Часы тикают и отмеряют время. Мы с Катериной балансируем на хрупкой грани. В сумраке, который она создала для атмосферы, я вижу несчастную женщину. Ее никто никогда не любил. И уж тем более не пытался подарить ей счастье.

Отец Леона обошелся с ней бездушно и просто вытеснил из своей жизни. Но что она хотела? У него была семья, любящая жена и сын. Ребенок от любовницы не входил в его планы.

— Присаживайся, разговор будет долгим.

— Вряд ли. Меня кинуться искать и…

Катерина кому — то звонит и через минуту в офисе раздается пожарная сигнализация. Роботизированный голос просит всех покинуть здание, воспользовавшись пожарными выходами.

— Теперь нам не помешают.

Я резко дергаюсь назад, берусь за ручку, но дверь не поддается. Заперта снаружи. Около минуты пытаюсь выбраться, но безрезультатно. Начинаю колотить по деревянному полотну и звать на помощь.

— Ты успокоишься или мне вколоть тебе расслабляющий препарат?

Замираю к ней спиной. Саднящий сгусток в груди не дает пошевелиться. Привкус ржавчины на языке никак не исчезает. Мне дурно.

— Зачем тебе всё это нужно? — продолжая находиться лицом к двери, спрашиваю я.

— Потому что я заслуживаю другой жизни. Я должна была наслаждаться виллами, яхтами, дорогими украшениями и руководить какой — нибудь приличной фирмой. Но Роберт вышвырнул меня, как болонку за порог. Меня и своего сына. Кстати, поздравляю, тебе идет беременность.

— Не смей, — я круто верчусь на пятках. — Не смей упоминать моего ребенка!

— О, наконец — то девочка показывает зубки.

Катерина кружится в моем кресле и присвистывает. При очередном заходе на круг, снимает парик и по плечам рассыпаются пепельные волосы. Цвет минусует ей лет десять.

— Все эти фокусы, только чтобы наказать того, кто никогда тебя не любил?

— Роберт любил меня. Просто боялся, что родители жены лишат его средств. А он тогда только — только начинал выстраивать бизнес. Поэтому выбрал то, что в конечном итоге его и сгубило. Сдох от нервов и курения. Идеальное сочетание.

— Ты сумасшедшая.

— Нет, — она встает и ударяет по столу. — Я хочу справедливости! Хочу, чтоб у второго сына Роберта тоже было безбедное будущее! Леон получил все это без особых усилий, а Генриху тяжко пришлось.

Я вспоминаю сразу нескольких Генрихов в истории и некоторые из них слыли неудачниками и трусами.

— Леон много работал, чтобы не уступать отцу. Этот бизнес его идея. Я всего лишь помогла огранить алмаз.

— Ты мелкая, заносчивая, сука, в принципе не должна была возникнуть на горизонте!

Дрожь пробирает мое тело до самых глубин. Внутренности превращаются в желе. Я один на один с ненормальной женщиной, которая живет прошлым.

— Пожалуйста, давай обсудим всё мирно. Леон уже отказался от тендера, вскоре я думаю, переедет в другой город. Вам с сыном больше никто не станет препятствовать.

Огромное окно позади нее скрыто жалюзи. Мы отсоединены от мира и от реальности.

— Ты и твой выродок. Вот главное препятствие. Из — за вас Лакницкий всё еще борется. Не будь вас, я бы покончила с Леоном в два счета.

Она вытаскивает ножницы из подставки на столе, крепко сжимает их и медленно обходит стол.

— Мне нечего терять. Я так или иначе окажусь на нарах. Но Генрих…

Дверь, ведущая в конференц — зал, открывается, и я вижу охранника. Лысоватого, чересчур вежливого и с глубоко посаженными глазами.

— Заходи, милый.

— Милый?

Я смотрю то на него, то на нее. Сходство есть, но слабое. Неужели все это время, по утрам, меня встречал младший брат Леона? А как же заграница? Как же лучшие частные учебные заведения?

— Добрый вечер, Станислава Игоревна.

Генрих надувает большой жевательный пузырь и тот звучно лопается. Аромат арбуза заполняет душный кабинет. Мне становится еще хуже. Все страхи сбиваются в кучу и берут меня наскоком.

— Ты?

— Ага, шнурочки узнаешь?

Слизняк намекает на ботинки, и я ахаю от красных бантиков на них.

— Мы докажем, что ты… вы травили Леона. Вы оба проведете остаток дней за решеткой.

Явно говорю на полтона тише, но самой себе кажусь очень храброй.

— Да, пожалуйста. Мы привели в действие механизм, который уже не остановить.

— О чем ты?

Катерина ближе и ближе. Лезвия сверкают в темноте. Пожарная сигнализация не умолкает.

«Внимание, пожарная тревога. Просьба покинуть здание»

Она делает еще шаг.

«Внимание, пожарная тревога. Просьба покинуть здание»

Нас отделяет всего полтора метра.

Генрих по — идиотски улыбается и охраняет выход, в котором они бесследно растворятся.

— Алина молодец, вовремя просекла возможность помочь дядюшке. Представляешь, я же даже не знала, что она устроилась, чтобы доносить Кравченко. Всех обвела вокруг пальца. А твой муженек, просто слабак. Всего неделька волшебных капель в кофе и он уже залез на Алонцеву.

— По вам психушка плачет.

— А!

Катерина напрыгивает на меня, но лишь по касательной проходится лезвием по моему плечу. Я уклоняюсь, падаю и сворачиваюсь калачиком на полу.

— Умри, тварь!

Дверь с грохотом отлетает в стену и в кабинет врываются Архип с Леоном. Первый нацеливается на Катерину, но она успевает отбросить ножницы в сторону и улизнуть вместе с сыночком, заблокировав дверной замок. Архип не успокаивается, пока не выбивает стекло и не пролезает через него в конференц — зал.

Я рыдаю без остановки, зажимаю рану на плече и не чувствую сильных рук Леона, которые поднимают меня в воздух.

— Девочка моя, — целует каждый миллиметр моего лица, — всё хорошо. Архип дал ориентировку и скоро его друзья из полиции их выловят. Доказательств вагон и маленькая тележка.

— Твой брат все это время работал у тебя под носом…

Плачу и плачу, уткнувшись в грудь Леона. Пальцами до боли сжимаю лацкан его пиджака.

— Знаю. Едем в больницу. Тебе нужен осмотр врача. Завтра же, вместе отправимся в домик у озера, и до дня родов ты будешь под моим чутким контролем.