Каэль

Он проснулся в четыре утра.

Не потому что плохой сон — он давно не видел снов. Просто лежал и смотрел в потолок и слушал замок. Дыхание камня. Шаги охраны. Ветер в щелях старых окон.

И её магию.

Она была рядом — через стену, через коридор. Тёплая, живая, спокойная. Она спала. Его огонь чувствовал это с той точностью которая три недели назад раздражала а теперь была просто частью того как он существует в этом замке. Проснулся — проверил. Она здесь. Магия спокойная. Всё в порядке.

Что с тобой, — спросил он себя.

Знал что.

Встал. Подошёл к окну. Двор внизу — снег, факелы, тишина. Трещина видна даже отсюда — тёмная полоса на белом. Дым поднимался медленно. Разведчики там — невидимые, смотрящие.

Они знали про неё.

Это была — проблема. Не потому что ритуал. Потому что она. Потому что три недели назад он впервые за много лет почувствовал что кто-то рядом — и теперь кто-то невидимый и старый и голодный смотрел на неё и искал способ навредить.

Его огонь среагировал на эту мысль — резко, горячо. Злобно.

Не получат, — подумал он. — Не подберутся.

Оделся. Вышел в коридор.

У её двери остановился — секунду, не больше. Магия за дверью — ровная, тёплая. Спит.

Хорошо, — сказал он себе. — Пусть спит.

Пошёл во двор. Встал у трещины. Смотрел на дым.

— Вы знаете про неё, — сказал он. Тихо. В темноте, один. — И я знаю про вас. — Пауза. — Не получите.

Дым поднимался. Безмолвный. Живой.

Саша

Утром на тренировке он был другим.

Жёстче. Требовательнее. В жёсткости — что-то личное, что-то что было не про магию а про то что произошло ночью пока я спала и он стоял во дворе один.

В тренировочном — тёмные штаны, рубашка с закатанными рукавами, шрам на правом предплечье. Волосы растрёпаны сильнее обычного. Смотрел на меня — янтарь в глазах живой, тёплый, без попытки прятать.

— Держи, — сказал он.

— Держу.

— Не так.

— Я делаю как —

— Не так, — повторил он. Подошёл — встал за спиной. Его руки легли на мои — обеими, сразу. Горячие ладони поверх моих пальцев, его грудь у моих плеч, его дыхание у виска. В закрытом дворе его тепло было везде одновременно.

— Вот так, — сказал он. — Чувствуешь разницу?

— Да, — сказала я.

Магия под нашими руками — его огонь и моя хаотичная — слились в то ровное сильное что я уже знала. Равновесие. Именно то про что писала книга короля.

Мы стояли так — секунду, минуту, не знаю.

— Каэль, — сказала я наконец.

— Что.

— Ты держишь меня уже очень долго.

— Знаю.

— Это не про тренировку.

— Нет, — согласился он.

Я обернулась — медленно, в кольце его рук. Оказалась лицом к нему. Близко. Янтарь в глазах яркий, без единого слоя контроля.

— Семь дней, — сказала я.

— Знаю.

— Мы успеем?

— Успеем, — сказал он. — Потому что мы.

Мы, — повторила я. Это короткое слово висело между нами — тёплое, тяжёлое, настоящее.

— Каэль, — сказала я тихо.

— Что.

— Вечером. Мне нужно тебе кое-что сказать. Про себя. — Пауза. — Важное.

Что-то изменилось в его лице — не удивление. Что-то другое. Как будто ждал этих слов.

— Хорошо, — сказал он.

— Ты не спрашиваешь о чём.

— Нет, — сказал он.

— Почему.

— Потому что когда ты будешь готова — скажешь, — сказал он. — Я не тороплю.

Я смотрела на него.

Я не тороплю, — повторила я. — Он ждёт. Чувствует что что-то есть — и ждёт. Не давит. Не спрашивает. Просто — ждёт.

— Убрал руки, — сказал он. — Снова.

Каэль

После тренировки Дариан поймал его в коридоре.

В камзоле цвета антрацита, с книгой — как всегда. Посмотрел на него с тем острым внимательным взглядом который означал что пришёл говорить важное.

— Разведчики расходятся быстрее, — сказал он. — По всему замку. — Пауза. — И Каэль. Лира была у восточного крыла ночью. До рассвета.

Каэль молчал.

— Она пыталась открыть тайник, — продолжил Дариан. — Не смогла. Но пыталась. — Он смотрел прямо. — Это не просто Лира. Её подталкивают. Разведчики нашли слабое место.

— Знаю, — сказал Каэль.

— Она опасна не потому что злая, — сказал Дариан. — Потому что уязвима. И они это используют.

— Поговорю с ней.

— Хорошо. — Дариан помолчал. — И ещё. — Он смотрел на него. — Герцогиня хочет тебе что-то сказать. Вечером. — Пауза. — Выслушай внимательно.

— Я всегда слушаю внимательно.

— Нет, — сказал Дариан просто. — Не всегда. Обычно ты слушаешь и одновременно анализируешь и строишь защиту. — Пауза. — Сегодня вечером — просто слушай. Без защиты.

Каэль смотрел на него.

— Ты откуда знаешь что она хочет что-то сказать.

— Я наблюдательный, — сказал Дариан. С улыбкой. — Это мой единственный талант. — Пошёл по коридору. Остановился. — Каэль. Ты заслуживаешь это. Давно заслуживаешь.

— Что именно.

— Кого-то кому не всё равно, — сказал Дариан просто. — Не говори никому что я это сказал.

Саша

Лира нашла меня в саду.

Стояла у каменной скамьи — той самой. В белом плаще, руки в муфте. Смотрела на меня — с тем напряжённым выражением которое я уже видела. Человек который не спал и думал о тяжёлом.

— Честно, — сказала она. — Хочу поговорить честно.

Я остановилась.

— Говори.

— Ночью я была у восточного крыла, — сказала она. Прямо, без предисловий. — Пыталась открыть тайник. — Пауза. — Не смогла.

— Знаю.

Она моргнула.

— Рэн видел, — объяснила я.

— Понятно. — Она выдохнула. Медленно. — Я хотела уничтожить письма. Казалось что это правильно. Что если их не будет — ты не сможешь рассказать ему. — Она смотрела на меня. — Но это было не только я. Что-то давило изнутри. Сильнее чем обычно.

— Разведчики, — сказала я.

— Да. — Она смотрела на меня. — Ты уже знала.

— Дариан рассказал. Они ищут слабые места. Усиливают то что уже есть.

Лира молчала секунду.

— То что они усиливают — это правда, — сказала она наконец. — Я правда хочу чтобы писем не было. Я правда — она остановилась. — Двенадцать лет. Это не проходит за три недели.

— Знаю, — сказала я.

— Тогда пойми, — сказала она. — Я не прошу много. Просто — будь осторожна с ним. Не открывай то чего не сможешь закрыть обратно.

Я смотрела на неё.

Она любит его, — думала я. — По-настоящему. Двенадцать лет. Убила Эвелин из-за этого. И сейчас — стоит и просит меня быть осторожной с ним. Не потому что злится. Потому что боится что я причиню ему боль.

— Лира, — сказала я. — Послушай. То что ты чувствуешь сейчас сильнее чем обычно?

— Да. Намного.

— Это они, — сказала я. — Они не придумывают — они усиливают. Держись. Семь дней. Просто семь дней.

Она смотрела на меня долгую секунду.

— Почему ты говоришь мне это, — сказала она. — Ты могла бы молчать. Позволить им использовать меня.

— Потому что ты человек, — сказала я. — А не инструмент.

Что-то прошло по её лицу — сложное, тяжёлое.

— Ты странная, — сказала она наконец.

— Знаю.

— Эвелин никогда так не говорила.

— Знаю.

Она смотрела на меня ещё секунду. Потом — медленно, без мягкой улыбки — кивнула.

— Семь дней, — сказала она.

— Семь дней.

Она повернулась. Пошла через сад — белый плащ на фоне серого снега. Остановилась у поворота.

— Эвелин. — Не обернулась. — Скажи ему сегодня. То что хочешь сказать. — Пауза. — Он ждёт. Давно ждёт.

Ушла.

Я стояла в саду.

Он ждёт. Давно ждёт.

Каэль

Вечером он пришёл к ней сам.

Постучал. Дождался. Вошёл.

Она сидела у камина — в тёмно-бордовом платье с золотым шитьём по вороту, волосы распущены тёмными волнами по плечам. Книга на коленях. Камин бросал тёплый неровный свет на линию её скул, на фиолетово-серые глаза которые подняли взгляд.

Он прошёл к её креслу. Встал рядом. Смотрел на неё.

— Рассказывай, — сказал он.

— Садись, — сказала она.

— Нет.

— Каэль —

— Хочу видеть твоё лицо, — сказал он. — Когда будешь говорить.

Она смотрела на него секунду. Потом отложила книгу. Встала — так что они стояли лицом к лицу, близко. Его тепло. Её магия. Янтарь в его глазах тихий, живой.

— Я хочу тебе кое-что сказать, — начала она.

— Я слушаю.

— Про себя. Про то кто я. — Пауза. — Это — сложно. Это звучит невозможно. И я не знаю как ты отреагируешь.

— Говори.

Она смотрела на него. Долго — дольше чем обычно. Что-то в её взгляде было — живое, тёплое, испуганное. Три вещи одновременно.

И он видел как она — почти. Почти начала. Губы чуть разомкнулись.

— Я... — начала она.

И остановилась.

Что-то изменилось в её лице. Что-то закрылось — не холодно, не враждебно. Просто — закрылось. Как дверь которую почти открыли и не смогли.

— Я не та кем ты думаешь, — сказала она наконец. Тихо. — Это правда. Но — не сейчас. Ещё не сейчас. — Она смотрела на него. — Прости.

Молчание.

Он смотрел на неё.

Она почти сказала, — думал он. — Была в шаге. И — не смогла. Что-то остановило.

Он мог бы спросить. Мог бы надавить — мягко, аккуратно, но надавить. Его огонь знал давно что она — другая. Что за этими фиолетово-серыми глазами кто-то другой живёт в этом теле. Знал и молчал потому что она молчала.

Он не спросил.

— Хорошо, — сказал он.

— Ты не злишься.

— Нет.

— Почему.

— Потому что ты скажешь когда будешь готова, — сказал он. — Я не тороплю. — Пауза. — Но — скоро?

Она смотрела на него.

— Скоро, — сказала она. — Обещаю.

Он кивнул.

Его рука поднялась — накрыла её щеку. Горячая ладонь, его огонь под кожей. Она не отодвинулась. Смотрела на него снизу вверх — янтарь в его глазах горел ровно и тихо.

— Семь дней, — сказал он. — Потом — всё остальное.

— Да, — сказала она.

Его большой палец медленно провёл по её скуле — горячий, тяжёлый. Она закрыла глаза на секунду. Его вторая рука легла ей на талию — притянул чуть ближе. Медленно, уверенно.

Она не отступила.

Открыла глаза.

— Каэль, — сказала она. Тихо.

— Что.

— Мне страшно, — сказала она. — Не печати боюсь. — Пауза. — Этого боюсь. Тебя. Того что чувствую. — Она смотрела на него. — Я не умею доверять. По-настоящему. Меня этому не учили.

Что-то в нём — что-то давно закрытое — отозвалось на эти слова. Остро. Узнаваемо.

— Я тоже, — сказал он тихо.

Она смотрела на него.

— Ты тоже не умеешь?

— Нет, — сказал он. — Почти никогда не умел. — Пауза. — С тобой — учусь.

Что-то в её лице — быстро, живо — изменилось.

Его лоб опустился на её лоб — медленно, осторожно. Просто коснулся. Тепло его кожи, его дыхание у её лица, её рука которая поднялась и легла ему на грудь — там где под рубашкой был живой огонь.

Его сердце — ровное, сильное — под её ладонью.

Магия между ними — тихая, ровная.

Равновесие.

За стенами замка загудело — глубоко, тяжело.

Они оба услышали.

Оба не шевельнулись.

— Семь дней, — сказала она.

— Семь дней, — повторил он.

Его губы нашли её — медленно, осознанно. Горячие. Живые. Его огонь и её магия — встретились без взрыва. Просто тепло разошлось по комнате тихой волной.

Она не отступила.

Он не отпустил.