Игорь Дятлов поступил в Уральский политехнический институт на радиотехнический факультет в 1954 году.

Был он парнем серьезным и ответственным, увлекался фотографией, неплохо рисовал, хорошо учился и даже сам смастерил телескоп, следя за первыми спутниками. Собирал самодельные приемники и радиостанцию собственной конструкции.

Свой первый поход (второй категории) Игорь совершил летом 1951 года, будучи еще школьником. С собой его взял старший брат Мстислав, который уже учился в УПИ. Сплавлялись туристы по реке Чусовой от Коуровской турбазы, расположенной неподалеку от Первоуральска, до Перми – тогда это был Молотов, названный так в честь соратника Сталина.

В институте Игорь сразу включился в работу туристской секции института, где бурлила жизнь, активные ребята и девчонки знакомились и дружили, продолжая общаться каждый день в общежитии с утра до ночи.

В турсекции УПИ собрания проходили по пятницам в семь вечера. Собирались в походы, слушали отчеты, пели песни, спорили.

Это золотое время туризма, энтузиасты были у истоков движения, все для них было в первый раз, трудности их не пугали, а манили.

Туризм и альпинизм в 50-е годы XX века являлись прикладными видами спорта, потому их развитию уделялось достаточно большое внимание.

Но это не единственная причина, немаловажным было и дело обороны страны, так как спорт культивировал умение существовать в экстремальных условиях и чувство локтя товарища, когда надежда на друга придавала бессознательную уверенность в своих поступках и в том, что тебе всегда подскажут и тебя обязательно выручат.

А для участников походы стали страстью и жизненной путеводной звездой, возможностью повидать мир и вырваться из зарегулированной обыденности. Это было очень интересно и весело.

Каждого новоиспеченного туриста торжественно принимали в братство, он давал клятву верности туризму, запивая ее вином из алюминиевой кружки. Далее был общий ужин и песни у костра.

На турбазе вручали грамоту и значок «Турист СССР» как символ старта в спортивном туризме. Походы заканчивались, а общение продолжалось. Ребята ходили вместе на каток, на факультетские вечера и в новые походы.

Начинали туристы из Уральского политехнического института с хождения по окрестностям Свердловска по воскресеньям, иногда прихватывая и учебную для студентов субботу, а также в праздники, иногда на несколько дней. Кратковременным вылазкам, называемым походами выходного дня, не присваивались категории, в них разрешалось ночевать не в палатках, а на турбазе.

Весной, когда снег в лесу еще лежал в низинах и по-за камнями, ходили к озерам Иткуль, Таватуй, Песчаному.

Осень для ребят пропадала, ибо до белых мух студенты работали в колхозе, затем учеба. За исключением ноябрьских праздников, когда турклуб организовывал трехдневный групповой поход, куда отправлялось до 80 человек.

Лишь когда сессия позади, экзамены сданы, наступала долгожданная свобода.

Зимой в двухнедельные каникулы отправлялись на лыжах к Каменным палаткам, Северке, горе Волчиха, Семи Братьям.

Ну а летом, когда каникулы длиннее, можно идти далеко, на месяц. Каждый старался пораньше сдать экзамены, найти заранее работу, чтобы поддержать себя материально, потому как стипендию прохаживали в походах и, чтобы дожить до сентябрьской выплаты, нужны были средства.

К моменту заявки своего последнего похода Игорь Дятлов имел 9 официальных походов по справке спортклуба УПИ: три I категории, три II категории, три III категории. Почти из года в год он являлся руководителем различных походов от I до III, самой сложной категории.

На самом деле их было больше, не все отражены в официальной справке. Тому были разные причины.

Это были водные, лыжные, горно-пешеходные и пешеходно-водные походы по Южному, Среднему, Северному и Приполярному Уралу, по Алтаю, Кавказу, Восточным и Центральным Саянам, где было совершено восхождение на пик Эдельштейна высотой 2649 метров.

Спортклуб института снабжал туристов снаряжением, помимо их личного, профком отчасти покрывал затраты, ведь студенты жили на небольшую стипендию небогато и полностью оплатить необходимое не могли.

В секции происходило негласное дробление по группам. Назывались они обычно по фамилии наиболее инициативного члена – руководителя группы. Он подбирал состав участников, отвечал за подготовку. Разрабатывал маршрут, утверждал, распределял обязанности, занимался экипировкой: палатка, рюкзаки, ботинки, продукты, аптечка, зимой лыжи, летом другой инвентарь. Предусматривал случайности, ведь походы во многом проходили по ненаселенной местности.

Таким руководителем был и Игорь Дятлов. Два года он работал в бюро секции, к нему постоянно обращались за советами менее опытные туристы.

Начиная с 1955 года добровольной помощницей Игоря в походах и заводилой во всех начинаниях стала Зина Колмогорова, тоже студентка радиофака, боевая, улыбчивая, любимица турсекции УПИ.

Двумя курсами старше Игоря на металлургическом факультете учился «отец туризма УПИ» Моисей Аксельрод, председатель бюро туристической секции института, которого поминали в здравицах на шуточных митингах в коллективных выходах в лес на праздники.

Игорь познакомился с ним в турсекции, но ближе узнали туристический опыт и человеческие качества друг друга они несколько позже, вместе пройдя летом 1956 года пешеходно-водный поход III категории по Саянам, часть которого проходила сплавом на плотах по озеру Медвежьему и реке Кизир.

Группа состояла в основном из выпускников института и инженеров, и второкурсник Игорь Дятлов держался несколько замкнуто, близко ни с кем не сходясь. Его вкладом были два ультракоротковолновых приемопередатчика собственной конструкции для связи между плотами. Игорь был одаренным будущим инженером-радиотехником.

В обязанности Аксельрода как завхоза группы входило разделение груза между участниками группы. И здесь у него возник конфликт с Дятловым, когда он, доверив Игорю самостоятельно взвесить свое радиохозяйство, на третий день выяснил, что тот завысил вес радиостанций на 3 килограмма.

Надо сказать, что это был достаточно серьезный проступок Игоря, так как каждый турист несет тяжелые, весом в десятки килограммов, рюкзаки, – девушкам, конечно, делалась поблажка, – и справедливость распределения вещей важна.

Аксельрод отмечал, что это было единственной претензией к Игорю в походе, в остальном он характеризовал его в высшей степени положительно. Но кто из нас не совершает проступков, а Игорь явно сделал правильные выводы из этой ситуации. Урок пошел ему впрок.

В том же 1956 году девять студентов УПИ под руководством Игоря Дятлова собрались в летний поход на Южный Урал в Башкирию. Всем хотелось увидеть, как говорили, Швейцарию: горные вершины, озера. Шли пешком и водой на плотах по горной речке Инзер, затем по Белой до Уфы.

Кроме Игоря Дятлова и Зины Колмогоровой, в поход с двумя палатками, одна – радиотехов, другая – электриков, пошли повар Любовь Соколова, ответственный за снаряжение Юрий Волегов, Геннадий Стародубцев, Юрий Шарнин, Нина Ощепкова, Наталья Ренева, Николай Трегубов.

Вели обязательный дневник, записывая дорогу, происшествия и впечатления, за которыми шли.

3 июля ночью они выехали на поезде, прибыв в Челябинск в шесть утра. Вместо навьюченного верблюда со старого герба города их с окраин встретил лес заводских труб – металлургический, ТЭЦ, трубопрокатный, тракторный, станкостроительный. Знакомиться с достопримечательностями индустриального центра не входило в планы – сами были нагружены, как верблюды.

В полдень электричкой добрались в город русского оружия Златоуст, где на железоделательном заводе изготовлялось холодное оружие из булатной стали, которую создал инженер Павел Петрович Аносов. Старые домики города разбросаны на горах, и нужно съесть много каши, чтобы добраться с одного конца на другой в музей.

Подъем на гору Косотур на окраине был первым боевым крещением: жара, рюкзаки под завязку, привычка шагать еще не выработана. Но с вершины открылась великолепная панорама города. Ночевали у реки, недалеко от кордона лесника. Спали как убитые, отсыпались после сессии.

4 июля был день рождения Нины Ощепковой. Утром все выстроились поздравить, обнять и поцеловать счастливого юбиляра – «в жизни раз бывает ровно двадцать лет», подарили огромный букет полевых душистых цветов и самодельные игрушки, а Юра Волегов – живого жука. Зина Колмогорова испекла пирог, выложив лесным луком дату «20 лет». Но нагрянувший дождь прервал церемонию, пришлось залезать в палатки.

После завтрака держали путь на реку Куваш лесом из березы, липы, ольхи, реже – сосны и лиственницы, ели на полянах землянику. И вновь сильный дождь, пришлось ставить палатку. Но природа пошутила, улыбнувшись солнцем, – дождь кончился.

После обеда, начав подъем на гору по морю папоротника, вернулись за оставленным на привале фотоаппаратом.

К девятому часу вечера открылся замечательный вид на хребет Уреньга. С энтузиазмом прокричали: «Физкульт-ура Кувашу!» – и заночевали на противоположном берегу.

На следующий день цель – озеро Зюрат-Куль, где решили провести дневку.

Начали с подъема на крутой берег Куваша по неприятно сырой траве, но потом попалась приблизительно соответствующая азимуту проселочная дорога.

За неприветливым осиновым лесом спуск, и, выйдя на солнечную полянку, поразились видом на гору, сочтя ее Магнитной. Невдалеке виднелся поселок, оказавшийся Магниткой, через него и вела дорога на озеро. В поселке нашли почту, магазин, купили молока, хлеба и отдохнули за околицей. Некоторые даже вздремнули.

Зюрат-Куль – очень красивое озеро с низкими берегами из песка и ила, местами каменистыми, в низине между гор на высоте 713 м над уровнем моря.

6 июля – дневка отдыха от тяжелых рюкзаков. Проспали до двенадцати часов под дождь с самого утра. С погодой не везло. После завтрака кто-то опять спал, кто-то занимался чем попало. Девчонки ушли к озеру мыть голову и прочее, заодно постирали. Развесили по кустам бельишко, носки, пока дождь не пошел.

Грелись на солнышке, вели девичьи разговоры.

«Девчонки, не ложитесь рядом с Пашей – он обнимается. Вот мы ходили в майские…

– Зато теплее.

– Да уж, нынче спать не жарко».

А трое смельчаков даже купались, Зина, Наталья и Юрий Шарнин – эта троица вообще купалась в любом месте, при любой погоде.

Вечером играли в волейбол, пока дежурные варили кашу.

7 июля к семи утра уже переплыли через озеро на двух лодках.

Нина с Николаем пошли на гору Нукаш. Она оказалась не такой маленькой, как казалась. С каждого уступа открывался захватывающий вид на озеро, хребты. На вершине рабочие ставили вышку. Кое-кто потом пожалел, что не полез на гору.

После завтрака весь день шли по лесу, часто в траве выше человеческого роста. На привале застал дождь, пришлось пережидать. После привала зашли в болотистый лес и наткнулись на громадное кладбище камней, поросших чудесным мхом всех цветов и оттенков, попрыгав по ним от души. Отыгрался за это веселье хребет Нургу, переход был по сплошным камням с огромными осыпями. Чтобы не было падения камней, прыгать надо очень осторожно, а гладкие кварциты очень скользкие. Спуск с горы еще опаснее, постоянно нужно проверять устойчивость камней.

Вышли к истокам реки Березяк, притоку чудной Юрюзани. Хотели остановиться в лесу, так как болото не кончалось, но нашли сухую просеку, там и поставили палатки, сварили кашу и перед сном пели у костра песни.

«Эх, подружка! Моя большая кружка!»

Солнечным утром 8 июля путь на Тюлюк вдоль речки Березяк, снова по болоту. Но лес казался гораздо приветливее и красивее, чем вчера, и падали меньше. Вскоре гуськом по высокой траве вышли на луговую возвышенность в цветах иван-чая, ромашки, колокольчиков. Вдали синели отроги Уральского хребта. Тепло, запахи трав дурманят, птицы поют – мечта!

Вдруг сзади раздался быстро нарастающий страшный непонятный гул. Оглядываясь, застыли от неожиданности: на них несся табун лошадей, туча. Первая мысль – убежать, скрыться.

Игорь властно скомандовал:

«Стойте! Ни с места!»

Сбились в кучку, кто закрылся, кто смотрел во все глаза, все молчали. Табун, лошадей тридцать, продолжал бешено нестись. Но на расстоянии метров пятнадцати до ребят разбился на два потока и, не сбавляя скорости, унесся по разным сторонам. Тихо, как будто и не было. Не все успели даже испугаться.

Молча продолжили путь по тропе вдоль реки, перейдя которую устроили привал.

Дежурные варили обед, общество занялось ловлей рыбешек, которых потом отпустили, так как понадобились кружки для киселя из свежей клубники.

После привала вышли на тюлюкскую дорогу.

А бог, видно, все-таки есть: в 5 часов 22 мин 32,7 секунды на кордоне «Березяк» навстречу идет орущая группа туристов – студентов Челябинского политеха. Вид у них неважный, оборванные.

Подсунули коллегам свой дневник для записи их впечатлений:

«Гнали кодлой медведя. Убежал, косолапый. В следующий раз не уйдет. Медвежатинки хочется.

Что-то ничего не пишется, одичали и отупели за эти дни. Иначе и быть не могло: жрать-то ведь у нас тоже почти нечего. Идем в лаптях, питаемся сахаром и непропеченным хлебом, который на коленях выпросили у пекаря в Тюлюке. Дождь делает свое дело, то есть пытается нас размыть, но не слишком много сахарных у нас: не разваливаются. Мы живем по принципу: “нам песня строить и жить помогает”.

Наша “коронка” – это песня:

Приятно встретить на лесной дороге своих, понимающих, что “лучший отдых – туризм; а отдых лучше туризма”.

В общем, счастливого пути и попутного ветерка! Железного азимута, дорогие бездомные турики!!! До свиданья! Будем помнить вас, глядя на фотографии. Туристы ЧПИ».

9 июля путь держали на Тюлюк. Прошли две смолотопки, хутор, и через три перехода – в Тюлюке. На сельской улице, у почты, занялись корреспонденцией мамам и папам. Начальство, то есть Игорь с Зиной, ушло на поиски хлеба и молока. Так как дождь не переставал, перешли в школу.

На следующий день желающие собрались на Иремель, остальные – с мозолями и без обуви – остались в школе. Счастливого пути, отважная четверка! Игорю положено, а Зина всегда впереди.

Съели по миске каши, попили чайку на травах и налегке начали путь на гору Иремель, в переводе Священную, высота 1586 м, туда-обратно километров двадцать. С собой только необходимое: еда, сменная обувь, накидка от дождя. Тропа идет через лес в высокой влажной траве, так что по пояс мокрые, но на ходу это не ощущаешь.

Через полтора часа плавного подъема лес поредел, а вскоре и совсем кончился.

Вышли на отроги горы. Вдали красовались гряды хребтов Зигальга, Уреньга, Урал-Тау, разделенные долинами. Подъем стал ощутимым. Где по тропе, а где-то карабкались по скалистым уступам. Усилился ветер, не разрывая тумана. Окрестности проглядывали слабо, вершина, к которой стремились, в облаках. Наконец – достигли.

Усеченная пирамида из каменных глыб, вышка – геодезический знак.

Нашли банку с посланиями предшественников. Игорь оставил записку. Зина первой прокричала: «Ура-а!» Видимости никакой, морось, сильный пронизывающий ветер, облака под ногами. Радовались достигнутой цели недолго, начав спуск, который всегда не легче подъема, тем более на сырых камнях. Тут уж осторожность не помешает.

Оставшиеся занимались приготовлением обеда в школе. На улице дождь.

С юмором выяснили, что не приспособлены к жизни не в лесу, так как стали лесными людьми, и на костре обед получается вкуснее.

С вершины группа отважных вернулась в два часа. В четыре вышли в Александровку, к подножию горы Иремель. На ночлег стали на берегу Юрюзани. Местность живописна: красивы изгибы реки, перекаты. Хорошо видна вершина Иремели.

Коля ловил рыбу. Искупались, отмылись, снимая усталость: как будто и не шел весь день с тяжелым рюкзаком. Луг на противоположном берегу цвел всеми полевыми цветами. А на своем, высоком берегу рыжие стволы сосен горели в лучах заходящего солнца. Горизонт замыкался хребтами гор.

Темнело быстро, с гор спускалась прохлада. Вкусна уха у ночного костра, допоздна песни, ребята балагурят – приближался конец пешего пути маршрута.

11 июля утро пасмурное, горы в тумане, предстоял плохой день. Странно, в этих местах совсем не держалась хорошая погода. В селе Александровка купили хлеба, разговаривали со старичком-старожилом, по его совету искали тропу до станции Юрюзань, но, не найдя ее, пошли по узкоколейке.

Остановились у реки на ночлег, да и на дневку: появились больные – доконала погода. Вокруг непроходимый лес. К горе Яман-Тау решили идти вдоль Юрюзани через хребет.

С утра яркое солнце, голубое небо и тепло. Купались, загорали, вернее, капитально поджарились, пожадничали на солнце. Рыболовы удовлетворили свои желания, особенно Коля. Наелись и ухи, и жареной рыбы. Девчонки насобирали земляники, клубники, всякой травы для чая. Починили обмундирование и обувь. Санитар Зина лечила, как могла, мозоли, кашель и даже радикулит, положительно действовала на психику пострадавших: ее оптимизм хоть кого поднимет. У Гены обнаружилась способность делать массаж ног, и девчонки выстроились в очередь.

К вечеру сильный дождь даже промочил палатку. Сидели внутри, при свече ели перловую кашу и все равно пели песни.

«Сиреневый туман над нами проплывает…»

13 июля шли вдоль Юрюзани, держаться берега было затруднительно: у истока много притоков. Километров через десять добрались до разрушенной избушки, переждали неугомонный дождь. После обеда двинулись по гати, сильно сгнившей, но облегчившей переход по болоту. Вокруг много застоявшихся озер, лишь местами русло резко обозначалось. В общем, признали за Яман-Тау вершину 1346 метров.

Назавтра взяли азимут на нее, долго шли по каменным завалам, к часу дня поднялись. Разочарование – это не Яман. На вершине гулял ветер, полз туман из лощины, и все-таки солнце выглянуло. Внизу могучие горные хребты, и видна самая высокая вершина —Яман-Тау (с башкирского Плохая гора), 1639 метров.

Километров пятнадцать до нее. Спускались по камням на «пятой точке». Дождь не забывал поливать камни, ну, и туристов заодно. После по мшистому болоту с типичным для болот мелколесьем, и вот – Яман-Тау. Здесь и устроились на ночлег.

15 июля просыпались вразнобой под извечный дождь, торопиться было некуда. Дежурные сумели сварить кашу, подали завтрак в палатку.

В полдень начали пологий подъем в густом лесу —лиственницы, ели, пихты, березы и высокая трава. Ближе к вершине лес редел, а выше стал похож на тундру: кривые стелющиеся березки, сосны, ивы среди мхов и лишайников. Вершину штурмовали в тумане. И вот на обширном плато с гранитовыми сланцами – ура! – сбросив рюкзаки, прыгали и кричали.

Кое-как отыскали записки предшественников, книгу записей не нашли. Решили, что растаяла от дождя. Особенно приятно было видеть надписи УПИ, знакомые фамилии туристов энергофака.

Проклятый туман, ветер и холод не дали увидеть «Урал подо мною». Только догадывались, как красивы горные цепи хребтов, змейки рек, вершины гор, о чем узнали из записок.

Вниз поспешали для разогрева. В седловине пошел дождь с градом. Мокрые, как черти, спустились по каменным осыпям, от зелено-желтых пятен которых кружилась голова. Но шли уже смело.

«Оказывается, можно привыкнуть и к аду», – удивилась Нина звонким голосом.

Перешли три рукава какой-то реки, заночевав на высоком берегу в окружении чистого леса.

Устроились на последнюю ночевку. К ужину Коля принес рыбы – хариусов, гальянов, пескарей. Пили душистый чай на травах – лучшее лекарство от усталости.

«Я не знаю, где встретиться нам придется с тобой…» – перед сном пели, вспоминали случаи из походной жизни.

С гор наползали густые, тяжелые облака.

16 июля пошли на Кузелгу лесом, а под конец вышли на дорогу. В поселке лесоучасток, есть пекарня и магазин. С двух часов до девяти вечера целенаправленно двигались 25 километров до станции Багарышта, где Игорь сделал отметку о походе.

Пешая часть завершилась, дальше — делать плоты и сплавляться по горной реке Инзер, впадающей в Белую. И до Уфы, столицы Башкирии – конечного пункта путешествия. Ждут новые приключения и впечатления…

А в феврале 1957 года Игорь Дятлов руководил задуманным еще осенью походом II категории по Уральским хребтам. 220 километров на лыжах с 10 ночевками в палатке, сшитой торцами из двух.

Блокнот Игоря Дятлова с перечислением участников зимнего похода 1957 года

Кроме Игоря Дятлова в поход пошли: Колмогорова Зина – санитар, Трегубов Николай – охотник, Тибо-Бриньоль, Григорьева Лида – культорг, Ощепкова Нина, Хализов Слава – завхоз, Чубарев Женя – ответственный за снаряжение, Шунин Володя – ответственный за дневник, Русских Лиля, Бычков Борис – ответственный за боевые листки, Митрофанова Рита – научная работа.

До того четыре больших воскресных похода определили состав участников. Собирались регулярно раз в неделю, ходили в кино, пели песни. Выбор трудного маршрута обязывал серьезно и детально готовиться: конструировали печку, шили капюшоны к телогрейкам, чехлы из брезента на ботинки до колен – лучший способ сохранить ноги и ботинки сухими.

Северные районы Свердловской области известны русским с XIV века, но заселялись лишь в XVIII веке, с возникновением рудников и заводов. До революции там были большие села и призаводские поселки численностью до нескольких тысяч человек, как Надеждинск. В лесах встречались манси, занимающиеся охотой и оленеводством, зимой ездя на нартах, к лету уходя на север в просторы нетающих снегов.

Ребята собирались знакомиться с природой и хозяйством Северного Урала, выполнять снегоизмерение по заданию метеостанции.

10 февраля, в последний день сессии, наладили лыжи, запасли фотопленки, подогнали снаряжение, и ночью поезд понес в дальние края!

Наутро пересадка в Серове, посетили краеведческий музей, следующий поезд шел через 6 часов.

12 февраля к двум часам ночи прибыли в Полуночное – небольшой рабочий поселок, где добывали марганцевые и железные руды. Первое поселение – присланные для работы на золотых приисках крепостные крестьяне. Познакомились с электростанцией, спустились в шахту, а вечером заводским автобусом на север, в Вижай.

До Нового Вижая ехали по хорошей машинной дороге через сказочный зимний лес, занесенные снегом ели, изогнутые арками березы. Дорога вышла на обрывистый берег реки, ближе к хребтам. Остановились в поселке, последнем населенном пункте на пути. Сердечно беседовали с приходящими повидаться жителями.

14 февраля подъем в 8 часов, сбор рюкзаков, подгонка лыж. От поселка – по мансийской тропе. Через три часа ходьбы стали на обеденный привал. Первый и последний раз разожгли костер во время обеда. В дальнейшем трех грелок, наполненных какао еще с утра, сухарей и масла хватало для непродолжительного обеда. Пообедав, свернули с тропы и попали в дикий бурелом. Выпало много рыхлого снега, направляющий проваливался по колено. Для большой группы, при возможности смены, это не очень большое препятствие. В полшестого остановились устраивать ночлег и в 22 часа легли спать. Отличное изобретение – печка, спать жарко, как на курорте. Вес всего 4 килограмма, и труба 3 метра.

С утра прежним маршрутом. Бурелом сменился горельником, идти по которому не легче. Перевал, далеко на севере зубцы хребта Чистоп. Вышли вновь на мансийскую тропу, остановились в устье реки Тохты. Все мечтали увидеть манси. Куда ведет тропа, встретятся ли они с редкими жителями этого снежного края?

16 февраля радостное чувство встречи с манси исчезло при виде их убогого жилища. В маленькой лесной избушке жило человек восемь. Духота, полумрак, дым, двое больных. Зина с Лидой принялись лечить: ставили горчичники, мыли марганцовкой язвы, смазывая пенициллиновой мазью. Оставив половину лечебных запасов, ушли дальше. Тропа заворачивала на запад, параллельно реке Вижай. С высокого берега видно белое русло реки с желтыми пятнами полыней. Прошли еще две юрты манси за 17 км. Санитарный день: Зина заставила всех мыть ноги.

Альбом «Северный Урал» из зимнего похода 1957 года

17 февраля оленья тропа повела вдоль Вижая. Вдалеке желанные вершины – Молебный камень, Ойко-Чакур. «Как хочется скорее оказаться у их подножья, а еще больше подняться на вершину! Иметь бы крылья! Кругом такое чудо, что не хватает даже слов, чтобы описать эту суровую красоту. Как беден язык! Даль! Даль! Как она зовет и манит вперед!»

Разведчики дошли до границы леса, заночевали на склоне среди мрачных, высохших елей. Еловые дрова несут массу неприятностей: трещат, дымят, стреляют. В трубе печки выделяются смола и скипидар, который капает, оставляя большие черные пятна.

Следующий день – подъем на Молебный камень.

До гребня по вчерашней лыжне разведчиков добрались быстро. Там ждала неприятная новость: вершины не видно и вообще ничего не видно. Ветер, облака, и группа среди них: «Сердце наполнялось гордостью за человека – покорителя трудных загадок и неотгаданных тайн. Огромные камни, снежные шапки, трещины, нагромождение камней – все это подавляло и внушало страх перед многовековой трудноизменяемой природой. Выстрел! Вершина взята! Пишем традиционную записку, не обнаружив других. Короткий обед и спуск обратно. Порой молочное покрывало, внемля просьбам, открывает картины, запоминающиеся на всю жизнь».

Одежда была непродуваема, капюшоны, варежки с нарукавниками с резинкой и ледоруб оказались очень полезными.

19 февраля дневка, спали до обеда. Ночью выпал сырой снег, палатка обледенела, и на скатах висели сосульки.

Альбом «Северный Урал» из зимнего похода 1957 года

С утра по оленьей тропе. За два дня ее почти занесло. Становилось очень тепло и сыро. Чувствовался перевал Урала – граница бассейнов Вижая и Вишеры и граница Европы и Азии. Восхищались дикой красотой окружающего леса, идя параллельно реке Велс, не теряя высоту: по склону хребта лучше, чем долиной. Снег глубокий, но плотный, лучше ориентироваться, нет больших перепадов высот.

21 февраля погода хорошая, иногда появлялось солнце, и лес, занесенный снегом, казался сказочным. Открытый склон, на котором расположились на привал, дал возможность обозреть весь путь по Велсу. Вдали среди облаков иногда появлялась острая вершина Молебного камня, высоко поднимаясь среди гор и хребтов, очаровывая своим величием. Дальше путь на восток, к Ивделю.

На перевале холод, ветер, пурга, снова спустились в декоративный сад к белым деревьям и сугробам. Скорость продвижения 3–4 километра в час. Заночевали у самого истока Кула на крутом берегу. Сегодняшний день – один из самых ярких дней похода, а впереди еще один перевал в долину Ивделя. Восьмая ночевка в палатке.

22 февраля придерживались прежнего азимута, и вот Ивдель – незастывающий ручеек. Впереди цепь хребтов, разделенных его долиной. Настоящее звериное царство, иногда на одном месте столько следов, что трудно разобраться, где чьи. Много птицы: рябчики, тетерева, куропатки, глухари; пушной зверь: куницы, белки, соболя, лисы, горностаи; крупные хищники: рыси и росомахи, которые отваживаются нападать даже на лосей. Медведи в это время спят, но, по рассказам местных, их тут тоже много. А вот волков сравнительно мало.

На следующий день настроение бодрое, по всем предположениям рассчитывали выйти к зимовьям на Ивделе. Лоси, росомахи, рыси проторили множество тропок по реке, по которым идти значительно легче, чем по целине. Последняя ночевка в палатке.

24 февраля варили лосятину, которую вчера добыли у манси, тот убил трехгодовалого бычка, по следу которого шли по реке. Дальше по лыжне, и через пять часов – плотина, задерживающая весенние воды для летнего сплава леса. Еще 10 километров – и пустующий поселок Третий Северный. Здесь нашли железо, вскоре будет рудник. Разместились в одном из домов, затопили печь, готовили ужин в первую ночевку под крышей после десяти в палатке.

Утром – в последний переход, 45 километров до города Ивдель через селения Юртище, Преображенку. Последние километры шли пешком, надоело скользить по лошадиной дороге. И вот поезд домой.

«Мы прошли большой, трудный путь, видели много, узнали друг друга, еще раз убедились в силе дружбы. В силе стремления к цели…»

В августе – сентябре 1957 года Игорь Дятлов задумал горный поход второй категории сложности по Кавказу. Проект, как обычно, нужно было утверждать в городском туристском клубе.

По правилам участники должны иметь за спиной походы первой горной категории, а руководитель – горную «двойку». Относительное право на поход имел только Игорь, в его спортивной биографии был сезон в альплагере. Большинство же участников были новичками, лишь некоторые имели пешие «единички».

Группа по существующим нормам и правилам походу II горной категории не соответствовала и не имела права идти в него.

Как Игорю удалось согласовать маршрут, объяснению не поддавалось. В официальной заявке последнего похода Дятлова, из которого ни он, ни его товарищи не вернулись, похода по Кавказу нет.

Игорь был уже опытным туристом, парнем осторожным, ответственным и рассудительным, но рисковым, даже получил выговор за опоздание на занятия в институт. Так манила его романтика нехоженых троп и мест. Как молоды они были…

Кроме Игоря Дятлова и Зины Колмогоровой, в походе участвовали: Блинкова Людмила, Волегов Юрий, Григорьева Лидия, Ощепкова Нина, Тарзин Павел, Русских Лилия, Чубарев Евгений, Трегубов Николай, Хализов Вячеслав, Шунин Владимир.

Руководителем был Дятлов, но организатором выступила Зина Колмогорова.

Она сагитировала идти в летние каникулы в поход пятерых однокурсников с одного потока радиотехнического факультета, а еще пошли сокурсники с энергофака и строительного факультета.

Маршрут составлял сам Дятлов. Из альпинистского снаряжения взяли веревки, кошки и самодельные альпенштоки – к палкам приделали металлические наконечники.

Приключенческая прогулка по горному Кавказу прошла блестяще, практически без изъянов. Хотя неопытность команды дала знать на первом же леднике. Поднявшись, ребята два дня не могли понять, как выбраться с другой стороны и продолжить движение.

Дятлов считался в турсекции самым опытным туристом. Все сложные походы, по словам самих ребят, проходили обязательно под его руководством и всегда удачно, кроме одного: по Кавказу, участники которого были недовольны Игорем. В то время он несколько зазнался, да и группа подобралась не по характерам.

Игорь, по заметкам участников, был замечательным руководителем, но с налетом излишнего авторитаризма в натуре. Время было такое.

В дневнике, который писался ежедневно каждым по очереди, Игорю Дятлову уделено большое внимание. Участники называли его волевым руководителем, способным идти на компромисс, но в то же время отмечали и отрицательные стороны. Игорь любил иногда поворчать, не всегда по делу. Кто-то из девушек сказал о нем: «Начальник не ребенок. Капризничать права не имеет».

Фотография из летнего похода 1957 года

В туристском походе руководитель наделяется непререкаемым авторитетом. Это аксиома, не требующая обсуждения. Но это накладывает на него и определенные этические обязательства: руководитель должен во всем быть примером для коллектива.

Поход по горному Кавказу продлился 32 дня. После этого туристы целыми и невредимыми вернулись на Урал.

23 августа 1957 года студенты под водительством Дятлова загрузились в поезд и двинулись на Кавказ. Через Челябинск, Уфу, на подъезде к которой ребята, как всегда вечером, пели в тамбуре песни, пока не пришел ревизор.

Затем проехали Куйбышев (теперь Самара), где поезд после стоянки тронулся так неожиданно, что поднялась великая паника, все рысью устремились к вагонам, кое-кто чуть не отстал.

Полотно дороги шло вдоль Волги, становилось жарко, душно. Все мечтали, чтобы поезд остановился минут на двадцать у берега и появилась возможность искупаться. Огорчительно, что Сызрань оказалась в 7 километрах от реки.

Проехав Пензу, круто повернули на юг. Читали, играли в настольные игры, изучали, познавали премудрости альпинизма по книгам. Игорь, Зина и примкнувший к ним Володя Шунин вспоминали узлы с испытанием на прочность силами ног.

Бесконечная степь и странная изнуряющая погода, впрочем, может быть, обычная для этих мест: невыносимая жара днем и ощутимый холод ночью. Все напоминало о прошедшей войне. Сохранились воронки от снарядов, памятники у братских могил.

В Сталинграде (ныне Волгоград) поезд шел вдоль Волго-Донского судоходного канала имени Ленина. У входа высилась огромная скульптура Сталина. Несколько белых поселков, а кругом сухая степь. Железная дорога – самое плодородное, удобренное место, вдоль нее бесконечной полосой растут арбузы, большие, спелые.

На станции Кавказской при пересадке недалеко от вокзала обнаружили базар с дешевыми фруктами. Ходили приценивались и пробовали с большим удовольствием. Девчата купили прекрасных помидоров и яблок по 3 рубля за ведро. Фантастика!

Узнали, что недалеко протекает Кубань. Вода в ней оказалась значительно теплее, чем на Урале, хотя местные говорили – очень холодная. После купания – снова на базар за виноградом, сливами, дынями. Обедали фруктами.

От Кавказской ехали общим вагоном, оккупировав одно купе. Ребята сняли рубашки и майки. Было большое желание снять и штаны, но, увы, только желание. А девочки совсем раскисли от жары.

На станции Прохладная, где было совсем не прохладно, покинули парилку вагона и среди цветов и деревьев отсыпались прямо на перроне и газоне.

29 августа в пять утра поезд с уральскими студентами прибыл в чудесный южный Нальчик. Целый день бегали по магазинам, искали темные очки и шляпы. Питались фруктами, которые продавались на каждом углу.

Игорь Дятлов нашел для группы грузовое такси, на нем и двинулись вдоль реки 60 километров до горного аула Безенги, где заночевали.

В селении было туго с дровами, но гостеприимные балкарцы дали стружку, отходы деревообработки для костра. После обеда наиболее пассивные товарищи грели организмы на солнце и чесали пятки, но нашлись и охотники сделать первое восхождение в горах.

Фотография из летнего похода 1957 года

Молодые, начинающие туристы решили добиться разрешения у Игоря. Избе`гали весь берег в поисках руководителя – тот словно в воду канул. Как оказалось впоследствии, Игорь, вследствие своего железного характера и как все титаны мысли, соизволил покинуть всех и посетил пещеру, которую трудно отыскать смертным.

Утром тронулись в путь по Кавказу.

Дежурили парами, в обязанности дежурных входило: купить продукты и накрыть поляны (на трассе заготовить дрова, разжечь костер, приготовить еду, вымыть посуду).

Крупные подъемы сменялись наклонными площадками. Всё, как в жизни, состоящей из взлетов и падений.

Иногда узкая тропинка исчезала в неизвестном направлении, и приходилось идти по траве, что было довольно трудно. Часто устраивали короткие привалы. По склонам гор стекали маленькие ручейки, поющие песни на балкарском языке. Солнышко грело сильно, но жару уменьшал ветерок, а вокруг возвышались гряды совершенно голых и имеющих несколько причудливую форму гор, но сами по себе мало интересных. Только вдалеке парил коршун, ища добычу.

Окрестности мрачные, кругом заброшенные селения и мрачные скалы. Дошли до реки Чегем, похожей на все горные реки – неширокие, быстрые, немного белые, с чистой водой.

На привале девушки писали дневники, одновременно смотрясь в зеркало – девчонки, наверное, четверть жизни проводят у зеркала.

После переправы по проволоке встал вопрос, оставлять ли кого-то сторожить вещи. Коля, Слава и Паша наседали на Игоря, уверяя, что всё украдут, если не оставить никого. Игорь сначала решительно сказал нет, но после вторичного наступления ребят встал, как Наполеон, долго думал и спокойно произнес: «Останутся Коля и Женя».

Дождь надвигался, пошли искать место ночлега в Чегемском ущелье.

К источнику нарзана долго взбирались по горам. Это совсем иная жидкость, нежели продают в бутылках с этикетками «Нарзан». Прозрачная, холодная, приятная вода, и, кажется, выпить ее можно сколько угодно.

Поужинав, пели песни. Пришли в гости два кабардинца. Как и балкарцы, народ боевой, воинственный. Поговорили и ушли. Все улеглись спать, монотонно застучал дождь по палатке. Как всегда, в эти минуты вспоминалось прошлое: долго вели тихий, мирный разговор. И тут сцепились Володя с Людой. После пятиминутной переброски чуть-чуть обидными словами Люда, словно метеор, выскочила из палатки. Все с криками набросились на Вовку: «Как ты смел, ты ее совсем не знаешь! Ты и со своей женой так будешь обращаться?!» После сих слов Вова выпустил на улицу лохматую голову и крикнул: «Блинкова, брось шутить!» Из следующей палатки послышался испуганный голос: «Вовка! Ты на улице? – На улице. – Врешь? – Вру!» После этого улеглись. На улице шел дождь, а девчонки продолжали грызть Вовку. Затем послышался стук топора и песня: «Ты сама еще ни разу…» И все смолкло. Игорь пел вечернюю серенаду.

Долго колобродили. Вовка решил добиться своей цели – выгнать из палатки девчонок и прикинулся больным. Может, и действительно был душевно больным в эту минуту. Он дрожал, подпрыгивал в палатке и требовал термометр. Получив, разломал его вдребезги, бросив ядовитую ртуть. Постепенно крики в заброшенном с 1944 года ауле стихли, и все вернулись на места. Только Люда не захотела спать в своей палатке. Все улеглись, но у Славы и Вовы поднялась температура, пришлось положить их с края в середину, и, наконец, все утихли. Стали засыпать, но послышались шаги, шорохи, кто-то дергал за веревку. Стали вспоминать ужасные случаи. Казалось, кто-то подходит к окну, вот-вот протянет руку и утащит. Уже не чаяли увидеть в живых рюкзаки.

Фотография из летнего похода 1957 года

Встав утром, нашли все на своих местах и начали хохотать над вчерашним.

И снова цепочка в 12 человек потянулась к «Голубеву» перевалу. Часто попадались ручьи, бурные, горные, какие редки на Урале; кругом снежные вершины, лес, цветы, изредка малина, брусника, грибы.

Дойдя до озера, стали подниматься по крутому каменистому склону. Вскоре пришлось пользоваться кошками и веревками. Обнаружили стоянку альпинистов и бутылку керосина. Поднимаясь по леднику, обходя трещины, добрались до последнего крутого снежного склона. В этот день Игорь шел в связке еще с одним парнем. Один упал и потянул другого. После этого Игорь потребовал ходить поодиночке.

Юрка и Пашка без рюкзаков добрались до вершины, но пришли с неутешительными вестями – пройти невозможно. Остальные сидели на крутом склоне и мерзли.

Игорь долго не мог решить, что делать. Наконец принялись ставить палатки. Одну под нависшей глыбой, рядом с которой лежала уже обвалившаяся. Несмотря на протесты против этого места, заночевали тут.

5 сентября штурмовали перевал Лычат. Поднимались по веревке. Женя, Коля, Юра и Павел несли ее и делали страховку. Игорь осуществлял руководство.

Вчера на привале любовались скалами перевала, а сейчас подошли близко. На противоположном леднике – тихое зеленое озерко. Не верилось в наличие теплой, не говоря о жаркой, погоды где-то там у моря в Сухуми, Сочи.

Как только кто-то повышал голос, раздражался или слишком бурно реагировал на окружающую среду, ему приписывали горную болезнь. Сегодня она очень сильно проявилась у Игоря. На привале он долго ворчал на Лилю из-за йода, что у нее нет никаких средств лечения (каплей, мазей, таблеток).

На перевале нашли две записки. Срочно написали свою, споря о содержании. Решили сообщить состав своей группы. «Поднялись на перевал со стороны Чегемской долины 5 сентября 1957 года в 11 часов утра».

Вначале спускались по кулуару, по веревке, долго шли по морене, затем снова ледник и снова морена. Потом трассу проложили по гребню на осыпь. Спускались преимущественно на «пятой точке», а Лида всей плоскостью прибыла вниз.

Перевал Лычат (3500 м) был первым, самым высоким и самым сложным на пути. Следующие перевалы: Бечо (3373 м), Донгуз-Орун (3200 м) и Басса (3018 м) – на альпинистских и туристских маршрутах были значительно проще.

По тропке, продирающейся по густому лесу, добрались до настоящей тропы и двинулись вдоль реки. Встретили маленький водопад. Зина, радостно повизгивая, устремилась купаться.

Дорога вывела на очень красивое ущелье. Вот где начинался настоящий Кавказ!

Фотография из летнего похода 1957 года

Знаменитая Сванетия. Очень красивая, почти неприступная в прошлом страна. Сохранилось множество больших крепостей. Остановились у кленовой рощи на привал. «Обратите внимание, кругом одни дубы», – важно сказал Игорь. Ответил ему дружный смех. Дорога вилась вверх-вниз по склону. Кругом такие виды, что поминутно хватались за фотоаппараты. Вдали аккуратное селение Жабеши, а вокруг него правильные прямоугольники полей.

Объелись дикими грушами и остановились на ночлег на левом берегу. Боялись ночного нападения сванов, говорят, они часто нападают на подобных туристов.

На попутной машине проехали по высоким, живописным берегам Ингури. Шоферы здесь – страшные халтурщики, за 18 километров запросил по 10 рублей. И вот добрались в Бечо.

Наутро пошли к перевалу. По дороге встретили много ягод, росших на кустарниках и по вкусу напоминающих знакомую голубику. Здесь ее называли «инка».

Через некоторое время пошли смотреть водопады. В полдень прибыли к ферме, где жили пастухи и доярки, которые доили коров и делали сыр. Молока не купили, так как в обмен потребовали консервы.

На перевале Бечо, хоть и с чудесным видом на Эльбрус, радости меньше, чем на перевале Лычат. Чем труднее, тем интереснее повторить.

При спуске часто слышался грохот обвалов, когда невольно останавливаешься и прислушиваешься.

Переправа в виде жердочки привела в альплагерь Баксан.

Когда проходили, то ребят и девчонок группы Дятлова признали интересными. «Неужели такие интересные? Усталые, небритые ребята и отощавшие. Дали нам хлеба, но ужин был смазан, так как каша оказалась с песком».

Нашли земляков. Спать же предпочли за лагерем. Вечером собрались в палатке у альпинистов и обменивались песнями.

Инструктор в лагере не рекомендовал перевал Чипер-Азау, где несколько дней назад был несчастный случай с альпинистом. А не имея альпинистской подготовки и снаряжения, не умея ходить в связке, там будет тяжело. В связи с этим возник конфликт в группе.

Утром расположились на развилке у нарзанного источника. Восемь человек перешли его, а четверо – Игорь, Женя, Юра, Люда – остались на другой стороне. И в такой ситуации находились около часа. У Игоря был основательный довод: перевал Чипер-Азау прописан в маршруте. Наконец он махнул рукой и, не говоря ни слова, пошел последним. В данной ситуации Игорь Дятлов показал себя волевым руководителем, способным на компромисс.

Пошли на Донгуз-Орун-Баши по дороге через базу Академии наук Украины. Володя завернул к домикам узнать дорогу к перевалу, но там никого не оказалось.

В пути Юра шутил: «Вот посмотришь, вроде все сухое, а сунешь руку в рюкзак – темно, тепло и сыро». Когда ему дали бутылочку с мозольной жидкостью, чтобы освободить под соляную кислоту, он сказал: «Буду пить ее, когда у меня в желудке будут мозоли от трения кишки о кишку».

Пришлось распрощаться с Лилей Русских и Володей Шуниным. У Лили заболела нога, и ее с Вовой направили напрямик в Сухуми. Сколько слез было пролито!

Фотография из летнего похода 1957 года

Остальные – через Бассу вдоль обрыва Ненскры. Все по левому берегу, а Игорь – по противоположному. В результате чуть не потеряли друг друга. Пришлось разжигать костер для ориентирования пропавших. Через полчаса Игорь появился: осматривал пещеры и водопад.

В середине сентября, голодные и обросшие, добрались до последней точки маршрута – города Зугдиди.

Игорь объявил план: знакомство с городом, вечером поездом в Сухуми.

Часть ребят осталась у рюкзаков, остальные отправились на экскурсию. Проходит час, второй, третий. Жаркий день. Наконец появляются товарищи – веселые, шумные и пьяненькие. Как оказалось, одна местная жительница, русская, спросила у ребят: «Вы не из…» И назвала город. Зина Колмогорова быстро среагировала и сказала: «Да». Тогда «земляков» повели в столовую, в которой работала подруга женщины, накормили, напоили ребят, а те пришли за оставшимися.

Впервые в жизни ели грузинскую пищу, вкусное, острое, перченое мясо, запивая вином.

Дом, куда пригласили ночевать, стоял на сваях. По периметру – открытая веранда, которую предоставили для ночевки. На следующий день автобусом прибыли на турбазу Сухуми, где встретились с Володей Шуниным и Лилей Русских.

Поставили палатки и жили несколько дней. Здесь познакомились с десятикратным чемпионом СССР по горнолыжному спорту Александром Филатовым, по случаю чего у костра пили за дружбу «Букет Абхазии» из котелков. Бродили по Сухуми, ходили купаться на городской пляж, девочек приходилось охранять от назойливых мужчин.

Были удивлены, что на рынке и в транспорте не принято давать сдачу. Девочки на рынке набрали фруктов, начали рассчитываться, а продавец сдачу не отдает. Зина Колмогорова всё вернула с соответствующим словесным сопровождением.

Игорь купил билеты на комфортабельный теплоход «Россия» (тот был получен от немцев по репарации и назывался ранее «Адольф Гитлер») в морской круиз до Одессы.

«Мы это заслужили! Время проводили на верхней палубе, спали на шезлонгах, днем непрерывно купались в бассейне. Из ресторанов и баров неслась музыка, танцующие пары, веселые люди вселяли радость и веселье».

В Одессе Игорь договорился с одной из школ о ночевке.

Город произвел неизгладимое впечатление. Особенно Потемкинская лестница, улицы, площади, Дерибасовская, знакомая по песне. Ознакомились с Оперным театром, где пели Шаляпин и Собинов, другими достопримечательностями.

А на следующий день поездом отправились по домам…

* * *

Возвращаясь из походов, а их было по нескольку в году, не считая малых, повысив спортивное мастерство, приобретя туристские навыки, Игорь Дятлов передавал в турсекции опыт новичкам, делился наблюдениями, множеством проверенных на практике советов.

Место для установки палатки не нужно разрывать от снега до земли. Достаточно утоптать на лыжах и настелить лапник или, в зависимости от ситуации, уложить лыжи креплениями вниз, оставив 2–3 пары лыж для дежурных.

Валенки нужны на привалах и ночевках по 1–2 пары на группу.

В мокрой или влажной одежде спать не укладываться: либо переодеться в сухое, либо высушить на костре. Чем влажные носки, лучше босиком, закутав ноги в сухую одежду (одеяло, свитер).

Печка в палатке полезна в сильные морозы. И то лишь при укладывании спать или утром, когда нужно переодеться. Печку лучше иметь поменьше, даже из консервной банки. Можно сухой спирт применить или специальную свечку: банка заполняется стеарином с воском и фитилем. И светло, и тепла достаточно. Можно еще и радиаторы над пламенем из той же жести прикрепить.

В зимнем походе обязателен длинный кухонный нож. На открытых местах, в горах без леса, тундре, озерах, где плотный снег, наст, надо строить из снега иглу. Ножом из снега режутся кирпичи, из которых строится дом. Он надежно защищает от ветра, пурги и стужи. Трое (один режет, двое укладывают) за 10–15 минут построят. В таком иглу в центре костер или печка для тепла.

Каждому обязательно иметь компас и карту данной местности, если она незнакома, и неприкосновенный запас: спички в непромокаемом пакете, кусок сахара и 5–10% физических сил для обустройства ночевки в экстремальных ситуациях.

Мансийская «нодья» удобна для ночевки одному: в снегу роется яма, над ней чуть выше уровня снега на рогульках две молодые свежесрубленные ели толщиной 5–6 см, одна на другую. Смежные части нащиплены топором, в них вставляется береста и поджигается. Стволы не горят, а шают – горят без пламени, давая жар. Его хватает на всю ночь. Такую «нодью» встречали утром, двигаясь в сторону Молебного камня. Манси, ночевавший здесь, уже ушел, но «нодья», выгорев до середины ствола каждого деревца, всё еще продолжала тлеть.

Костер, огонь – жизнь. Восстанавливает энергию и физические силы, истраченные за день. Место очищают от снега до земли. Костер для группы – лучше три сухары (сухостойных сосны) параллельно комлями на костер и далее стволы по ветру, чтобы дым не мешал. Горит долго, и за дровами бегать не надо. Только пододвигай бревна к центру костра. Лучшие дрова – сосна, худшие – ель, так как трещат и стреляют углями.

При себе в кармане рюкзака надо иметь кусок бересты и смолистые щепки, которые при случае можно нарубить у корня старого соснового пня. Для быстрого разжигания костра, экономии времени и спичек.

Добыть огонь без спичек трением палочки невозможно – ерунда и сказки. Есть способ, который поведал Боря Мерзляков. Мальчишкой его отец брал с собой на сплав леса. Возвращались осенью на плоту. Холод, дождь. Спички кончились, Боря заболел – поднялась высокая температура. Что делать? Отец вырвал из ватника кусок ваты, скатал ладонями, положил между двух неструганых досок и стал с силой катать одной доской по другой. Затем взял ватный катыш и резко разорвал его. Вспыхнуло синее пламя, которое подожгло приготовленную заранее бересту. Так с костром на плоту они доплыли до места.

Каменная грелка. Бывают ситуации, когда к холодной ночевке не готов. Поздним летом, как было на Северном Урале, днем стояла жара, даже купались в реке, а к вечеру похолодало, пошел дождь со снегом, завьюжило. На Кавказе на подъеме к перевалу Донгуз-Орун тоже попали в такую же ситуацию. Перед самым перевалом вынуждены были заночевать. Холод, мокрый снег. Запас сучьев – дров для костра – только чтобы чай вскипятить. И одежда летняя. Славка Хализов предложил взять в палатку камни, нагретые костром. Их хватило ненадолго, хотя и вздремнули немного.

А в осеннем походе, сплавляясь на байдарках по рекам Северного Урала, опять попали в такую же ситуацию. Тут усовершенствовали грелку. Нагретый на костре камень величиной в два кирпича закутали портянками и штормовкой. Спишь в палатке с ним в обнимку, как на печи. Утром камень еще теплый и можно греть на нем руки.

Установку палатки летом, когда заедают комары и прочий гнус, лучше делать на открытых песчаных отмелях у реки. Нагретый за день песок не требует лапника, сена или травы. Кроме того, он мягок, в бока не впиваются сучки, и песок принимает форму тела.

Сторож. Сплавляясь по рекам в населенных местах, лагерь с байдарками, костром, рюкзаками, палаткой обносили вокруг леской спиннинга на высоте 30-50 см. Катушку спиннинга ставили на «трещотку» и клали рядом с палаткой. Непрошеный или случайный гость, задевая леску, включал «будильник».

И главное: в серьезные походы по нехоженым, неизведанным местам женщин и детей лучше не брать. В целях их безопасности.