Я провела следующие пару дней, зарывшись в библиотеке, с головой в книгах и свитках. Максимиллиан больше не искал меня, и никто из его прихвостней не появлялся. Все они были заняты подготовкой к приезду военного агента императора, который должен был забрать поставку оружия в Люмину. Это знание лишь укрепило мою решимость — любая помощь, которую я окажу лорду Старкло, и его людям, приведет лишь к большему человеческому страданию.

Книги и свитки, которые я читала, подтверждали большинство того, что я уже знала — о Вечной Ночи, новых территориях, магической баррикаде ведьм и варварских законах, под которыми люди вынуждены были жить при правлении Владимира. Чем больше я читала, тем более убийственными становились мои чувства по отношению к вампирскому правителю. Как только я убью Себастьяна и разрушу его влияние на кланы ведьм, я мобилизую их и свергну Владимира. Вампирский король заплатит за свои преступления, но на моих условиях. Не на условиях Максимиллиана.

Тем не менее, я должна была признать, что, не посетив Тривэю, у меня было очень мало информации. Мне нужно было найти источник сведений о мире ведьм. Но с кем из тех, кто здесь, я могла поговорить, чтобы узнать инсайдерскую информацию о районе, когда тот был отрезан от остальной части Валентаэры?

Глубокое рычание отвлекло меня от мыслей, и я улыбнулась, когда Джинкс протиснулась между моими ногами, приветствовав меня. Она была моей единственной спутницей, свернувшейся клубком на кровати, чтобы я могла взять её, когда кошмары будили меня, или же составляла мне компанию, пока я бродила по библиотечным стеллажам, в поисках книг по истории и родословным. Я подняла кошку на руки и поставила её на стол, и она уронила перо на открытой книге передо мной.

Воробей, — подумала я, глядя на коричневое перо.

Я стиснула челюсти. Конечно. Шпион Максимиллиана наверняка обладал необходимыми знаниями или знал, где их найти. Я подняла перо за его конец и вертела его между пальцами. Но как я могла быть уверена, что могу доверять его информации? Он был лоялен своему Сиру, а не мне, и, возможно, расскажет мне всё, что, как ему кажется, заставит меня помочь Максимиллиану, а не правду.

Джинкс прыгнула с стола и снова потрепала меня за ногу.

— Ещё одна экскурсия? — спросила я, потягивая её за подбородок. Она наклонила голову, позволив мне отвлечься на минуту, но тут же отмахнулась от моей руки.

— Ладно, — пробормотала я, оставив книги позади. Я ожидала, что она поведет меня к очередному секретному проходу, но вместо этого она направилась прямо на улицу и к тренировочному комплексу. Подходя к входу, она снова потерлась о мои ноги, и её тело расплылось в ленты тени, которые обвили меня, сливая мою форму с ночной тьмой.

— Ах, значит, мы идем на разведку.

Я проскользнула на территорию комплекса, теперь невидимая для случайных наблюдателей, пока держалась в тенистых уголках. Это была обширная площадка с тщательно вымощенной землей, окруженная высокими, обветшавшими деревянными заборами, которые, казалось, поглощали звуки города за пределами. Прочные столбы торчали из земли с промежутками, на каждом из которых были прикреплены различные тренировочные снаряды: мечи, щиты и более экзотические оружия, некоторые из которых я даже не могла назвать. С одной стороны двора была построена серия препятствий: деревянные балки для баланса, веревки для подъема и стены разных высот, предназначенные для проверки ловкости и силы. За ними стояли мишени для стрельбы из лука, их поверхности были покрыты вмятинами от постоянных ударов стрел.

Движение в центре двора привлекло моё внимание, и я заметила две фигуры, сражающиеся в большом открытом пространстве, предназначенном для тренировок рукопашного боя. Люций и Воробей, поняла я с неожиданным ударом в груди, приблизившись, чтобы получше разглядеть их. Я придерживалась краев, прокрадываясь между соломенными манекенами, которые использовались для отработки точности и улучшения навыков. Остановившись рядом с большим манекеном, одетым в толстую, защитную броню, я встала в его тени, чтобы наблюдать.

Оба вампира были без рубашек, и на их телах были татуировки, хотя они двигались слишком быстро, чтобы я успела рассмотреть рисунки. Одеты они были лишь в хлопковые штаны и ботинки, и их движения напоминали смертоносный танец, где сверкали мускулы и оружие. Люций махал боевым топором правой рукой, продолжая резкими ударами левой по лезвию своего предплечья. Его движения были разрушительными, каждый удар настолько мощный, что мог бы свалить воина одним лишь ударом.

Но Воробей с лёгкостью уходил от атак Люция. Его ухмылка была почти такой же острой, как и два клинка, которыми он владел с убийственной точностью, а движения — текучими, почти змеиными, когда он скользил внутрь и наружу из досягаемости более крупного вампира. Несмотря на меньший рост, Воробей встречал каждый тяжёлый удар Люция быстрыми, режущими выпадами своих мечей, отражая атаки с такой лёгкостью, что она обманчиво скрывала смертельную опасность каждого столкновения.

— Как думаешь, она вообще когда-нибудь выйдет из библиотеки? — спросил Воробей почти будничным тоном, вывернувшись из радиуса удара Люция.

Люций зарычал и обрушил на него серию мощных замахов.

— В тот день ты был с ней чересчур груб, — сказал он, врезав топором в клинки Воробья; между лезвиями брызнули искры.

Сила удара прокатилась гулом по тренировочному двору, но Воробей принял её с грацией танцора; его мечи отозвались высоким, чистым звоном.

— Я был ровно настолько груб, насколько требовалось, — возразил он спокойно, несмотря на ярость схватки. Он нырнул под очередной замах, и его клинки сверкнули в ответной атаке, которой Люций едва избежал. — Если бы я не связал её своей силой, она перебила бы всех четырёх вампиров на площади. И даже я не смог бы помешать слухам об этом дойти до императора.

— Возможно, — проворчал Люций, когда Воробей полоснул его по рёбрам. Он опустил клинок, встроенный в наруч — вамбрас¹⁷, — чтобы отбить удар, затем развернулся и снова обрушил топор. — Но теперь она ещё сильнее убеждена, что мы — враги. Я видел, как загорелись у неё глаза, когда Элиза показала ей оружейную и тренировочные площадки, а она к ним так и не притронулась. Она нас боится.

Я моргнула. Люций наблюдал за мной? Когда? Он был колоссален — около двух метров десяти и сложён, как крепость, — и я была уверена, что заметила бы его. Но, с другой стороны, он был вампиром. У них была пугающая способность сливаться с тенями — вне зависимости от размеров, без всякой магии. А территорию комплекса он знал куда лучше меня, включая бесчисленные укромные места, где можно было притаиться и следить, оставаясь невидимым.

Люций рванулся вперёд с такой скоростью, какая была бы невозможна для обычного человека его комплекции, но Воробей крутанулся в сторону прежде, чем тот успел донести удар.

— А тебе-то какое дело? — огрызнулся он, и его мечи стали размытым мерцанием, когда он парировал очередную серию атак. — Ты же с самого начала был против этого плана.

— Потому что я знаю, во что это может ему обойтись, — прорычал Люций. — Было бы лучше, если бы…

Ветер переменился, и оба вампира замерли: ночной сквозняк принёс к ним мой запах. Теперь, когда они остановились, я смогла разглядеть их татуировки в лунном свете. Я резко втянула воздух, увидев на руках Люция сложные племенные узоры: жирные, тёмные линии вились и закручивались вокруг мышц, вызывая в воображении волков, крадущихся на охоте. Я знала эти татуировки — в детстве я видела множество таких же меток. Люций был фераем, но не просто каким-то фераем: он принадлежал к племени Вольвенов, единственному месту, отмеченному на карте в землях фераев, которое всё ещё оставалось свободным от вампирского контроля.

Метки на бронзовой коже Воробья были совсем иными. Переплетающиеся волны и изображения морских существ покрывали его руки и торс, а на задней стороне плеча у него был набит воробей с широко расправленными крыльями — за ним поднималось маленькое солнце. Но на груди было самое разоблачительное: хвост русалки, обвитый вокруг чёрного якоря. Эмблема пиратов Чёрной Воды.

— Похоже, у нас есть зритель, — пропел Воробей, опуская меч. Его клыки сверкнули в ухмылке, когда он повернулся и посмотрел точно туда, где стоял я. — Почему бы тебе не выйти и не поиграть, Киска?

Я поморщилась, и тени, укрывавшие меня, стекли с тела, когда Джинкс снова приняла кошачью форму. Оба вампира вздрогнули, увидев, как она, вальяжно вышагивая, вошла в центр круга; хвост у неё ходил из стороны в сторону, а голова поворачивалась, пока она переводила взгляд с одного на другого.

— Кто это? — спросил Люций, широко распахнув янтарные глаза.

— Её зовут Джинкс, — сказала я и последовала за ней в круг, чуть раздражённая тем, что меня раскрыли. Мне отчаянно хотелось, чтобы Люций закончил фразу, объяснил, что он имел в виду. — Она моя спутница.

Воробей присвистнул и захохотал.

— У тебя есть кошка? Тогда прозвище, которое тебе дал Максимиллиан, становится ещё смешнее. — Он хлопнул себя по бедру, и плечи у него затряслись от смеха.

Люций нахмурился и опустился на корточки, почти присев на пятки.

— Но тебя не было пятьдесят лет. Как она могла выжить… да ещё и так долго?

Он протянул руку к Джинкс; когти блеснули в лунном свете. Я ожидала, что она презрительно отвернётся, но к моему удивлению она боднула его ладонь лбом, а потом потёрлась об него всем телом. Гигант-воин смягчился, поднял кошку, и в его глазах мелькнуло изумление, когда он устроил её в своих огромных руках. Золотые бусины в его косах тихо звякнули при движении, и я моргнула, осознав, что они вылеплены в виде декоративных волчьих голов.

— Она не обычная кошка, — объяснила я, пока он гладил её шерсть. — Я создала её своей теневой магией ещё ребёнком, потому что много времени проводила с фераями, и меня грызла зависть: я смотрела, как все мои друзья разъезжают по лесу на своих лютоволках-фамильярах. Мне тоже хотелось своего.

Люций едва не выронил Джинкс; она зашипела на него, когда он неловко перехватил её обратно.

— Ты… ты проводила время с моим… с племенем Вольвенов? — спросил он, а она уже спрыгнула из его рук и вернулась ко мне.

— Вот этого я о тебе не знал, — заметил Воробей. Он вытащил из голенища кинжал и теперь кончиком лезвия чистил когти, не сводя одного глаза с Джинкс. — Насколько мне удалось раскопать, ты родилась и выросла в клане Ноктюрн. Они обычно не позволяют юным ведьмам покидать клан, пока те не завершат своё первое Сумеречное Причастие.

Я пожала плечами.

— Я не как большинство ведьм, — сказала я, не желая выдавать ему больше о своём прошлом. Он и так знал слишком многое.

— Вот уж точно, — протянула Найра, и мы втроём обернулись: она уверенно шагнула на тренировочную арену. Я моргнула, увидев её в простой хлопковой тунике и штанах — разительно не похожей на те строгие, гладкие платья, которые служили ей чем-то вроде рабочей формы. Она поджала губы, разглядывая кошку, и добавила:

— У нас нет мяса, чтобы её кормить.

— Ей не нужна еда, — сказала я. Похоже, в отличие от Люция, любовь Найры к животным на кошек не распространялась.

— Отлично. А теперь, если вы не собираетесь спарринговаться, уходите. — Найра вытащила меч и указала на выход. — Это наш тренировочный час, а вы тратите его на всю эту бессмысленную болтовню.

Воробей фыркнул.

— Говорит та, что вошла на пятнадцать минут позже.

Найра помрачнела.

— Мы с Элизой весь день сбиваемся с ног, готовясь к приезду Виниция. Это более чем уважительная причина.

— Кто такой Виниций? — спросила я. Это был уже третий раз, когда они его упоминали, и мне хотелось понять, кто этот вампир, из-за которого столько нервов.

— Самовлюблённая змея, — прорычал Люций; глаза у него сверкнули.

— Также известная как Мастер над вооружением нашего высокочтимого императора, — закончил Воробей. — Он заведует оружием и закупками для флота Ноксалиса. Так что он регулярно наведывается на наши фабрики — проверять разработки и инспектировать поставки. Наша дорогая Элиза вкалывает круглые сутки над новым проектом эфирной пушки по любезному содействию Икара Стормвелдера, и старина Виниций приехал испытывать новый прототип.

У меня неприятно ухнуло в животе.

— Для чего эти пушки используют? — спросила я, хотя подозрение тяжёлым камнем уже тянуло ответ вниз.

Найра и Воробей обменялись многозначительными взглядами. Когда они не ответили, Люций взял слово:

— Магический щит, который защищает ведьм от вторжения, действует только на суше, — объяснил он. — С моря они всё ещё открыты для атак, и с тех пор как Владимир получил контроль над марисийским флотом после завоевания Хелиариса, он вовсю использует эти корабли, чтобы истощать прибрежную оборону Тривэи.

У меня внутри всё ухнуло вниз. Бухта Полумесяца находилась ровно посередине побережья Тривэи — в самом его центре. Наша связь с лунным циклом и приливами делала это место идеальным для ремесла, но она же делала нас уязвимее для морских атак, чем остальные кланы. Пираты Чёрной Воды заставили нас давным-давно выработать собственную морскую оборону, но есть разница — отбиваться от горстки пиратских кораблей и противостоять целому флоту. Как, во имя всех адов, Себастьян удерживал их всё это время?

— Значит, вы и правда помогали ему уничтожать мой народ, — сказала я, сжимая кулаки.

— У нас нет выбора, — огрызнулась Найра. — Мы все связаны кровной клятвой с императором, напрямую или через его слуг. Если не будем делать для него оружие мы — его сделает кто-то другой.

Я покачала головой.

— Я в это не верю. Должен быть другой выход.

— Он есть, — сказал Воробей.

У меня напряглась челюсть от той значимой ноты в его голосе. Ну да. Помочь Максимиллиану убить вампирского короля.

— И откуда мне знать, что Максимиллиан не продолжит этот террор уже сам — особенно когда у него уже есть для этого вся инфраструктура? — Я снова сжала кулаки. Он был таким равнодушным, когда я рассказала ему о несчастном рабе, которого хлестали кнутом на улице. Я не могла доверять ему — не могла верить, что он не повернётся против меня, как только я помогу ему взять власть. Как бы ни манило его предложение.

— С ней бессмысленно спорить, — сказала Найра, скрестив руки. — Ты вообще зачем сюда пришла? Ясно же, что не тренироваться. — Она окинула меня жгучим, уничижительным взглядом сверху вниз.

Я вспыхнула от смущения, — на мне было простое дневное платье цвета спелой сливы, и для спарринга оно, мягко говоря, не годилось. Но откуда мне было знать, что Джинкс приведёт меня именно на тренировочный двор?

— Я пришла сюда, потому что хотела спросить у Воробья, нет ли у него для меня какой-нибудь информации о Тривэе, — сказала я, глядя на разведчика.

Он наклонил голову набок, и мой взгляд сам собой зацепился за татуировку — пенистая морская волна взлетала по боку его шеи.

И только тогда до меня дошло, насколько странно: все эти вампиры так открыто носили на себе следы человеческого прошлого. Люций — с волчьими золотыми бусинами в волосах, Найра — со своей племенной кожей для верховой езды и картиной, которую держала в Башне, Воробей — с татуировками на шее, не скрывая. Ни один вампир, с которым я дралась прежде, не демонстрировал безделушек, связанных с жизнью до Обращения. Насколько я понимала, отказ от всех вещей и меток прошлого был обязательным условием, которое все Сиры требовали от кандидатов в Потомство перед тем, как они смогут пройти Обращение.

Так почему же Максимиллиан не требовал этого от своих вампирских детей?

— Понимаю, — Воробей приподнял брови. — И какую именно информацию ты ищешь?

— Любую, которая поможет мне правильно спланировать и осуществить свою месть.

Найра, по виду уже готовая схлопотать удар, открыла рот. Но Воробей оборвал её прежде, чем она успела снова попытаться выгнать меня.

— Знаешь что, — сказал он, вытаскивая один из своих мечей и протягивая мне. — Сможешь пустить кровь — расскажу всё, что захочешь знать.

Я поймала меч за рукоять на одном рефлексе и уставилась на клинок. Он был выкован из звёздной стали, почти неразрушимой руды, которую добывали в Кэйлум Крест Небесный Хребет) Ноксалиса. Серебристый металл мерцал в лунном свете слабым, не от мира сего, сиянием. Оружие было превосходным — выверенным до мелочей, безупречно сделанным, и я невольно залюбовалась им, даже понимая, откуда оно взялось.

— Мне кажется, это плохая идея, — сказала я, колеблясь.

— Вообще-то, по-моему, это отличная идея, — заявила Найра.

Она ухмыльнулась мне и заняла место у края круга, прислонившись к манекену, который выглядел так, будто его проткнули мечом раз несколько десятков.

— Если, конечно, ты не боишься, охотница.

Я окаменела.

— Ладно, — сказала я и крутанула меч в руке.

Люций отошёл от Воробья и присоединился к Найре, а Джинкс потерлась о мои ноги и громко замурлыкала в знак поддержки, прежде чем метнуться к исполинскому воину-вампиру и вспрыгнуть ему на плечо.

— Только без вашей телекинетической чуши, раз уж я не могу пользоваться магией.

— По рукам, — Воробей оскалился и вытащил свой меч, когда я пошла на него.

Он рванулся навстречу, описав клинком широкую дугу перед собой. Я подпрыгнула, уходя от удара, и обрушила заимствованный меч сверху вниз. Наши лезвия столкнулись с ярким звоном, и Воробей ухмыльнулся, когда я отшатнулась, потеряв равновесие.

— Заржавела, а? — пропел он, легко отбивая мои следующие два удара.

Его клинок был размытым серебряным росчерком — насмешкой над моими замедлившимися рефлексами. Я стиснула зубы, игнорируя поддёвки, и сосредоточилась на ответе. Мечи не были моим любимым оружием, но Себастьян научил меня обращаться почти с любым клинком, и годы тренировок начали возвращаться. Сработала мышечная память, кровь прилила к венам, и ритм боя — знакомый танец стали и стратегии — снова ожил во мне.

Выражение лица Воробья изменилось: насмешка уступила место сосредоточенности, когда я ускорилась, заставляя его работать серьёзнее. Я крутилась, делала ложные выпады, больше не только защищаясь, но и переходя в наступление. Наши мечи звенели в ночи, создавая металлическую симфонию, которая становилась всё быстрее и яростнее.

— Что такое, Воробей? — поддела я, обрушивая на него град ударов, которые одновременно прикрывали и теснили его. Он шагнул в сторону — едва-едва, — чудом избежав рассечения руки. — Есть ещё замечания в мой адрес, или у тебя язык отняло?

Воробей рассмеялся, и, кажется, я даже услышала, как за моей спиной хмыкнул Люций.

— Ты не безнадёжна, — признал Воробей, одновременно направляя удар мне в голову. — И, признаться, я не ожидал, что ты окажешься такой быстрой. Не знал, что ведьмы могут тягаться со скоростью вампиров.

Я нырнула под удар и, разворачиваясь, пошла в контратаку. Но в тот миг, когда я вскинула меч, мой взгляд встретился с глазами Максимиллиана — он стоял у самого входа в тренировочный двор и наблюдал.

Даже с другого конца площадки его взгляд прожигал меня насквозь. И у меня перехватило дыхание от неожиданного восхищения, отразившегося на его лице.

И именно в этот момент Воробей ударил.

— Китана! — вскрикнула Найра.

Лезвие Воробья впилось в меня. Огонь полоснул по левой стороне груди, и я обернулась — он уже отшатывался назад, на лице застыл ужас. Было ясно: он ждал, что я поставлю блок, и в последний миг попытался увести клинок в сторону, когда понял, что я отвлеклась.

Я вскрикнула от шока, когда кровь брызнула дугой, и выронила меч, вцепившись в рану.

Несколько капель попали Воробью на лицо, но он, похоже, этого даже не заметил — отбросил собственное оружие и рванул ко мне.

— Мне так жаль… — начал он.

Но его язык машинально скользнул по крови на губах — и слова оборвались.

Его лицо изменилось в одно мгновение. Глаза распахнулись — в них вспыхнули одновременно изумление… и голод.

Меня пронзило дурное предчувствие, когда его радужки вспыхнули, сменив небесно-голубой на алый.

— Не подходи, — сказала я дрожащим голосом, подхватывая меч.

Кожа у меня покрылась мурашками, когда его клыки с щелчком выдвинулись, и я подняла клинок, готовясь драться за свою жизнь.

Но в тот самый миг, когда Воробей прыгнул вперёд, в его бок врезалась размытая тень.

Грохот прокатился по тренировочному полю, и я вскинула руку, когда в лицо ударило облако пыли.

Когда оно рассеялось, я увидела Максимиллиана, прижимающего Воробья к дальней стене. От него исходила ярость. Он стоял твёрдо, непробиваемой преградой между мной и обезумевшим от крови вампиром, который ещё мгновение назад шутил и смеялся вместе со мной.

— Ты осмелился так меня опозорить? — произнёс Максимиллиан в мёртвой тишине, опустившейся на арену. Голос его был тихим, но в нём звенела угроза — обещание возмездия. — Напасть на женщину, находящуюся под моей защитой, которой я пообещал, что в моём городе с ней ничего не случится?

Воробей тяжело дышал в его хватке; жажда постепенно сходила на нет. Жуткое красное свечение погасло в его глазах, он моргнул, приходя в себя. По лицу пробежала волна шока, когда он посмотрел поверх плеча Максимиллиана туда, где стояла я, и его взгляд упал на рану на моём плече.

— О боги… — выдохнул он, когда я шагнула назад, прижимая ладонь к рассечению. — Китана, я так…

Он попытался сделать шаг ко мне, но Максимиллиан с силой впечатал его обратно в стену.

— Ты её не тронешь, — прорычал он.

От него волнами исходила сила; волосы на моих руках встали дыбом, когда вокруг его тела запульсировала золотая аура. Я никогда прежде не сражалась с вампиром такой мощи, не ощущала всей интенсивности чистокровного короля. Это было пугающе… и в то же время странным образом захватывающе.

— Если ты хотя бы посмотришь на неё сейчас, я выпущу тебе кишки прямо здесь. Ясно?

— Да, Сир, — Воробей мгновенно опустил взгляд в землю — само послушание.

У меня возникло отчётливое ощущение: стоит Воробью хотя бы подумать о неповиновении — и Максимиллиан переломит ему шею одной мыслью, а затем вырвет сердце так же, как сделал это с тем вампиром в переулке.

И это — один из его собственных детей.

— Люций, — голос Максимиллиана прокатился по двору. — Уведи его.

— Да, Сир.

Громадный воин-вампир появился рядом вместе с Найрой. Его лицо было непроницаемой маской, но Найра выглядела потрясённой.

— Мне так жаль, — сказала она, подходя с аптечкой в руках.

При виде коробки плечо заныло по-настоящему, пульсируя болью.

— Он не хотел…

— Нет.

Максимиллиан вдруг оказался рядом со мной; его рука сомкнулась на запястье Найры. Он забрал у неё аптечку и сказал:

— Иди с Люцием. Я сам о ней позабочусь.

Найра выглядела так, будто собиралась возразить, но в тоне Максимиллиана не было ни тени допуска к спору. Она быстро склонила голову и поспешила вслед за Люцием и Воробьём к выходу. Воробей обернулся через плечо в последний раз, и к моему удивлению, при виде его измученного виной лица во мне шевельнулась жалость.

Было очевидно — он не хотел терять контроль. В тот момент мы были не ведьмой и вампиром, а просто двумя воинами, проверяющими друг друга на прочность и наслаждающимися самим процессом. И всё же я не могла отрицать боль, жгущую грудь, и страх, который до сих пор дрожью проходил по телу.

Как только Воробей исчез из виду, боевой азарт покинул мои вены, и удержаться на ногах стало почти невозможно.

— Я держу тебя, Котёнок, — тихо произнёс Максимиллиан, подхватывая меня под руки, когда я начала оседать.

Я хотела сказать ему держаться подальше — последнее, что мне было нужно, это находиться вплотную к вампиру, когда я истекаю кровью, — но сил не осталось.

— Тебе нечего бояться меня, — мягко добавил он, поднимая меня на руки.

Я резко вдохнула — движение отозвалось вспышкой боли в груди, и зрение поплыло.

— Держись.

Мир размазался, когда Максимиллиан сорвался с места, и в следующий миг он уже укладывал меня на перину.

Его перину, — смутно отметила я, когда запах красного дерева и кожи окутал меня, словно тёплое одеяло.

Раздался резкий треск — Максимиллиан когтем разорвал перед моего платья. Я знала, что должна быть возмущена, но не смогла собрать даже этого. Он стянул ткань к моим бёдрам, затем спустил с плеча сорочку, обнажив рану.

С его губ посыпались ругательства, но руки оставались осторожными, когда он промывал рассечение горячей водой с тканью. Я вскрикнула, когда он туго перетянул рану марлей и закрепил бинтами и пластырем из аптечки.

Дверь распахнулась с грохотом, и в комнату влетела Элиза, её лицо в форме сердечка было искажено паникой.

— Что случилось? — вскрикнула она, бросаясь к кровати; зелёные глаза блестели от тревоги. — На тебя напали?

— Нет, — прохрипела я. — Мы с Воробьём спарринговались, и я отвлеклась. Не поставила блок, который должна была увидеть заранее, и он не успел увести удар.

— Это моя вина, — сказал Максимиллиан.

Я резко повернула голову, чтобы прожечь его взглядом.

— О чём ты вообще говоришь? Как это может быть твоей виной?

Несмотря на ситуацию, в уголках его губ мелькнула едва заметная улыбка.

— Вид того, что я стоял там, отвлёк тебя. Следовательно, это моя вина.

Он покачал головой, и улыбка исчезла.

— Прости, Китана. Этого не должно было случиться.

— Не говори глупостей, — огрызнулась я, пока Элиза доставала из одного из своих карманов шприц и флакон с золотистой жидкостью. Я старалась не смотреть на иглу, когда она проколола пробку и наполнила шприц. — Я сама идиотка, раз позволила себе отвлечься.

— Будет щипать, — предупредила Элиза.

Она перехватила мою руку, протёрла её полотенцем и ввела иглу чуть ниже сгиба локтя. Я зашипела, когда боль пронзила руку, а следом разлилось электрическое ощущение — эликсир хлынул по венам. Туман накрыл сознание, Элиза что-то тихо сказала Максимиллиану, и вскоре дверь щёлкнула, закрываясь за ней, оставляя нас вдвоём.

Лицо Максимиллиана появилось в поле зрения, когда он наклонился надо мной. Его глаза были полуприкрыты, когда он убрал прядь волос с моего лба.

— Поспи, Китана, — произнёс он почти гипнотически. — Я буду прямо за дверью, если тебе что-то понадобится.

Он развернулся, и моя рука метнулась вперёд, схватив его.

— Пожалуйста, — выдохнула я, охваченная отчаянием, которое сама до конца не понимала. — Не уходи.

Он замер, а я сжала его крепче, уже готовясь к отказу. Я не знала, почему делаю это — почему тянусь к врагу за утешением. Только чувствовала, как где-то на краю сознания нависает всепоглощающее ощущение утраты, грозя раздавить меня.

Все, кого я когда-либо любила, уходили. Оставляли меня одну именно тогда, когда я была наиболее уязвима. И в моей жизни не осталось никого, кому я могла бы по-настоящему доверять.

Как бы жалко это ни выглядело, раненой маленькой девочке внутри меня нужна была иллюзия безопасности, которую он давал. Пусть даже ненадолго.

Взгляд Максимиллиана смягчился — будто он мог прочитать каждую мысль, мелькнувшую в моей голове. Он вернулся к кровати, осторожно притянул меня к себе, прижав спиной к своей груди, и обвил рукой мой бок.

Боль в груди отступила, уступив место почти блаженному чувству защищённости, которое не поддавалось никакой логике. Я не понимала, как вампир может заставлять меня чувствовать подобное, но была слишком слаба, чтобы сопротивляться — могла лишь лежать и впитывать это тепло.

— Я не оставлю тебя, — прошептал он мне в волосы, когда я начала проваливаться в сон. — Что бы ни произошло между нами, на это ты можешь рассчитывать.

И почему-то… я ему поверила.