дёрнулся, поднял одну руку, затем другую. Движения были неуверенными, словно кто-то впервые пробовал управлять незнакомым телом.

— Она учится, — прошептала Шарлотта, не открывая глаз. — Вьюнка изучает, как работают суставы, моторы…

Лифэнь быстро печатала, фиксируя каждое движение:

— Реакция на команды замедленная, но точная. Координация улучшается с каждой секундой.

Голем сделал первый неуверенный шаг, затем второй. С каждым движением его походка становилась увереннее.

— Но как же оператор? — спохватился Арджун. — Кто будет им управлять? Голем отторгнет любого другого мага, кроме Штайгера. Даже при том, что мы заставили его двигаться.

— А если мы полностью проигнорируем родную систему управления? — спросил я, — посадим туда обычное умертвие, которыми в отличии от Вьюнки, сможет управлять любой некромант.

— Может позовём Фреда? — предложила Лифэнь. — Он же самое развитое умертвие из всех, что у нас есть.

Я задумался. Идея была здравой. Фред действительно обладал необычным для умертвия интеллектом и способностью к обучению.

— Зови его, — решил я.

Через пару часов во двор форта вошёл Фред. Как всегда, он был безупречно одет и держался с достоинством. Увидев колоссального голема, который неуверенно переминался с ноги на ногу, Фред остановился и слегка наклонил голову, словно присматриваясь.

— Фред, — обратился я к нему, — нам нужно, чтобы ты попробовал управлять этой машиной.

Конечно, голосовая команда не требовалась. Но все мои ближайшие помощники относились к нему чуть ли не как к живому члену команды. И даже я был вынужден признать, что Фред давно стал чем-то большим, чем просто обычным умертвием. Он обрёл некое подобие разума, так что вполне заслуживал личного обращения. Вот и сейчас Фред понимающе кивнул и направился к кабине словно по собственной воле.

Шарлотта помогла ему забраться внутрь и показала, как правильно разместиться среди растительных отростков.

— Не переживай, — сказала она. — Вьюнка тебя не тронет. Она знает, что ты свой.

Фред невозмутимо кивнул. Страх был вообще ему не ведом. Если, это, конечно, не касалось Октавии.

Как только умертвие устроилось в кабине, произошло нечто удивительное. Движения голема резко изменились. Они стали плавными, уверенными, точными.

— Невероятно! — воскликнул Арджун. — Растение мгновенно адаптировалось к новому оператору!

Голем под управлением Фреда сделал несколько шагов, затем осторожно поднял с земли небольшой камень и аккуратно переложил его в другое место.

— Точность движений выше всех ожиданий, — быстро говорила Лифэнь, делая записи. — Координация на уровне опытного пилота!

— Как ощущения, Фред? — крикнул я.

Умертвие повернуло голову голема в мою сторону и медленно кивнуло. Видимо, всё в порядке.

Шарлотта сияла от гордости:

— Вьюнка действительно очень умная! Она поняла, что нужно делать!

Голем сделал ещё несколько движений. Наклонился, выпрямился, повернул голову. Всё выглядело естественно и органично. Затем поднял руку и показал большой палец вверх.

— Невероятно, — прошептал Арджун. — Это действительно сработало!

Лифэнь подняла голову от планшета и засмеялась:

— Жду не дождусь, когда мы используем этих големов против самих же Штайгеров! Представляю их рожи! Гюнтер облезет, когда узнает, что его уникальная технология не такая уж непостижимая!

Я тоже засмеялся. Надо ли говорить, что результатом эксперимента я был полностью доволен? При должном уровне знаний, умений и отсутствии страха пробовать что-то новое, некромантия могла предложить самые невероятные решения для, казалось бы, неразрешимых проблем.

А моих врагов ждёт очередной сюрприз.

В подтверждение моих слов, голем под управлением Фреда поднял руку в победном жесте, а Вьюнка, словно разделяя общее ликование, выпустила из кабины несколько зелёных побегов с яркими цветами.

— Вот это я понимаю — украшение боевой машины! — рассмеялась Лифэнь.

— Фред у нас настоящий эстет, — хмыкнул я. — Видно, он решил и Вьюнку к этому приучить.