— О'Ши!

— Ммммф.

— Перестань валять дурака. Я хочу, чтобы ты это увидел.

С некоторым усилием он сбрасывает Кимчи со своей груди и садится.

— Твоя собака — настоящее чудовище.

Мария и мой дедушка рьяно кивают в знак согласия. Я бы хотела продемонстрировать им мастерство Кимчи в искусстве пускать слюни, но есть дела поважнее. Я провожу рукой по лбу.

— Просто подойдите сюда. Мне нужно, чтобы вы рассказали мне, что видите.

О'Ши подскакивает ко мне, Кимчи следует за ним по пятам. Я киваю Rogu3, он нажимает на клавишу, и начинается воспроизведение видео.

О'Ши чешет в затылке.

— Я не понимаю. Мы это видели. Мы наблюдали за тобой всё время, пока ты была там.

Я не отрываю глаз от экрана, стараясь не замечать застывшего выражения своего лица и ужаса, который испытывают многие ведьмы, глядя на меня. Я действительно выгляжу как головорез. Скарлет выходит вперёд и начинает говорить. Звука нет. Мы снова наблюдаем за безмолвным разговором, и я притворяюсь, что не замечаю, как Rogu3 вздрагивает, когда я глажу мальчика по щеке. Затем второй мужчина проталкивается вперёд и шепчет Скарлет на ухо, его тонкие губы произносят слова, от которых я едва не теряю самообладания.

— Вот.

— Что?

Мой дедушка втягивает воздух сквозь зубы и отворачивается. Остальные ещё не заметили. Я приказываю Rogu3 вернуться и воспроизвести это ещё раз. На этот раз дыхание О'Ши учащается.

— О! Я вижу, подлый политик снова наносит удар.

Значит, я не вообразила это себе. Rogu3 смотрит на экран, что-то бормоча себе под нос, пока обдумывает это. Его губы кривятся.

— «Хейлу это не понравится», — он поворачивает ко мне голову. — Именно это он и сказал, верно?

Я держу руки опущенными по бокам, но крепко сжимаю кулаки, и от гнева напрягаются все мои мышцы.

— Да. Думаю, да.

— Значит, он планировал вместе с Медичи уничтожить все Семьи. Когда Медичи тоже был уничтожен, он сменил тактику и теперь следит за тем, чтобы вампиров больше не осталось. Интересно, что он предложил ведьмам за их содействие.

Я фыркаю.

— Они, вероятно, ухватились за представившийся шанс и сделали это бесплатно. И там также были люди.

— Хейл хочет убедиться, что Семьи не перегруппируются, — говорит О'Ши. — Он хочет навсегда уничтожить всё, что осталось от кровохлёбов, — он бросает взгляд на меня. — А я-то думал, что это ты псих, Бо.

Не оборачиваясь, мой дедушка говорит:

— Мёртвый кровохлёб — Медичи. Возможно, Винсент Хейл пытался избавиться от последних свидетелей, которые могли знать об его роли во всём этом.

— Какими бы ни были его мотивы, — холодно говорю я, — мы не можем позволить ему уйти безнаказанным.

— Бо, он член парламента, демократически избранное должностное лицо. Одно дело преследовать мелких воров или чёрных ведьм, но человеческий член парламента? Последствия могут быть разрушительными.

— МИ-7, да? — спрашивает Мария.

Я вздрагиваю.

— Прошу прощения?

— МИ-7, — она машет тонкой бледной рукой. — Это МИ-7. Ты им сказать. Они разобраться с этим… человеком.

Раздражающий, настойчивый голос в моей голове отзывается гневом. Нет, я хочу сделать это сама, так же, как я хочу найти Икса и уничтожить его своими руками. Я знаю, что веду себя как упрямая дура, но это не меняет моего настроя. Я сосредотачиваюсь на боли в груди. Я пытаюсь напомнить себе, что дело не в моих чувствах, на карту поставлено гораздо больше. Я должна смотреть на ситуацию в целом.

— Как бы мне ни было неприятно это говорить, — говорит мой дедушка, — МИ-7 не будет вмешиваться в это дело. Без неопровержимых доказательств они не смогут.

— У нас есть доказательства! — О'Ши неистово жестикулирует. — Вот! Это чёртово видео — доказательство!

— Это не более чем слухи.

— Бо… — начинает Rogu3.

Я поднимаю руку.

— Знаю, знаю. — ругаюсь я себе под нос. Я не хотела, чтобы до этого дошло, но Хейл меня вынудил. — Мы поедем к тебе домой и заберём то чёртово программное обеспечение, которое тебе нужно. Этого придурка надо остановить.

Глава 4. Фотобомба

Rogu3 не звонит и не предупреждает. Было бы намного проще, чёрт возьми, если бы его родители знали о нашем приезде, но мы не можем рисковать, потому что их телефоны могут прослушиваться. Связь Rogu3 со мной хорошо известна; за его домом может следить кто угодно. Будь то ведьмы-гибриды, журналисты-стервятники, деймоны Какос или чёртов Винсент Хейл — существует более чем достаточно групп, которых нам следует избегать, если мы хотим обезопасить всех. Это означает, что внутрь приходится пробираться под покровом темноты и в режиме максимальной скрытности. В данном случае чем меньше участников, тем лучше, и мы с Rogu3 справились бы с этим довольно легко. К сожалению, у Марии другие планы.

— Я иду, — настаивает она и берёт Rogu3 под руку.

Я вижу, как в его глазах вспыхивает восторг от её прикосновения. Мне всё равно.

— Нет, — мой тон не допускает возражений. Ах, если бы.

— Я иду, — повторяет она.

— Это слишком рискованно. Уже достаточно плохо, что мы идём вдвоём. Мы не знаем, кто нас там ждёт. Кто-то может уже околачиваться там.

О'Ши хихикает.

— Околачиваться. С кольями.

Я свирепо смотрю на него. Он не помогает. Я смотрю на своего деда, ожидая предложений, но он просто выглядит забавляющимся; на самом деле, выражение его лица довольно самодовольное, как будто он говорит, что теперь я знаю, каково это — иметь дело с упрямым идиотом. У нас с ним была монополия на это в течение многих лет.

Я вздыхаю.

— Ты должна остаться здесь.

Для Марии ответ прост.

— Нет.

— Почему?

Она пожимает плечами.

— Я хочу видеть дом Алистера.

Я свирепо смотрю на Rogu3. Он невинно улыбается, как будто его это не касается. Чёртовы подростки.

— Ты не пойдёшь, — говорю я ей.

Она отпускает Rogu3 и подходит ко мне, её длинные волосы развеваются. Она отработанным движением откидывает их за спину и встречается со мной взглядом. Есть что-то унизительное в том, что мне приходится вытягивать шею, чтобы посмотреть на подростка снизу вверх. Чёрт бы побрал мой рост.

— Ты не хотеть, чтобы я идти из-за опасности, — она склоняет голову набок. — Кто я, ты думаешь? Годы я провела в опасности. Годы я была игрушкой… мужчин, — её голос понижается, и она говорит без всякой интонации. — Они избивать меня. Они отказывать мне в еде. Я… — она с трудом подбирает нужное слово, — …рабыня. Ты думаешь, я боюсь деймонов? Ведьм? Тебя?

Веселье исчезает из глаз моего деда и О'Ши. Поражённая, я с трудом сглатываю.

— Ладно, — говорю я наконец. Что ещё мне остаётся делать? — Ты можешь пойти. Но ты будешь делать всё, что я тебе скажу.

— Да, Бо, — безмятежно отвечает Мария.

— Да как же, — бормочет О'Ши. — И если она идёт, почему я должен оставаться здесь? Возможно, вам понадобится подкрепление.

— Тебе нужно остаться с Майклом, — мой дедушка силён духом, но в драке от него будет мало толку. Убежище МИ-7 или нет, мне нужно знать, что кто-то защищает мужчину, которого я люблю. Я повышаю голос, чтобы не выдать свою уязвимость. — Не отходи от него ни на шаг.

Мне не удаётся одурачить О'Ши. Он протягивает руки и заключает меня в крепкие медвежьи объятия, тесно прижимая к своей груди. Слёзы наворачиваются мне на глаза. Но я не собираюсь плакать, я не позволю себе.

— Я не отойду от него, Бо. Кроме того, — шепчет он, — я всегда хотел, чтобы этот великолепный красавчик оказался рядом со мной в постели.

Я выдавливаю улыбку.

— Я всегда могу на тебя положиться.

Он улыбается в ответ. Он понимает, что я имею в виду. Иногда я забываю, что страдаю не только я. Мария испытала больше боли, чем я могла себе представить. О'Ши всего несколько месяцев назад потерял любовь всей своей жизни. У каждого из нас есть свои демоны.

— На заднем дворе стоит машина МИ-7, — говорит мой дедушка. — Её не найти её ни в одной базе данных. Она полностью защищена и её невозможно отследить.

Мы все поворачиваемся и смотрим на него.

— Там есть катапультируемое кресло? — спрашивает О'Ши. — Потому что, если оно будет, Майкл Монсеррат может захлебнуться собственной кровью, мне всё равно. Я иду с вами.

— Ракетная установка? — спрашивает Rogu3. — Давайте, скажите мне, что у неё есть ракетная установка.

Мой дедушка складывает руки на груди.

— Она обладает выдающейся манёвренностью.

— Она превращается в лодку, когда ударяется о воду?

Он с отвращением выдыхает.

— Не знаю, зачем я вообще утруждаюсь. Берите машину и убирайтесь отсюда. У вас есть всего пара часов до рассвета.

Я смотрю на остальных.

— Давайте сделаем это.

***

Как оказалось, автомобиль МИ-7 — это ничем не примечательный седан неопределённого года выпуска. Всё в нём так и кричит о неприметности; я думаю, когда скрытность — это ваше кредо, стоит иметь автомобиль, который не заинтересовал бы даже комара. Я одобрительно замечаю тонированные стекла и поспешно сажусь на водительское сиденье, пока Rogu3 не полез за руль. Он ещё несовершеннолетний, но до сих пор его это не останавливало.

Есть что-то странно успокаивающее в том, чтобы ехать по тихим улицам Лондона в такой поздний час. Полагаю, я привыкла наслаждаться темнотой. Я была уверена, что, как только окрепну настолько, что смогу противостоять ультрафиолетовым лучам днём, я больше никогда не вернусь к ночным прогулкам по улицам, но на самом деле это даже приятно. Возможно, в конечном счёте, я действительно дитя ночи.

Мы стремительно проносимся через центр города. Даже те районы, где есть ночные клубы и круглосуточные питейные заведения, почти полностью безлюдны. Я замечаю нескольких бродячих бомжей, и оранжевый свет уличных фонарей освещает их так, что любой, кто не знает их лучше, может счесть их почти романтичными персонажами. Несколько проституток гуляют по улицам, но их скучающие лица говорят о том, что этой ночью бизнес не идёт. Меня так и подмывает остановить машину и заплатить кому-нибудь за кровь, чтобы набраться сил, но с детьми на буксире я чувствую себя неловко из-за такой откровенности. Хотя, как уже отмечала Мария, относиться к ней или к Rogu3 как к детям — значит игнорировать то, кто они есть на самом деле и что они уже пережили.

То, что мы делаем с невинными людьми.

Машина почти бесшумно въезжает на зелёную улицу Rogu3. Со стороны это может показаться обычным семейным автомобилем, но на то, чтобы сделать его максимально незаметным, потрачено много денег. Я выключаю свет, чтобы скрыть наше приближение. Если не считать кота, прогуливающегося вдоль стены, всё тихо. Мы останавливаемся и ждём.

Дом выглядит так же, как и всегда. Улица тоже.

— Всё в порядке, Бо, — тихо настаивает Rogu3.

— Это не паранойя, если тебя действительно преследуют, — говорю я ему в ответ.

Он наклоняется вперёд.

— Эта машина принадлежит Гудсонам, дом двадцать третий. Этот древний ровер принадлежит старику, который кричит на прохожих. Та, что рядом — гордость и отрада Лэрдов, — я бросаю на него быстрый взгляд. Он многозначительно пожимает плечами. — Что? Я тоже занимался преступной деятельностью. Ты же не думаешь, что я не знал, как замести следы и быть внимательным?

Я не отвечаю. Вместо этого я выхожу из машины и активирую функцию «детского замка», запирая Rogu3 и Марию внутри. Не обращая внимания на его протестующий вопль, я перехожу дорогу. Я не выпущу ни одного из них, пока не буду уверена, что мы в безопасности.

Я кружу, сохраняя бдительность. Он прав насчёт машин: ни в одной из них никто не притаился. Ни в одном из домов нет мелькающих теней или колышущихся занавесок. Пока всё хорошо. Затем я подхожу к дому его родителей.

Дверь гаража плотно закрыта. Я пассивно гадаю, не превратили ли они его в типичное для загородных домов хранилище для газонокосилок и мусорных баков теперь, когда оборудование Rogu3 было вывезено. Я медленно приближаюсь к гаражу и прислушиваюсь. Ничего. Убедившись, что там никого нет — по крайней мере, людей — я подхожу к дому. Шторы задёрнуты, но в окне гостиной есть щель, через которую я заглядываю внутрь. Комната выглядит так же, как и всегда.

Я обхожу вокруг чёрного хода и осматриваю сад. Там есть клочок газона, окаймлённый свежевскопанной землёй, и вращающаяся сушилка для белья. Я присаживаюсь на корточки и считаю про себя до ста. Ничего не меняется. Ничто не двигается. Однако справа от меня на земле есть один-единственный отпечаток ноги.

Я смотрю на него. Носок отпечатка смотрит сторону от дома, на забор, который отделяет этот дом от соседнего. Кто-то был здесь совсем недавно, и, судя по отпечатку, это была женщина. Женщина на шпильках. Во мне на мгновение вспыхивает надежда, но я её подавляю. Сейчас на это нет времени. Я прикусываю нижнюю губу. Кем бы она ни была, сейчас её здесь нет. Пора заняться делом.

Я выпускаю Марию и Rogu3 из машины. Они оба хмуро смотрят на меня. Мария открывает рот, но я жестом приказываю ей замолчать.

— У тебя есть ключ? — шепчу я.

Rogu3 кивает. Мы крадёмся обратно к входной двери, и она открывается с лёгким лязгом поворачиваемого ключа. Прежде чем он успевает ступить на крыльцо, я преграждаю ему путь рукой.

— Бо, — шипит он. — Всё в порядке. Здесь никого нет. За мной никто не следит.

Я не напоминаю ему, что в последний раз, когда я была здесь, это было из-за того, что сам Икс слонялся по улице снаружи. Или что, возможно, есть сколько-нибудь выживших членов Тов В'ра, которые понимают, что Rogu3 надул их, и пришли отомстить. Я просто жду, навострив уши и прислушиваясь. Сверху доносится слабый храп. Я тихо выдыхаю и направляюсь вперёд, жестом приглашая Марию и Rogu3 следовать за мной.

Интерьер дома такой, каким я его помню. Я никогда раньше не бывала в комнате Rogu3, но хорошо представляю, где она находится. Я ставлю ногу на первую ступеньку, затем на вторую. Мгновение спустя Rogu3 хватает меня за руку и сильно сжимает её. Я с тревогой оглядываюсь на него. Он указывает на третью ступеньку, и я понимаю: скрипучие половицы. Я киваю и перепрыгиваю на четвёртую ступеньку. Храп продолжается.