Невыспавшаяся Снегурочка с синяками под глазами точно не впечатлит заказчиков. По– этому, вооружившись косметичкой Ангелины, закрашиваю последствия недосыпа. Вчера практически до двенадцати ночи разговаривали с Богданом. Точнее, он слушал, а мне бы, наоборот, хотелось узнать о нём как можно больше. Но я болтала о всякой ерунде: об окончании учёбы, планах на лето. Даже рассказала о мамином коте Пушке, которого можно использовать вместо подушки и тискать, не боясь когтей. Совершенно себя не узнаю рядом с Богданом. Мой рот не думает закрываться, выдавая сто слов в минуту. А ещё мне нравится, как в это время он на меня смотрит. Его взгляд наполняется теплотой и нежностью, в него хочется укутаться, как в тёплый плед. Богдан слушал внимательно, словно информация о коте невероятно важная и ценная, подобно паролю для взлома Пентагона.
Бросаю взгляд на отражение двух больших чехлов для одежды. В одном находится костюм Снегурочки, а во втором – моего Деда Мороза. Помню, как один раз пришлось уговаривать Игоря на подобное безумие. Сначала он категорически был против, но всё же сдался. А Богдан сам предложил свою кандидатуру.
Белая полоса продолжается.
– Хватит смеяться, а то я сейчас передумаю, – ворчит Богдан, поправляя бороду.
Она пушистая, щекочет ему нос, отчего он уже десятый раз чихает. А объёмная шуба с его огромным ростом и широкими плечами смотрится очень внушительно. Ощущаю себя стоящей рядом со скалой.
– Акимов, у тебя аллергия на Новый год, – разражаюсь очередным приступом смеха, чуть не падая.
Сильные руки подхватывают за талию, помогая удержаться на ногах. Если размер одежды у нас со Старостиной одинаковый, то обувь у меня на два или три размера меньше. Поэтому раз пять за короткое время мои лыжи разъезжаются в разные стороны, а Богдан мастерски меня ловит.
Я падаю. Он чихает. Картина маслом.
– А моя Снегурочка, видимо, под шампанским. Ай-ай, внучка, как нехорошо! – Он щелкает меня по замёрзшему носу, потому что мы уже полчаса стоим у нужного подъезда, а я никак не могу успокоиться. – Снежка, бери себя в руки, а то ребёнка напугаешь.
С шумом втягиваю морозный воздух, заполняя лёгкие до отказа. А Богдан снова чихает. На этот раз он и сам хохочет, сгибаясь пополам. Да, такая из нас парочка актёров получается.
– Всё, пора. – Вытираю слезинку с уголка глаз, беру руку Богдана, спрятанную в мягкую красную варежку, и дёргаю в сторону двери. С хорошим настроением проблем не возникнет. – Помни: улыбнулись, послушали стих, вручили подарок и ушли.
Только этот грандиозный план проваливается сразу же, как только мы переступаем порог квартиры. Десять пар восторженных глаз смотрят на нас, не моргая. И тут я понимаю, что мы попали.
– Дедушка Мороз! – выкрикивает один мальчишка, и вся толпа летит обнимать Богдана.
Он испуганно поворачивает голову ко мне, всем видом показывая, что не ожидал такого горячего приветствия. В зелёных глазах отражаются огоньки гирлянды, а воздух пропитан ароматом мандаринов и счастьем. Детские улыбки и смех заряжают позитивом, и наша вылазка уже не кажется формальностью. Мне хочется поделиться волшебством с крохами, чтобы они продолжали верить в чудо.
Даже я в этот год начинаю в него верить.
– С Новым годом, снежинки! Покажите-ка нам, где ваша нарядная ёлочка. – Пытаюсь отлепить детишек от Богдана, и, к счастью, это срабатывает. – Мы с дедушкой устали с дороги и хотели бы послушать ваши стихи и песенки.
Толпа ребят подпрыгивает на месте, хлопая в ладоши, потом срывается и бежит в гостиную. К главному украшению праздника.
– Здравствуйте. – Женщина виновато улыбается и отводит меня в сторону, пока дети встают вокруг ёлки в хоровод, а Богдан начинает петь «В лесу родилась ёлочка».
Он ещё и поёт? На миг шокированная, наблюдаю, а после возвращаю внимание хозяйке дома.
– Здравствуйте.
– Извините, знаю, что договаривались только на одного ребёнка, но к нам внезапно приехали родственники и друзья. А узнали мы об этом вчера вечером. Вот, еле успели купить подарки. Звонили Ольге, только не смогли с ней связаться. Мы вам заплатим больше, чем договаривались, – тараторит она, теребя подол рубашки.
– Не переживайте, всё хорошо! Так будет веселей, – подмигиваю и иду на помощь Богдану, который уже вжился в роль и пытается заморозить посохом мальчишку, одетого в костюм зайчика.
Несколько часов пролетают как одно мгновение. Один за другим мальчишки и девчонки встают перед Дедом Морозом, рассказывают подготовленные стихи, поют песни и получают заветные подарки. Просторная гостиная позволяет нам водить хоровод и весело проводить время. В костюме Снегурочки становится невыносимо жарко, но это не мешает мне наслаждаться происходящим.
И только когда мы садимся в машину, а Богдан снимает бороду и шапку, я понимаю, что всё позади. А самое главное, наше выступление оказалось нужным не только детям, но и мне самой. Грудь сжимается от тоски, и на какое-то мгновение представляю маленькую себя, которой не пришлось переживать подобного волшебства. Которая слишком рано повзрослела и перестала верить в чудо. Ком слёз поднимается к горлу, а в глазах начинает печь. Возможно, родителям так было проще или они не хотели возиться, поддерживая иллюзию праздника. Но только сегодня осознаю, как мне этого не хватало. В то время, когда подруги писали письма Деду Морозу, мечтали и боялись получить угольки вместо подарков, я порой даже не хотела наряжать ёлку. Если бы у меня была возможность загадать желание, я непременно попросила бы, чтобы у каждого ребёнка на планете случилось новогоднее чудо, которое подарило бы ему веру. Потому что когда веришь во что-то светлое, то и жизнь становится счастливей. У каждого человека должно быть в душе местечко, сохранённое из детства, в которое он бы мог мысленно возвращаться в самые тяжёлые времена. Которое не даст ему сломаться, потому что он будет верить в чудо.
Но этот год, видимо, решил восполнить нехватку в моей жизни волшебства, ведь судьба иногда дарит подарки, о которых мы даже и не мечтали. И мой подарок сидит рядом, не решаясь спросить, почему я вмиг стала грустной.
– Спасибо, что не отказал. – Попадаю в плен зелёных глаз. Солнце светит в лобовое стекло, отчего радужки Богдана кажутся более насыщенного оттенка, словно летняя трава. Чёрные густые ресницы придают взгляду ещё больше выразительности. Невозможно оторваться.
Он молча смотрит, давая мне время прийти в себя, как будто понимает, что творится у меня на душе. А может, знает? Я уже ничему не удивлюсь.
– Поцелуй меня, а потом отвези домой. И снова поцелуй. Много-много раз. – Я нуждаюсь в его близости. Она вытесняет тоску из сердца, заменяя её влюблённостью. А ещё сегодня не хочется оставаться одной, засыпать в пустой квартире. Тигр не в счёт. Мне необходимо ощущать крепкие объятия и тепло Богдана, его горячее дыхание. Слышать стук сердца.
Он мне необходим.
Не приходится просить дважды. Богдан перетягивает меня к себе на колени, заставляя оседлать бёдра, и жалит жадным, всепоглощающим поцелуем. Целует так глубоко, что живот сводит от возбуждения и трепета. Наши языки переплетаются, лаская друг друга, а дыхание смешивается, становясь одним на двоих. Растворяюсь в ощущениях, прикусываю нижнюю губу, всасываю, а после провожу кончиком языка.
– Ты меня сводишь с ума, Саш. Но поехали домой, пока дети не получили психологическую травму от вида целующихся Деда Мороза и Снегурочки, – шепчет он, утыкаясь лбом в мой лоб, и на его губах появляется озорная ухмылка.
– Поехали.