Пять лет назад

— Уничтожит остров? — переспросила Вати. Она нахмурилась, глядя на него, склонив голову набок. — Откуда ты можешь знать, что если мои люди включат механизм, это уничтожит остров? Почему ты так думаешь?

— Твоего авиара придётся оставить здесь, с этой раной, — сказал Закат, игнорируя вопрос. — Если с нами что-то случится, она не сможет улететь. — То же самое можно было сказать и о Сак, но без птицы он не пойдёт. — Я верну его тебе после того, как мы остановим механизм. Идём. — Он подошёл к люку в полу и открыл его.

Вати поднялась, но прижалась к стене.

— Я остаюсь здесь.

— Люди из твоей компании мне не поверят, — сказал он. — Остановить их можешь только ты. Ты идёшь.

Вати облизнула губы — похоже, нервная привычка. Она обвела взглядом комнату, ища пути к бегству, потом снова посмотрела на него. И тут Закат заметил свой труп, свисающий с колышков на дереве внизу. Он вздрогнул.

— Что это было? — потребовала она.

— Ничего.

— Ты всё время оглядываешься по сторонам, — сказала Вати. — Что тебе мерещится, Закат?

— Мы идём. Сейчас.

— Ты слишком долго прожил на острове в одиночестве, — сказала она, явно пытаясь придать голосу успокаивающий тон. — Ты расстроен нашим появлением. Ты мыслишь неясно.

Закат глубоко вздохнул.

— Сак, покажи ей.

Птица сорвалась с его плеча, перелетела через комнату и приземлилась на Вати. Та повернулась к ней, нахмурившись.

А потом Вати ахнула, упав на колени. Она вжалась в стену, глаза её метались из стороны в сторону, губы шевелились, но слов не было. Закат оставил её так ненадолго, потом поднял руку. Сак вернулась к нему на чёрных крыльях, уронив на пол одно тёмное перо. Она снова устроилась у него на плече. Такой полёт давался ей с трудом.

— Что это было? — потребовала Вати.

— Идём, — сказал Закат, беря рюкзак и спускаясь из комнаты.

Вати бросилась к открытому люку.

— Нет. Скажи мне. Что это было?

— Ты видела свой труп.

— Повсюду. Куда ни посмотрю.

— Сак дарует эту способность.

— Такой способности не существует.

Закат посмотрел на неё спускаясь по лестнице.

— Ты видела свою смерть. Вот что случится, если твои друзья включат свой механизм. Смерть. Все мы. Авиары, все, кто здесь живёт. Я не знаю почему, но знаю, что это придёт.

— Ты обнаружил новый вид авиара, — сказала Вати. — Как... Когда...?

— Передай мне фонарь, — сказал Закат.

Выглядя оцепеневшей, она подчинилась. Он зажал фонарь в зубах и спустился по колышкам на землю. Затем поднял свет высоко, всматриваясь в склон.

Чёрные как смоль ночные джунгли. Как океанская бездна.

Он поёжился, потом свистнул. Кокерли спорхнул сверху, усевшись на другое плечо. Кокерли скроет их разум, и поэтому у них будет шанс. Всё равно нелегко. Обитатели джунглей полагаются на чувство разума, но многие могут охотиться и по запаху, и другими чувствами.

Вати торопливо спустилась по колышкам следом, рюкзак за плечами, странная трубка торчит наружу.

— У тебя два авиара, — сказала она. — Ты используешь обоих сразу?

— У моего дяди было три.

— Как это вообще возможно?

— Они любят трапперов. — Столько вопросов. Неужели нельзя сначала подумать над ответами, прежде чем спрашивать?

— Мы правда это сделаем, — сказала она, шепча, будто самой себе. — Ночью в джунгли. Надо остаться. Надо отказаться...

— Ты видела свою смерть, если останешься.

— Я видела то, что ты называешь моей смертью. Новая порода авиара... Прошли века. — Хотя голос её всё ещё звучал нерешительно, она пошла за ним, когда он зашагал вниз по склону, и миновав свои ловушки снова вошёл в джунгли.

У подножия дерева сидел его труп. Закат немедленно начал искать, что могло его здесь убить, но чувства Сак, казалось, сбоили. Грядущая гибель острова была настолько подавляющей, что, похоже, заглушала более мелкие опасности. Возможно, до тех пор, пока механизм не будет уничтожен, он не сможет полагаться на её видения.

Густой полог джунглей поглотил их; здесь было жарко даже ночью — океанский бриз не проникал так далеко вглубь. Воздух стоял спёртый, пропитанный запахами джунглей. Грибы, гниющие листья, ароматы цветов. Вместе с этими запахами пришли звуки оживающего острова. Постоянное шуршание в подлеске, похожее на звук копошащихся личинок в куче сухих листьев. Свет фонаря не проникал так далеко, как должен был.

Вати пристроилась близко за ним.

— Зачем ты делал это раньше? — прошептала она. — В тот раз, когда выходил ночью?

Ещё вопросы. Но звуки, к счастью, были не слишком опасны.

— Я был ранен, — прошептал Закат. — Нужно было добраться из одного тайного лагеря в другой, чтобы достать дядин запас противоядия. — Потому что руки у него тряслись, и он выронил другую флягу.

— Ты выжил? Ну, очевидно, что выжил, я имею в виду. Просто удивительно.

Она, казалось, говорила, чтобы заполнить тишину.

— Они могут следить за нами, — сказала она, вглядываясь в темноту. — Кошмарники.

— Нет.

— Откуда ты знаешь? — спросила она шёпотом.

— Если бы кошмарники нас заметили, мы были бы мертвы. Вот откуда я знаю. — Он покачал головой, вытащил мачете и срубил несколько веток перед ними. На любой могли оказаться муравьи-убийцы, снующие по листьям. В темноте их было бы трудно заметить, так что касаться листвы казалось плохой идеей.

Он повёл их вниз через овраг, полный густой грязи, где приходилось ступать по камням, чтобы не увязнуть. Вати с поразительной ловкостью последовала за ним, спрыгнув с камня на край оврага. Там он прошёл мимо своего трупа, утопающего в грязи. Рядом он заметил второй труп, настолько прозрачный, что его почти не было видно. Тот был кем-то укушен.

Он поднял фонарь, надеясь, что это не начинается снова. Другие не появлялись. Только эти два. Очень бледный оттенок второго... да, этот бугор означал нору токка. Сак тихонько чирикнула, и он порылся в кармане в поисках семечка для неё. Она придумала, как помогать ему. Более бледные образы были непосредственной опасностью.

— Спасибо, — прошептал он ей.

— Что это? — спросила Вати.

— Токка, — ответил он, указывая на бугор.

Она выглядела настороженной и держалась подальше от его норы.

— Эта твоя птица, — сказала Вати, говоря тихо в ночном мраке. — Есть другие?

Они выбрались из оврага, и он остановил их прямо перед тем, как они забрели на пятно муравьёв-убийц. Вати посмотрела на вереницу крошечных насекомых, двигающихся по прямой линии.

— Закат? — спросила она, пока они обходили муравьёв. — Есть другие? Почему ты не приносил птенцов на рынок?

— У меня нет птенцов.

— То есть ты нашёл только одну? — спросила она.

Вопросы, вопросы. Жужжат вокруг него, как мухи.

Не глупи, сказал он себе, подавляя раздражение. — Ты бы спрашивал то же самое, если бы увидел кого-то с новой породой авиара. Он пытался сохранить Сак в тайне; годами он даже не брал её с собой, когда покидал остров. Но с её плохо зажившим крылом в последнее время он не хотел её бросать.

В глубине души он знал, что не сможет хранить секрет вечно.

— Много птиц, таких как она, — сказал он. — Но только у неё есть дар, которым можно наделить.

Вати замерла на месте, пока он прорубал им путь. Он обернулся, глядя на неё, одинокую в островке света. Он отдал ей фонарь.

— Это материковая птица, — сказала она. Она подняла свет. — Я поняла это, как только увидела. Более острый клюв, чёрные перья, более гладкая. Я решила, что это не авиар, потому что материковые птицы не могут наделять способностями.

Закат отвернулся и продолжил рубить.

— Ты привёз материкового птенца на Пантеон, — прошептала Вати. — И он обрёл дар.

С рубящим звуком он снёс ветку. Впереди было целое поле токка, так что он обошёл их. Снова она не задала вопроса, так что отвечать было не нужно.

Вати поспешила за ним, свет фонаря отбрасывал тень перед ним.

— Наверняка кто-то пробовал это раньше. Наверняка...

Он не знал, пробовали ли.

— Но зачем бы им? — Она говорила тихо, будто сама с собой. — Авиары особенные. Все знают отдельные породы и что они делают. С какой стати думать, что рыба научится дышать воздухом, если вырастить её на суше? С какой стати думать, что не-авиар станет им, если вырастить его на Патжи...

Дело было в пруде, конечно.

Он никогда не скажет ей об этом. Она не траппер.

— Идём, — сказал он. — Сюда, вдоль склона.

Закат провёл их мимо многих опасностей, хотя и обнаружил, что ему приходится сильно полагаться на помощь Сак. Не иди вдоль того ручья, где твой труп покачивается в воде. Не касайся того дерева; кора ядовита от гнили. Поверни с этой тропы. На твоём трупе виден укус муравья-убийцы.

Когда он остановился, чтобы дать Вати напиться из её фляги, он взял Сак в руки и обнаружил, что она дрожит. Она не клюнула его, как обычно, когда он обхватывал её руками.

Они стояли на небольшой поляне, полная тьма вокруг, небо затянуто облаками. Он слышал отдалённый дождь, барабанящий по деревьям. Здесь не редкость.

Закричали кошмарники, один, потом другой. Они делали так только когда убивали или когда пытались напугать авиаров. Часто стада травоядных ночевали рядом с авиариями. Распугай птиц — и сможешь почувствовать добычу.

Вати достала свою трубку. Ту странную из рюкзака, которую он принял за футляр для свитков. Присмотревшись, он понял, что ошибался: трубка совсем не походила на научный прибор — особенно когда она начала насыпать что-то внутрь и вскинула её, как оружие.

У её ног лежало истерзанное тело Заката.

Она вставила что-то похожее на маленькую стрелу в верхний конец, но это не имело значения. Никакое оружие не могло пробить толстую шкуру кошмарника. Ты либо избегаешь их, либо умираешь.

Кокерли вспорхнул к нему на плечо, зачирикал, поворачивая голову, осматривая окрестности. Он, казалось, был сбит с толку темнотой. Почему они вышли вот так ночью, когда птицы обычно не издают ни звука?

— Надо двигаться, — сказал Закат, усаживая Сак на другое плечо и доставая мачете.

— Ты понимаешь, что твоя птица всё меняет? — тихо сказала Вати, присоединяясь к нему, закидывая рюкзак на плечо и неся трубку в другой руке.

— Появится новый вид авиара, — прошептал Закат, перешагивая через свой труп.

— Это самое меньшее. Закат, мы предполагали, что птенцы, выращенные вдали от этих островов, не развивают свои способности, потому что нет стаи, которая бы их обучила. Мы предполагали, что их способности врождённые, как наша способность говорить — она дана от рождения, но нам нужна помощь других, чтобы её развить.

— Это всё ещё может быть правдой, — сказал Закат. — Другие виды, такие как Сак, можно просто научить говорить.

— А твоя птица? Её обучили другие?

— Возможно. — Он не сказал, что на самом деле думал. Это дело трапперов. Он заметил труп на земле перед ними.

Этот был не его. И это было не видение.

Это был мёртвый траппер.