– За тобой точно не надо отправить вечером такси? – Богдан останавливается возле центрального входа и в очередной раз переспрашивает, смогу ли я самостоятельно добраться до Дворца спорта. – Держи ключи от нашей квартиры. Сможешь переодеться перед игрой и покормить Тигра. Джерси лежит у меня на кровати.
На его кровати. На той самой кровати, на которой мы практически всю ночь не спали. Тело фантомно ощущает прикосновения и поцелуи, которыми Богдан покрывал каждый сантиметр. Не пропустил ни одного кусочка. Я была вся обласкана его вниманием. Воспоминания пробуждают во мне трепет и жажду прикосновений. Ими невозможно насытиться. Но в машине, в общественном месте, это совершенно не те мысли, которые должны рождаться в голове у порядочной девушки. Поэтому я пытаюсь думать о скучных вещах, например о предстоящей лекции.
Запасной комплект ключей я оставила Артёму. Он очень ответственный и серьёзный парень, полная противоположность брату. Хотя рядом с Ильёй мне постоянно хочется улыбаться.
– Доберусь сама, не заблужусь. – Чмокаю Богдана в нос. Его не до конца высушенные волосы взлохмачены и придают мальчишескую небрежность. Запускаю во влажные пряди пальцы, зачёсывая непослушную чёлку назад. Улавливаю запах геля для душа и шампуня. От меня тоже пахнет Богданом. Кажется, я вся пропиталась им. – Буду самым ярым вашим болельщиком.
Целую его и убегаю на первую пару. Но стоит захлопнуть за собой дверь машины, как на душе появляется плохое предчувствие. Оборачиваюсь и с натянутой улыбкой помахиваю рукой. Автомобиль трогается с места, и я в последний раз ловлю на себе взгляд притягательных зелёных глаз. Жужжание и шелест колёс по обледенелой дороге неприятно режут слух, но тут же утопают в гомоне голосов студентов. На удивление, сегодня очень людно. После праздников каждый решил, что нужно посетить занятия. Но почему-то окружающая суета ещё больше вселяет нервозность.
Может, это связано с тем, что я осталась без надёжных объятий и тепла Богдана? В любом случае, ненормально постоянно находиться вместе. Скоро он улетит в другой город, и мы сможем общаться максимум по видеозвонкам. Если, конечно, у Богдана будут силы и время на общение. Прикладываю ладонь к груди, чтобы остановить глупое сердце и заставить его угомониться. Смотрю под ноги, пытаясь сконцентрироваться на какой-нибудь мелочи. Например, на маленьких крупицах льда или фантике от конфеты, валяющемся на обочине. Глубоко вздыхаю, поднимая плечи в такт дыханию, и прогоняю плохое предчувствие. Вроде помогает.
Но всё равно в здание захожу, растерянно оглядываясь по сторонам. Жалко, что Ангелина приедет только поздно вечером. Уж она бы точно меня встряхнула и вбила в неугомонную голову, что предчувствие – всего лишь разыгравшееся воображение.
Лекции монотонно тянутся одна за другой, а я всё так же перебираю в голове варианты, что могло меня заставить так сильно разволноваться. Но не нахожу ни единой причины. В последнее время всё складывается идеально, и даже вечно заботливые родители немного ослабили хватку, давая мне больше свободы. Нужно как-нибудь наведаться к ним в гости. Сегодня непременно позвоню и договорюсь с мамой. В груди зарождается чувство тоски, и мне безумно хочется увидеть родное лицо.
С Богданом мне тоже хорошо и спокойно. Так в чём причина волнения? Не могу понять.
Подходит к завершению второй тайм. Ощущаю себя частью игры. Адреналин разбавляет кровь, и каждый опасный манёвр рядом с нашими воротами заставляет сильнее сжимать кулаки и наблюдать с замиранием сердца. Никогда бы не подумала, что меня может увлечь подобное. Вратарь противников невероятно шустрый, но нашим всё же удалось забить два гола. Когда Богдан пробивался сквозь защиту, Орлов передавал шайбу, и она вновь возвращалась к нему, казалось, что это я нахожусь на льду. Он очень ловко обходил соперников обманными действиями и подбирался к цели. Спасибо Ясе за небольшое введение в мир хоккея. Эти знания мне помогают немного ориентироваться.
На каждый забитый гол кричу как ненормальная, стараясь подбадривать «Тигров». Завтра точно проснусь без голоса. Уже сейчас ощущаю, что горло немного саднит, но это мелочи. Самое главное, что пульс грохочет в ушах, ладони влажные от предвкушения, а желудок готов сделать кульбит. Проблемы с квартирой отходят на задний план, и плохое предчувствие, которое испытала в университете, также забывается. В данную минуту я сливаюсь со всеобщим безумием и становлюсь частью толпы, которая скандирует имена любимых хоккеистов.
Мои губы искусаны от волнения. В руках перебираю мягкую ткань джерси с номером шесть. Точно такая же у Богдана, и мне кажется, что его запах повсюду. Глубже вдыхаю приятный аромат и продолжаю наблюдать за происходящим. К счастью, он достал мне билет на трибуны прямо за нашей командой. И пусть порой ничего не видно из-за этих огромных хоккеистов, но я ощущая себя ближе к нему.
Богдан заметил меня, когда уходил на перерыв, и в привычной манере подмигнул. Девушки, сидевшие рядом, увидели этот жест и наверняка подумали, что он был адресован им. Но самое главное, что я знаю правду. Моё лицо вмиг вспыхнуло румянцем, отчего моментально стало жарко и воспоминания прошедшей ночи яркими картинками закружились перед глазами. Вот как так? Одно невинное действие, а у меня сносит крышу от этого парня. В экипировке Богдан выглядит ещё более внушительно и без того широкий разворот плеч увеличивается вдвое. Коньки добавляют роста к и так немаленьким метру девяноста. Боже, а взгляд! Какой у него взгляд, когда он идёт в нападение! Настоящий хищник, загоняющий жертву в угол.
Стоит Богдану вернуться на скамью, как интерес к игре пропадает и я невольно переключаю внимание на него. Вижу, как тренер что-то кричит ему и где-то даже ругает. Девушки на соседних сиденьях яро поддерживают Егора, заклиная, чтобы в раздевалке игроки получили как следует. Две шайбы пропустили!
Слушаю. А мне одновременно и смешно, и жалко ребят. Они ведь так стараются!
Хоккей – очень жестокая игра! Невыносимо больно смотреть, как Богдан сталкивается с игроками другой команды и отлетает в борт. Соперник падает на лёд, а Богдана оштрафовывают на целых две минуты! Как так? Когда даже мне, ничего не смыслящему в хоккее человеку, понятно, что это не его вина. По трибунам разносятся недовольные возгласы, пытающиеся оспорить решение судьи, но всё напрасно. Это означает, что до конца периода Акимов будет сидеть в штрафном боксе. Представляю, как он переживает. Комментатор озвучивает, что шестой номер отправляется на скамейку, и одновременно Богдана показывают крупным планом на экране. Он скользит к выходу, а на лице гримаса раздражения. Никогда не видела его таким злым. Появляется непреодолимое желание подойти, успокоить, но сейчас это сделать нереально. Придётся дождаться окончания игры. Остаётся надеяться, что в последнем тайме счёт изменится в нашу пользу. Помню, Яся рассказывала про овертайм и серии буллитов. Она говорила, что это её любимые моменты в игре. Зачастую они самые зрелищные. Но по мне, куда уж зрелищней? И так адреналин зашкаливает от напряжения и переживания за игроков.
За шайбой уследить даже не пытаюсь. Она напоминает золотой снитч, который летает от игрока к игроку со скоростью света. Вскоре раздаётся свисток. Хоккеисты покидают лёд, а я всё так же наблюдаю за собственным Тигром. Богдан возвращается к команде, и Илья с Артёмом подходят к нему. Они обмениваются парой фраз перед тем, как направиться в раздевалку.
Многие болельщики во время перерыва ходят по арене, участвуют в розыгрышах или просто обсуждают ход игры. Я решаю оставаться на месте и ждать нового периода. Радует, что в нашей команде обходится без травм, в то время как у соперников одного из защитников забрали к медикам. Насмотрюсь сегодня и буду ещё больше переживать, когда Богдан улетит в другой город. Ужас! Угораздило начать встречаться с ним. Лучше бы выбрала какого-нибудь продавца или менеджера в крутом офисе.
Смотрю на поверхность льда – по ней скользит разноцветный свет от прожекторов. Стараюсь абстрагироваться от окружающего шума, а то внутренний социофоб бьётся в конвульсиях от такого скопления народа. Но я всё равно счастлива, что согласилась и пришла на игру. Невероятные впечатления останутся в памяти навсегда. А если продолжу встречаться с Богданом, придётся часто бывать на подобных мероприятиях. Поэтому нужно привыкать.
Кто-то задевает моё плечо, но я не обращаю внимания. За последний час я уже практически привыкла к тесному контакту с чужими людьми. Но прикосновение вновь повторяется, чем заставляет мысленно вернуться обратно в ледовый комплекс.
– Сашка! А ты чего тут забыла? – На соседнее кресло плюхается довольная Ангелина.
Не верю своим глазам! Никак не ожидала увидеть подругу на хоккейном матче. Знаю, что Ангелина с Лёшей любят ходить на разные игры, но они же собирались вернуться поздно вечером. Не могу произнести ни слова и просто хлопаю густо накрашенными ресницами.
– Ты чего такая напуганная? – Она смеётся и пытается перекричать музыку. – Я весь тайм смотрела, ты или нет. Думаю: не может быть, чтобы это оказалась наша Сашка. А оказывается, может.
Она оборачивается и машет кому-то рукой. И спустя минуту к нам подходит недовольный Лёшка. По его виду кажется, что другу не нравится находиться здесь. Лицо слишком серьёзное, словно он съел лимон целиком и запил лимонным соком.
– Привет, – наконец выдавливаю из себя и здороваюсь с друзьями. – Я думала, что вы приедете позже.
– Оказывается, сегодня выступает друг Лёши, и я уговорила своего несговорчивого парня его поддержать. Ты бы знала, каких мне стоило усилий оказаться здесь! – Ангелина радостно взмахивает руками, а после обнимает меня. – Жаль, что его в конце тайма загнали на скамью.
Последние слова как гром среди ясного неба бьют под дых, выбивая практически весь кислород. Она случайно говорит не о моём Богдане? Потому что больше никого не штрафовали. Я бы точно это запомнила. Горло сжимает от подступающей паники, в то время как голова генерирует сто вопросов в секунду. Смотрю сквозь друзей, стараясь собраться с мыслями, но ничего не получается. Сутулюсь, мечтая уменьшится в размерах, а в идеале – стать невидимой, чтобы вместе со мной исчезло то неприятное чувство, которое сейчас разрастается в груди. Оно с каждым мгновением увеличивается и мешает сердцу нормально работать. Кажется, я не дышу, а какофония звуков сливается в монотонный гул. Встряхиваю головой, выводя себя из капсулы оцепенения, и обращаюсь к другу:
– Лёша, а как зовут твоего друга? – Задняя стенка горла пересыхает. Из-за этого появляется ощущение, что я наглоталась битого стекла. Снова сглатываю, но лучше не становится.
Перевожу взгляд на рядом стоящего друга, а он только поджимает губы и отворачивается. Смотрит куда угодно, но только не на меня. Что происходит? Желудок сводит, и появляется чувство тошноты. Не хотелось бы, чтобы другие увидели мой завтрак, но вода, как назло, закончилась. Сейчас бы хоть глоток прохладной жидкости, чтобы привести себя в чувства.
– Лёша, ответь, пожалуйста. – Запрокидываю голову, чтобы поймать его взгляд, но, когда встречаюсь с ним, мне уже не нужен ответ. Всё понимаю без слов. – Номер шесть?
Пытаюсь угомонить рваное дыхание, но с каждым вдохом лёгкие будто слипаются, не в состоянии принимать кислород. Не понимаю, что должна делать. Говорить. Раскачиваюсь с носка на пятку и обратно, напоминая собачку, которую отец поставил в машину, на приборную панель.
– Да, его друг под номером шесть. А что случилось? – Ангелина встаёт рядом со мной и переводит взгляд с меня на своего парня и обратно. – Может, мне кто-нибудь объяснит?
Вмиг все звуки выкручиваются на максимум, и её голос звучит слишком громко. Как ультразвуковая пуля, летящая в лоб. Поднимаю безвольно висящие руки, чтобы закрыть уши и отгородиться, но вовремя останавливаюсь. Не могу поверить, что Богдан играл со мной. Он не мог!
Не мог ведь?
– Я бы тоже очень хотела, чтобы мне объяснили, как друг Лёши случайно позвонил мне в Новый год, – выплёвываю каждое слово, и они фантомными пощёчинами бьют Лёшке по щеке.
Он снова отводит взгляд, не в силах вынести моего разочарования. В памяти мелькают моменты, когда благодаря Богдану я и правда поверила в волшебство. Только всё оказалось ложью. Каждое его действие было заранее спланировано. Он даже заранее узнал, какие я люблю цветы. Умело манипулировал чувствами и вчера добился всего, чего хотел.
Предательская влага скапливается в уголках глаз, а горло ещё сильнее сдавливает спазмом. Стараюсь глубоко дышать, но выходят только жалкие всхлипы. Рыдание рвётся наружу, но я заталкиваю его глубоко-глубоко. Не стану истерить при посторонних. Уверена, что и так напоминаю живого мертвеца. Обычно, когда сильно волнуюсь, с моего лица сходит вся краска, а руки и ноги становятся ледяными.
– Скажи, что это не так, – требует от него Ангелина. – Скажи, что не обманывал Сашку и не участвовал в этом цирке!
Подруга ударяет Лёшку в грудь, желая добиться от него объяснений. Только он тоже находится в состоянии шока. Наверное, не думали, что их план так глупо раскроется. Кожу покалывает от косых взглядов, и мне хочется скорее сбежать отсюда как можно дальше.
– Простите, я не знал, что так получится. Мы хотели как лучше. – Он пытается сказать что-то ещё, но Ангелина поднимает руку и заставляет его замолчать.
А я смотрю на свет от прожекторов, и он в моём воображении превращается в россыпь огней от гирлянды на площади. Когда я счастливая стояла перед ёлкой и всё, чего хотела, – увидеть Богдана. Помню, как загадала желание и неожиданно погас свет. Получается, сама судьба подкидывала мне подсказки. Она старалась предупредить, что меня водят за нос, разыгрывая красивую зимнюю сказку.
– Уведи меня отсюда, – с трудом произношу, но Ангелина тут же подхватывает меня под руку. Ноги дрожат и совершенно не слушаются, а в голове появляется неприятный шум. Качаю головой. Сама не верю, что происходящее не розыгрыш и не кошмар. Но именно сейчас наконец-то жизнь возвращает меня в реальность и преподаёт урок, что сказок не существует.
– Пошли, моя хорошая.
Подруга гладит меня по волосам и пытается увести с трибун.
Останавливаю её, дрожащими руками стягиваю красно-белую джерси, без которой моментально становится холодно. Вручаю её Лёше и заношу ногу, чтобы побыстрее уйти. Но не успеваю. Команды снова выходят на лёд, и я встречаюсь взглядом с зелёными радужками. Перед глазами пелена слёз, но всё равно отчётливо вижу шок на лице Богдана. Он хочет кинуться ко мне, но Илья его останавливает, не давая сделать и шага. На челюстях вырисовываются желваки, а ноздри раздуваются. Наверное, не наигрался своей новой игрушкой. Расстраивается, что я так быстро узнала правду.
Пусть катится ко всем чертям!
Резко разворачиваюсь и ухожу прочь на дрожащих ногах, оставляя позади самые лучшие дни в жизни.
Видимо, я и сказка не созданы друг для друга. Видимо, я не заслуживаю, чтобы в моей жизни было волшебство.