Пять лет назад

Закат замер в подлеске. Что там шуршит? Он взметнул мачете, выставив перед собой, и потянулся в карман за пращой. Но из кустов показался не беглец и даже не хищник. Наружу, принюхиваясь, выползла стайка маленьких, похожих на мышей зверьков. Сак резко вскрикнула — она никогда не любила микеров.

«Пропусти их», — мысленно приказал Закат Кокерли. Мгновение спустя он почувствовал разум микеров.

«Еда?» — послали Закату три зверька. — «Еда?»

Это были простейшие мысли, направленные прямо в его сознание. Он послал им спокойствие и выудил из рюкзака сушёное мясо. Микеры сгрудились вокруг угощения, излучая благодарность; он видел их острые зубы и торчащий вперёд единственный клык. Одного укуса хватило бы, чтобы убить, но за долгие века маленькие зверьки привыкли к трапперам, стали почти ручными.

Их разум был куда сложнее, чем у обычных зверей. Они казались ему почти такими же разумными, как авиары. «Вы помните?» — мысленно спросил он. — «Помните, что вам поручено?»

«Другие», — радостно откликнулись они. — «Кусать других!»

Закат подумал, что, возможно, с некоторой тренировкой микеры смогут преподнести неожиданный сюрприз кому-нибудь из его соперников. Не желая упускать возможность, он достал из рюкзака несколько длинных ярко-зелёных и красных перьев. Это было брачное оперение — он взял их у Кокерли во время последней линьки.

Он двинулся дальше в джунгли, микеры возбуждённо последовали за ним. Оказавшись рядом с их норой, он воткнул брачные перья в ветки — будто они сами туда упали. Проходящий мимо траппер мог заметить перья и решить, что поблизости гнездо авиаров, полное яиц, которое можно разорить. Это привлечёт их.

«Кусать других», — снова приказал Закат.

«Кусать других!» — откликнулись они.

Он дал им ещё еды. Потом задумчиво замер. Может, они что-то видели — тех, кто выжил после крушения компании? «Вы видели других?» — послал им Закат. — «Недавно? В джунглях?»

«Кусать других!» — пришёл ответ.

Разумны... но не настолько. Закат попрощался со зверьками и углубился в лес, продолжая идти по одному из следов беглецов. Он выбрал тот, что, судя по всему, вёл прямиком к одному из его тайных лагерей глубоко в джунглях.

Под пологом леса, несмотря на тень, было ещё жарче. Приятная, влажная духота. Кокерли присоединился к нему, улетел вперёд и устроился на ветке, где сидело несколько мелких авиаров, попискивая. Кокерли возвышался над ними, но щебетал с воодушевлением.

Они его игнорировали. Авиар, выросший среди людей, уже никогда до конца не вписывался в свой вид. То же можно было сказать и о человеке, выросшем среди авиаров.

Закат ожидал, что вот-вот наткнётся на труп беглеца. Но нет — хотя его собственное мёртвое тело то и дело возникало на пути. То полуобглоданное в грязи, то задавленное упавшим бревном, из-под которого торчала только нога. С Сак на плече нельзя было расслабляться — она постоянно напоминала, как Патжи обходится с неосторожными.

Он перешёл на привычный, но некомфортный бег траппера Пантеона. Настороже, начеку, осторожно — не задеть листья, под которыми могут прятаться жалящие насекомые. Рубить мачете только в крайней необходимости, чтобы не оставлять след, по которому мог бы пройти другой. Слушать, всегда осознавать, где твой авиар, не обгонять Кокерли и не позволять ему улетать слишком далеко.

Беглец не попался в обычные ловушки острова — он пересёк звериные тропы, а не пошёл по ним. Вернейший способ повстречать хищника — присоединиться к его добыче. Беглец не умел заметать следы, но и не вломился в гнездо огнеплюев, не коснулся коры смерть-травы, не наступил на пятно голодной грязи.

Может, это всё же траппер? Совсем юный, ещё не закончивший обучение? Похоже на то, что могла провернуть компания. Опытных трапперов не нанять — никто из них не был настолько глуп, чтобы водить по Патжи толпу клерков и торговцев. Но юнец, ещё не выбравший свой остров? Юнец, которого, возможно, бесило, что приходится практиковаться только на Сори, пока наставник не сочтёт обучение законченным? В юности Закат чувствовал то же самое.

Значит, компания всё-таки наняла себе настоящего траппера. Это объясняло, почему они наконец осмелели настолько, чтобы организовать экспедицию. «Но зачем сам Патжи?» — подумал он, опускаясь на колени у берега небольшого ручья. У ручья не было имени, но Закат знал его. Зачем им было приходить сюда?

Ответ был прост. Они же торговцы. Для них чем больше, тем лучше. Зачем тратить время на мелкие острова? Почему бы не прийти за самим Отцом?

Наверху Кокерли приземлился на ветку и принялся клевать фрукт. Беглец тоже останавливался у этого ручья. Судя по глубине, на которую мальчишечьи следы ушли в грязь, Закат мог прикинуть его вес и рост. Шестнадцать? Может, младше? Трапперы начинали обучение в десять, но Закат не мог представить, чтобы даже эта компания решилась нанять такого необученного.

«Два часа назад», — подумал Закат, поворачивая сломанный стебель и принюхиваясь к соку. Путь мальчишки вёл прямо к его тайному лагерю. Как? Закат никогда никому о нём не рассказывал. Может, этот юнец учился у одного из других трапперов, которые бывали на Патжи. Кто-то из них мог найти его лагерь и упомянуть об этом.

Закат нахмурился, размышляя. За пятнадцать лет на Патжи он всего несколько раз видел другого траппера лично. Всякий раз они молча расходились в разные стороны. Таков был обычай. Они пытались бы убить друг друга, но не напрямую. Лучше позволить Патжи забрать соперника, чем самому марать руки. По крайней мере, так учил его дядя.

Иногда Заката это бесило. Патжи в конце концов заберёт их всех. Зачем помогать Отцу это делать? Он не хотел убивать других трапперов. Но таков порядок вещей — и, как бы то ни было, этот беглец направлялся прямо к его тайному лагерю. Может, он искал помощи, боясь идти в лагерь своего наставника, опасаясь наказания. Или...

Нет, не стоит гадать. У Заката и так голова полна домыслов. Что найдёт, то найдёт. Он двинулся прочь от ручья, и как только отошёл, перед ним внезапно возник его труп.

Он подался вперёд, развернулся, услышав слабое шипение. Характерный звук — воздух вырывался из небольшой трещины в земле, а следом хлынул поток крошечных чёрных насекомых, каждое размером с булавочную головку. Новое гнездо муравьёв-убийц? Задержись он там ещё чуть-чуть, потревожив скрытое гнездо, они бы уже полезли ему в ботинки. Один укус — и он мёртв.

Он смотрел на эту копошащуюся кучу насекомых дольше, чем следовало. Не найдя добычи, они втянулись обратно в гнездо, хотя несколько остались — карабкались по соседним растениям. Иногда их расположение выдавала небольшая выпуклость на лесной подстилке, иногда можно было заметить разведчиков на листьях, но сегодня он не видел ничего. Только видение Сак его спасло.

Такова была жизнь на Патжи. Даже самый осторожный траппер мог ошибиться. Патжи был деспотичным, мстительным родителем, жаждущим крови всех, кто ступает на его берега.

Сак чирикнула с плеча. Закат почесал ей шею в знак благодарности, хотя в её чириканье слышались извиняющиеся нотки. Предупреждение пришло почти слишком поздно. Закат отогнал назойливые вопросы, которые не стоило задавать — почему Патжи так ужасен, — и продолжил путь, заметив сбоку нору скорпиона, помеченную им месяцами ранее.

Он наконец приблизился к своему тайному лагерю, когда на остров опускался вечер. Две его растяжки были перерезаны, обезврежены. Неудивительно — они и задумывались как заметные. Закат пробрался мимо другого гнезда муравьёв-убийц в земле — это, побольше, имело постоянную трещину-вход, но расщелина была заткнута тлеющей веточкой. За ней ночные ветряные грибы, которые Закат выращивал здесь годами, были залиты водой, чтобы споры не разлетались. Следующие две растяжки — те, что не должны были быть заметны, — тоже перерезали.

«Молодец, парень», — подумал Закат. Мальчишка не просто обошёл ловушки, а обезвредил их — на случай, если придётся быстро отступать той же дорогой. Однако кому-то нужно было научить парня двигаться так, чтобы не оставлять следов. Хотя... может, эти следы сами были ловушкой — попыткой заставить Заката проявить неосторожность. Поэтому он продвигался вперёд с удвоенной осторожностью...

В кроне что-то шевельнулось. Закат замер, вглядываясь. В ветвях, запутанная в сети из лиан, висела женщина. Лианы вызывали онемение, полную неподвижность. Значит, одна из его ловушек сработала.

— Эм... здравствуйте? — произнесла она.

«Женщина, — подумал Закат, внезапно чувствуя себя дураком. — Меньший след, более лёгкий шаг...»

— Я хочу сразу внести полную ясность, — сказала женщина. — Я не собираюсь красть ваших птиц или посягать на вашу территорию.

«Отец. День только что стал намного, намного хуже».

Закат подошёл ближе в угасающем свете. Он узнал эту женщину. Одна из клерков, что были на его встречах с компанией.

— Вы перерезали мои растяжки, — сказал Закат. Слова ощущались во рту чужеродно, выходили хриплыми, будто он проглотил пригоршню песка. Результат недель молчания.

— Э-э, да, перерезала. Я полагала, вы сможете их заменить. — Она помедлила. — Извините?

Закат отступил, присел на корточки, разглядывая её. Женщина медленно вращалась в сети, и он заметил авиара, цеплявшегося снаружи — ростом примерно в три кулака, поставленных друг на друга, как и его собственные птицы, только с неярким бело-зелёным оперением. Вымпел — порода, которая не водилась на Патжи. Он мало о них знал, кроме того, что они, как и Кокерли, защищали разум от хищников.

Заходящее солнце отбрасывало длинные тени, небо темнело. Скоро нужно будет затаиться на ночь — темнота выманивала самых опасных хищников острова.

— Обещаю, — сказала женщина из своего плена. Как же её звали? Кажется, ему говорили, но он не мог вспомнить. Какое-то нетрадиционное имя. — Я правда не хочу у вас ничего красть. Вы меня помните? Мы встречались в конторе компании?

Он не ответил.

— Пожалуйста, — сказала она. — Мне бы очень не хотелось, чтобы меня подвесили за лодыжки к дереву, обмазали кровью для приманки хищников. Если вы не против.

— Вы не траппер.

— Ну, нет, — сказала она. — Вы, возможно, заметили мой пол.

— Были женщины-трапперы.

— Одна. Одна женщина-траппер, Ялани Храбрая. Я слышала её историю сотню раз от сказительниц. Она переоделась мужчиной, чтобы охотиться, и преуспела, но я почти уверена, что такие истории существуют, чтобы родители могли говорить дочерям: «Ты — не Ялани».

Эта женщина говорила. Много. Люди на родных островах тоже так делали. Лёгкий акцент в её голосе... он слышал его всё чаще, когда бывал там. Акцент образованных.

— Я могу спуститься? — спросила она, и в голосе проскользнула дрожь. — Я не чувствую рук. Это... тревожно.

— Как вас зовут? — спросил Закат. — Я забыл.

Слишком много слов. От них болели уши. Здесь должно быть тихо.

— Вати.

Точно. Неправильное имя. Ни имя одного из древних, ни отсылка к порядку рождения. Он подошёл, взялся за верёвку у ближайшего дерева и опустил сеть. Авиар женщины спорхнул вниз, раздражённо вскрикивая, поджимая одно крыло — явно раненое. Вати грохнулась на землю, клубком тёмных кудрей и зелёных льняных юбок. Она попыталась подняться, но снова упала. От лиан кожа будет онемевшей ещё минут пятнадцать.

Она сидела и трясла руками, словно пытаясь стряхнуть онемение.

— Так... э-э, никаких лодыжек и крови?

— Это сказки, которыми родители пугают детей, — сказал Закат. — Мы так не делаем.

— Ах.

— Будь вы другим траппером, я бы подождал, пока вы умрёте, а не ушёл, надеясь, что вас прикончит хищник. Вы могли бы сбежать и потом отомстить. — Он подошёл к её авиару. Птица разинула клюв, зашипела, расправив оба крыла, чтобы казаться больше. Сак чирикнула с его плеча, но этой птице, кажется, было всё равно.

Да, одно крыло было в крови. Однако Вати достаточно знала, чтобы ухаживать за птицей. Она выщипала перья вокруг раны, включая окровавленное. Перевязала рану марлей. Крыло выглядело плохо. Возможно, перелом. Нужно будет перевязать оба крыла, не давать летать.

— Ох, Миррис, — сказала Вати, наконец поднимаясь на ноги. — Я пыталась ей помочь. Мы упали, понимаете, когда чудовище...

— Заберите её, — сказал Закат, взглянув на небо. — Идите за мной. Ступайте за мной след в след.

Вати кивнула, не жалуясь, хотя онемение ещё не должно было пройти. Она подняла со стеблей небольшой рюкзак и расправила юбку. Сверху на ней был облегающий жилет, из рюкзака торчала какая-то металлическая трубка. Футляр для карт? Она взяла своего авиара, который прижался к её плечу.

Закат повёл их в обход гнезда ос-дробилок; она последовала за ним и не пыталась напасть со спины. Хорошо. Темнота наступала, но его тайный лагерь был совсем рядом, и он знал подходы наизусть. Пока они шли, Кокерли спорхнул вниз и приземлился на другое плечо женщины, довольно защебетав.

Закат остановился, обернулся. Авиар женщины отодвинулся по жилету подальше от Кокерли, прижимаясь к корсажу. Птица тихо шипела, но Кокерли, беспечный как всегда, продолжал радостно щебетать. К счастью, его порода была настолько невидима для разума, что даже муравьи-убийцы сочли бы его не более съедобным, чем кусок коры. Потому что он наверняка попытался бы с ними подружиться.

— Это... — начала Вати, глядя на Заката. — Ваш... ну конечно. Та, что у вас на плече — не авиар.

Сак нахохлилась, распушив перья. Нет, её вид не был авиаром.

Закат продолжил вести их.