На следующий день Закату поручили снова вести Старлинг и новый дрон в глубины пещеры.

Беспокойная ночь и тревожное утро оставили его уставшим. Патжи, как обычно, хранил молчание — и из-за всего этого ему было трудно сосредоточиться. Он почти слышал, как дядя отчитывает его за то, что он работает на автомате, едва замечая гниль на ближайшем дереве. Перешагивает через трещину с муравьями-убийцами без должной осторожности.

«Сосредоточься». Раньше у него не было такой проблемы.

Раньше у него не было столько мыслей. Трус внутри него желал бы игнорировать их вечно. Но человек, которым он стал под влиянием Вати, отказывался.

Странно оглядываться на себя прежнего и находить труса. Человека, который хотел спрятаться от будущего, как крыса прячется от восходящего солнца. Он больше не был тем человеком. И, что удивительно, именно общение с другими людьми подтолкнуло его к переменам. Не только Вати, но и мать Фронд, и дюжина других, с кем ему приходилось взаимодействовать. Среди других людей нельзя продолжать делать одно и то же. Они заставляют тебя адаптироваться. Расти.

К счастью, сегодня его мысли принадлежали только ему — он отказался от контакта с богиней насекомых, которая хотела присоединиться к нему в этом спуске. Как бы то ни было, он был плохим компаньёном для Старлинг. Его внимание — и без того рассеянное — не оставляло места для разговора. А значит, ей оставалось говорить только с Дажером — и, как это забавно бывает с большинством людей, она так и делала. Они могли ненавидеть друг друга, но находили в тишине общего врага.

— Так как, по-твоему, всё это растёт? — говорила она ему. — Я спросила Заката, и он говорит, что на его планете растения растут обычным способом — солнечный свет, вода, питательные вещества из почвы. Или мясо, надо полагать.

— Перпендикулярности должно быть достаточно, чтобы заменить солнце, — сказал Дажер через дрон. — Ты же из Серебросвета? Как, по-твоему, там растут растения? Благодаря силе перпендикулярности.

— Да, — огрызнулась она, — спасибо за урок о том, что я и так прекрасно знаю. Это было и моим первоначальным объяснением, но ты, как и я, кое-что упускаешь. В Серебросвете нужно подставлять растения под свет, а также под правильные тона. А здесь? Никаких тонов. Никакого света — по крайней мере, в этой пещере.

— Возможно, — сказал Дажер, — тона здесь просто неслышны нашим ушам. Я знаю несколько мест в космере, где уникальные виды Инвеституры, которые излучают особую радиацию. Возможно, этим и питаются растения.

— Возможно, — сказала она. — Хотя вся Инвеститура излучает своего рода радиацию — по крайней мере, когда используется. Иначе песок бы не перезаряжался, а поиск алломантических пульсаций не работал бы.

— Что означает, — гордо сказал он, — я, очевидно, прав. Для этого потребовались лишь поверхностные размышления и базовые знания. Ты меня не впечатляешь своими способностями, дракон. А я очень рассчитываю, что ты меня впечатлишь.

К счастью, она не ответила, и Закат получил немного времени без их болтовни.

Все чего-то от него хотели. Как до этого дошло? Он был никем — траппером, который знал птиц, а не политику, а теперь должен был выбирать между силами, каждая из которых пыталась подавить и манипулировать его народом.

Он не доверял богине насекомых, разумеется. Она ходила вокруг да около, но её «щедрая награда» была всего лишь ещё одним ярмом. Его народ мог принять её наставничество, но он слышал истории о богах, предлагающих сделки.

Патжи не предлагал таких сделок. Ты либо выживал, либо умирал.

Дед Заката — прежде чем пойти в армию одной из компаний — купил землю на дальнем острове вместе с братьями. Когда он вернулся со службы, то обнаружил, что братья уже поделили землю — и отдали ему худший участок. Хотя он и молчал об этом, мать Заката наняла адвокатов, чтобы бороться за права отца. Братья, в свою очередь, наняли других адвокатов. Вся семья была слишком бедна, чтобы нести большие расходы, поэтому они расплачивались частью земли.

Итог? Во времена Заката лучшая часть острова принадлежала адвокатам. А потомки трёх братьев всё ещё грызлись за то, что осталось. Если его народ примет помощь богини насекомых, такова будет их судьба, он не сомневался. Помощь в переговорах будет иметь свою цену.

Так что ни Дажера, ни богиню насекомых. Оставалась Старлинг, но она заставляла его чувствовать себя неловко, потому что никто не бывает настолько открытым и услужливым. Она чего-то от него хотела, хотя он ещё не понял, чего именно.

Он остановился, чтобы попить из фляги, чувствуя влажный воздух — слишком неподвижный. На Патжи всегда где-то дул ветер. Если ты не чувствовал его из-за деревьев, то мог слышать. Вместе с прибоем — то рёвом, то гулом.

Здесь было слишком тихо, слишком неподвижно. Это заставляло думать, что рядом хищник, а потом возникала другая проблема...

«Следующими будут Пальцы Какобана», — подумал он. Если этот туннель действительно повторял точную последовательность опасностей из его путешествия с Вати много лет назад, то следующим должно быть смертоносное дерево — с цветами, имитирующими мысль. Именно тогда всё изменилось, не так ли? В тот момент, когда Вати обнаружила, что растения на Патжи умеют думать, что привело её к пониманию, почему птицы, обычно не являющиеся авиарами, могут обретать силы. Путь от тех деревьев вёл к пруду со светящимися червями.

Ещё немного глубже… и вот они, деревья. Невозможно теснящиеся в туннеле, стволы прижаты к каменным стенам, цветы свисают с потолка. Всё было здесь. А значит, в конце их ждут кошмарники, с которыми придётся иметь дело. Он использует то же решение, что и Вати тогда — на этот раз с помощью продвинутой винтовки Верхних.

— Вода, — внезапно сказала Старлинг. Она повернулась к дрону рядом, его огни освещали растения впереди и отражались от их листьев. — Откуда здесь вода? Перпендикулярность объясняет рост растений, но эта почва влажная. В Шейдсмаре нет дождей.

— Там и сям есть водоносные слои, — ответил Дажер через дрон. — Возможно, немного воды просочилось через перпендикулярность.

— Не думаю, что неодушевлённые предметы могут просто… течь через перпендикулярность, — сказала она. — Для этого нужно Намерение.

— А я говорю, что мы не знаем всего, что нам кажется. Подозреваю, мы найдём здесь резервуар с водой, и поскольку пещера в основном закрыта, система обновляется сама — как террариум. Шестой, ты говорил, что перпендикулярность находится в пруду, верно?

— В неглубоком пруду, — согласился он. — Я думаю, портал где-то на дне. Там есть настоящая вода и ненастоящая тоже.

— Как когда-то было на Рошаре, — торжествующе сказал Дажер. — То же самое.

Закат провёл их мимо деревьев. Даже богиня насекомых считала, что в конце этого туннеля есть портал. Что, если они все правы, а ошибается он? Могло ли это место появиться в его отсутствие, каким-то образом? Не сделал ли он большой круг и не вернулся ли туда, откуда начал, просто не узнал место из-за множества внезапных перемен?

Старлинг подошла ближе.

— Эй, ты в порядке?

Годы жизни среди людей научили его не огрызаться в ответ. И дело было не только в вежливости. Он гордился тем, как подавляет раздражение. Она спрашивала о нём, проявляла заботу. Огрызнуться было бы не только грубо, но и необдуманно.

— Я подавлен, — признался он. — Не знаю, какие решения принимать, и вынужден сомневаться во всём, во что когда-то верил. В своём боге, в своём наследии, в своём предназначении… даже в том, как я сюда попал.

— Мне жаль, — сказала она. — Дело дрянь.

Это слово он не совсем понял, но он заметил, что механизм перевода не всегда точен. Он коснулся монеты, которую она дала ему и которую он теперь носил как часы на запястье.

— Мой народ, — сказал он, осторожно обводя их вокруг ожидаемого пятна ужасных терновых лиан — затем придерживая растения палкой, чтобы дрон мог проплыть под ними, — действительно путешествовал по этому не-морю и в этом эмбердарке, как вы это называете.

— У вас есть письменные свидетельства? — спросила она. — Записи тех времён?

— Ну, нет, — сказал он. — Зачем бы они нам? Это было давным-давно, когда у нас были только простейшие руны. У нас даже нет таких древних узелковых сказаний. Но у нас есть легенды, передаваемые от сказительницы к сказительнице — под руководством самих вершителей судеб.

— Устная традиция, — сказала Старлинг.

— Именно, — сказал он. — Поэтому особенно надёжная.

— Особенно надёжная? — переспросила Старлинг с ноткой веселья. — Когда нет письменных записей?

— Устные предания гораздо точнее, — сказал он, озадаченный. — Любой может написать что угодно — и часто пишут. Но ковены сказительниц не ошибаются. Они говорят, что мы пересекли тьму, придя из далёких морей. Что Какобан бросил вызов Дакваре и отвоевал нашу землю. Значит, так и есть.

— О, Закат, — сказала Старлинг.

— Не пытайся его переубедить, — сказал Дажер. — Мне нравится его наивность.

Закат нахмурился и повернулся к Старлинг, ожидая, что она возразит дрону. Она не возразила.

— Послушай, — сказала она, — я уверена, у вас чудесные легенды. Но, Закат, у моего народа есть письменные записи, охватывающие десятки тысяч лет. Мы засвидетельствовали сам Раскол — мой дядя присутствовал при этом событии. Написанные слова вечны. А память и разум людей, передающих истории… ну, не волнуйся. Мы проследим, чтобы их записали, чтобы они никогда не забылись.

Она снова казалась искренней. Закат наконец почувствовал, что понял Старлинг. Она была здесь не для того, чтобы использовать его — действительно нет. Она хотела его спасти.

Что было почти так же оскорбительно.

У неё были добрые намерения, судя по всему, но она также не считала его народ способным управлять собой. Как она и говорила, она не видела способа, которым «примитивный» народ мог бы противостоять мощи «современных». И всё же она не употребляла этих слов и не оскорбляла намеренно — она старалась быть уважительной — и он обнаружил, что начинает ценить её попытки.

Она всё равно видела его и его сородичей детьми. В данном случае это было именно то, что сказала богиня насекомых. Когда ты неуязвимое бессмертное существо, тебе трудно находить равных. Ты начинаешь считать всех ниже себя, даже если стараешься быть доброжелательным.

Понимать её было… освежающе. Возможно, ему следовало бы невзлюбить её за такое отношение, но теперь он, по крайней мере, мог понимать их разговоры. К тому же, возможно, она была права, глядя на них так — с этими людьми он действительно чувствовал себя порой ребёнком среди взрослых. Тем не менее, она была пленницей, а он, формально, нет. Так что, возможно, у него всё складывалось лучше, чем можно было предположить, и возможно, его народ мог бы преуспеть лучше, чем кто-либо из них предполагал.

— Ах, — сказал Дажер. — Да… Смотрите!

Закат замер, оглядывая туннель. Он не видел ничего примечательного, кроме свисающей красной бабушкиной травы. Она не убивала, но могла вызывать зуд на несколько часов.

— Что? — спросила Старлинг.

— Мы выровнялись, — сказал Дажер, направляя свет дрона на землю. — Видите? Пол сглаживается. Если мы продолжим в том же направлении, уверен, скоро начнём подниматься и выйдем прямо в ту пещеру на внутреннем острове. Мы почти на полпути к цели.

Дажер пустил дрон вперёд, волоча за собой кабель. Было чудом, что его ещё не перекусило что-то по пути, хотя Закат старательно провоцировал каждую токку, которую видел.

Они двинулись дальше, Закат осматривал каждые несколько футов пути, прежде чем позволить Старлинг следовать за ним, и обнаружил, что не хочет достигать конца. Пока нет. Он ещё не решил, что делать с этими людьми — а если здесь был портал, он не хотел давать им то, чего они хотели. Или, что не менее плохо, доказать им, что перпендикулярности нет. Тогда они начнут искать в другом месте региона — что может привести их к настоящему местоположению.

— Закат, — сказала Старлинг, — у вашего народа есть паровые двигатели, я полагаю? На угле?

— Мы начали использовать бензин, — сказал он. — Благодаря кое-чему, чему научились у тех, кто прилетает со звёзд.

— Что ты думаешь? — спросила она. — О наших летающих кораблях?

— Они хороши, — сказал он.

— Просто… хороши? И всё?

— Птицы умеют летать, — сказал он, почесав шею Сак на плече. Птица перестала так нервничать, когда Старлинг приближалась, как он и надеялся. Она уважала любого, кто мог выдержать хороший укус.

— Да, но летательные аппараты довольно невероятны, не так ли? — спросила она.

— Наверное, — сказал он. — Мне нравится ощущение океана, когда плывёшь по нему; это напоминает о пульсе планеты, бьющемся о берега волнами. Думаю, я бы скучал по этому. Но летательный аппарат может доставить тебя в места, куда океан не достаёт. — Он пожал плечами. — Кажется полезным.

— Тебе интересно, как они работают? — спросила она.

Это была… странная линия вопросов с её стороны. Хотя она могла быть не впечатлена обычаями его народа, он всё больше убеждался, что она пытается помочь. Возможно, это был просто ещё один способ.

— Не знаю, — сказал он, — тот ли я человек, кому стоит рассказывать о таких вещах, как летательные аппараты. У меня даже нет технических знаний, чтобы починить мотор на моей лодке. Но да, ваши механизмы вызывают у меня любопытство.

— Они работают на так называемых эфирах, — сказала она. — Компактный источник энергии, даже более полезный, чем бензин или уголь.

— Как добывают этот ресурс? — спросил Закат.

— Никак, — сказала она с улыбкой. — Мы получаем споры с пары определённых планет — их много, и они не слишком дорогие. Или у тебя может быть эфиросвязанный, который будет их для тебя создавать. Как в моей команде.

— Отвергнутая эфиросвязанная, — сказал Дажер, проплывая мимо, — с треснувшей почкой эфира. Думаешь, я не изучил твою команду? Она не способна создавать эфир сама.

— Адитиль всё равно гений в работе с эфирами, — сказала она. — Ты бы видел, на что она способна. Думаю, ты убедишься, что я не единственный член команды, который может быть тебе полезен, Дажер.

— Пытаешься мной манипулировать? — сказал он. — С какой целью?

— Мы могли бы служить тебе лучше, как единая команда, — сказала Старлинг.

— Не интересно, — сказал он. — Можем мы продолжить, пожалуйста? У нас есть свои эфиросвязанные на Скадриале, и я уверен, они могут сделать всё, что может твоя подруга — даже лучше, раз их почки всё ещё работают.

— Подожди, — сказала Старлинг. — Эфиросвязанные служат мальвийцам? Как? Кто?

Дажер двинулся дальше, оставив её кипеть. Закат не совсем понимал, чего она хотела добиться этим разговором, но она не добилась. Как бы то ни было, Закат намеренно позволил Дажеру рисковать, летя впереди одного. Может, этот дрон уничтожат, и им придётся вернуться, что даст Закату ещё один день, чтобы…

Что это? Дрон остановился перед стеной из лиан, переплетённых и спутанных, как толстая сетка. Удар мачете легко бы её прорубил, но на ней висела табличка, привязанная лианами. Деревянная, с вырезанными в центре символами. Такие трапперы вешали для предупреждения.

Предупреждение того, что какой-то траппер побывал здесь раньше, уже было бы достаточно, чтобы ошеломить его. Но было кое-что ещё. Достаточно, чтобы он уставился, разинув рот, в смятении.

— Что? — сказала Старлинг, глядя на него, затем на висящую дощечку. — Что случилось?

— Это, — сказал Закат, — один из моих знаков. С моей меткой владения, вырезанной моим почерком, буквами, которые я придумал сам. — Он помолчал. — Это значит, что я уже был здесь раньше… Но я не помню, чтобы когда-либо это делал.

Как? Что?

Это было невозможно.

Закат благоговейно снял знак с лиан и прижал к себе. Может, его… скопировали? Но тогда… откуда кто-то мог знать, что он попадёт в это место? Зачем помещать его здесь, в глубине? Как они смогли это сделать, миновав все эти опасности?

— Нам нужно уходить отсюда, — сказал он.

Прежде чем они успели возразить или спросить, он двинулся обратно, и холодный пот не отпускал его всю дорогу.

Что, во имя Патжи, здесь происходит?