Я засиживаюсь в офисе допоздна. Знаю, вредно. И мне, и будущему ребенку. Но ничего не могу поделать. Я подозреваю неладное в поведении Леона, но слова Семена Сергеевича настораживают еще сильнее. И ведь верно! Всё началось с секса в туалете. А потом по накатанной. Одно за другим, пятое за десятым.

— Надеюсь, ты не собираешься здесь ночевать?

Леон в дверном проеме. Большой, хмурый, немного уставший.

— Еще полчаса и…

Заходит широким шагом. В кабинете сразу становится мало воздуха и места.

— Ты должна следить за окружающей обстановкой, а не погружаться в работу с головой. Это опасно.

Опирается о мой стол руками.

— Я слежу.

— Я вижу как. Что это у тебя? — указывает на стаканчик с кофе в прозрачном пакетике, который торчит из сумки.

— Так, ничего существенного.

Быстренько убираю улику вглубь сумки и гашу технику. Темнота укрывает плотным покрывалом. Глаза Леона блещут в этой непроглядной тьме ярче звезд.

— Тебе не удастся меня обмануть, любимая.

Я ловкостью беру верх и схватив пальто, выскальзываю из кабинета в коридор. А там три минуты и я у лифтов. Жму на светящуюся кнопку и постоянно оборачиваюсь.

Ну, где вы застреваете?!

Наконец, звонок и створки открываются. Захожу в кабину и облегченно выдыхаю. Только рано расслабляюсь. Леон успевает нырнуть внутрь. Запахиваю полы пальто и не двигаюсь. Трясусь осиновым листочком.

— Сергеич надоумил тебя сдать кофе в лабораторию?

— Не понимаю о чем ты.

Леон усмехается и уже собирается ответить мне колким словцом, но лифт трясется, металлические тросы скрипят, и мы зависаем между этажами. Минутой позже гаснет свет и включается красное аварийное освещение.

— Что такое?! — я верчусь из стороны в сторону. Леон давит на кнопку вызова диспетчера. Никакой реакции. — Мы умрем…

— Успокойся, скорее всего, сработала пожарная система.

— Ты же всё исправил!

— Я лишь позвонил кому надо. Вот и всё.

— Так позвони сейчас!

Мне жарко. Я снимаю пальто, вешаю на перекладину и расстегиваю несколько пуговиц на блузке. Леон пытается поймать сеть, подняв руку над головой. Бесполезно. Еще этот красный свет… вызывает желание биться лбом о стенку.

— Связи нет. Придется подождать.

— Кого?! Охранник вряд ли сообразит вызвать помощь.

— Не паникуй. Ты же не одна.

— О, спасибо! Утешил!

Я вжимаюсь в угол, и Леон оказывается передо мной. Во всей своей мрачной красе.

— Ты же знаешь, чувствуешь, что тогда с Алиной был не я. Именно поэтому ты решила провести анализ кофе. Так что хватит держать меня на расстоянии и строить из себя недотрогу, Стася.

— Я по — прежнему тебе не верю и мне противно твое присутствие. Понял?

Леон без труда обнимает меня и, наклонившись, целует. Жадно, ненасытно, настырно. Я мычу ему в рот, пытаюсь отбиться кулачками, но он берет мои запястья в плен и закрепляет за спиной. Обезоружена и обездвижена.

— Леон… я не хочу… ты и Алина… твой… в ней…

Не слушает меня. Свободной рукой рвет мою блузку. Мелкие пуговички осыпаются на пол. Без остановки терзает мои губы и ласкает грудь. Задыхаюсь.

— Моя девочка. — Рычит вовремя нескончаемого поцелуя. Его язык окутывает мой язык и, кажется, я теряю связь с реальностью. Ноги подкашиваются, но Леон успевает поймать меня. Приподнимает, и я обвиваю его талию ногами. Даже не понимаю, когда я цепляюсь руками за его шею и царапаю горячую кожу. Всё случается само собой. Никто меня не подталкивает и не принуждает.

— Ты все подстроил? — бормочу лихорадочно.

— Дурочка.

Поцелуй превращается в ураган. Нас закручивает в воронку и не отпускает. Языки сражаются в сладком бою, а руки Леона беспорядочно ласкают мое тело. Они повсюду. Сейчас чувствую их под юбкой. Большие, сильные и чуть грубые, мнут мою попку. Длинные пальцы время от времени будоражат запретное местечко. Я невольно постанываю.

Леон улыбается и, измучив мои губы, опускается по пульсирующей венке к ключице, а затем и к груди. Пройдясь языком над чашечками бюстгальтера, зарывается носом в ложбинку. Я впиваюсь ногтями в его плечи и запрокидываю голову назад насколько могу.

— Леон…

— Да, моя сладкая?

Не останавливается ни на секунду. Мои колготки уже стянуты, и он берется за трусики.

— Пожалуйста…

— Ты моя, Стася и не представляешь, как я скучаю по тебе. По твоим пухлым губам, твоему идеальному телу и этому…

Его палец пробирается под кружево, и я выгибаюсь. Потом сильнее. Я даю ему себя на блюдечке с голубой каёмочкой. И он, конечно же, берет этот дар.

Поставив меня на ноги, разворачивает лицом к зеркальной стене. Теперь мы видим друг друга. При таком насыщенном освещении наши лица выглядят неестественно. Но я уверена, мы оба раскалились до предела. Выше уже некуда.

— Черт, какая же ты соблазнительная.

Шлепает меня по попке, и я слышу звон пряжки его ремня. Не успеваю пискнуть, а он уже прижимается сзади и дерзко улыбается. Вижу каждую его эмоцию в отражении, каждое движение. И всё прекрасно. Любая мелочь.

— Леон? — тихо окликаю его, и меня пленяет черный взгляд. Глупая идея прямо сейчас сообщить ему о ребенке, но вдруг?

Выгибает бровь, ожидая продолжения, но я замолкаю и прикусываю губу. Он принимает это за карт — бланш. Я липну к зеркалу, ощущая себя наполненной до краёв. Медленный бег переходит на спринт. В лифте становится неимоверно знойно. Словно переносимся в пустыню под палящее солнце.

Облизываю сухие губы и закрываю глаза. Мягкие поступательные движения сменяются короткими и резкими. Мгновение, яркая вспышка и теплая нега разливается по нам от макушки до пят. Купаемся в ней, ловим волну и медленно идем ко дну.

Леон склоняется, продолжая массировать мои груди, и тяжело дышит. Бык в финале корриды.

— Я не сделал тебе больно? — шепчет и втягивает в рот мочку моего уха.

Отрицательно кручу головой и выравниваюсь. Да, идея сказать ему об отцовстве вовремя заглушена. Не то место и час.

Он держит меня крепче крепкого. А я? Я мокрая, вымотанная, лишенная голоса, пытаюсь собрать себя по кусочкам.

— Стась? — подцепляет пальцами мой подбородок и, повернув мое лицо к себе, целует. — Ответь мне.

— Всё замечательно, Леон.

Снова целует. Нежно проводит языком по моим губам. Я в его объятиях, в самом ужасном виде, но боюсь моргнуть. Боюсь растворить мираж.

Лифт подрагивает пару раз. Кабину сотрясает. Внезапно на смену красному свету включается обычный. И всё, сказка исчезает. Я смотрю на себя и на него, и хочу провалиться сквозь землю. Он позади со спущенными штанами и в коричневом пальто, я впереди с задранной юбкой, порванной блузкой и взлохмаченными волосами.

— Кажется, поломка устранена. — Говорю сухо и ровно.

Мои догадки подтверждаются движением лифта. Леон и я быстро приводим себя в порядок и к моменту открытия дверей, выглядим почти заурядной парой. Почти.

— Я же говорил, что в лифте кто — то застрял! — кричит охранник в трубку стационарного телефона. — Да, с ними всё хорошо, до свидания!

Мы идем по холлу, не обращая внимания на лысеющего работника охранной организации, который возмущенно машет руками, проклиная человека на том конце линии.

— Стась? — попытка Леона завязать разговор, терпит крушение. Я, молча, выхожу на улицу и иду к машине. Михаил встревожено бежит навстречу. Мой муж тормозит в двух шагах от своего Мерседеса, в надежде, что я поеду с ним. Но я выбираю не его.