Это был он. Наставник Хойд, прогуливающийся перед мерцающими духами древних драконьих мертвецов, изучающий их похожие на статуи формы. Только драконы могли проецировать себя в это место, но Хойд делал множество вещей, которые предположительно не должен был мочь.

Он повернулся к ней и ухмыльнулся, затем протянул руки, когда она подбежала и обняла его. Часть её напускной уверенности исчезла, и она почувствовала, впервые за долгое время, себя снова юной. Она притворялась взрослой и в основном чувствовала себя таковой после восьмидесяти семи лет жизни. Трудно чувствовать себя иначе среди смертных, которые так молоды.

Но здесь был тот, кто был по-настоящему древним. Тот, чья жизнь могла соперничать с жизнью любого живого дракона.

Хойд был здесь.

Хойд всё исправит.

— Наставник! — сказала она, прижимаясь к нему. — Ты мне нужен. Пожалуйста. Команда в беде, и кажется, я всё испортила. Ты должен помочь нам.

— Это будет довольно сложно, Стар, — мягко сказал он.

— Почему? — спросила она, отстраняясь.

— Ну, это, честно говоря, неловко, — сказал он. — Тут есть одно хранилище, и оно открывается раз в очень долгое время, и…

— Ты заперт внутри, да?

— Я был уверен, что найду другой выход… — Он огляделся. — Я искал твоего дядю, когда почувствовал тебя. Он ненавидит, когда я беспокою его своими проблемами.

— Наставник, — сказала она, наконец отступая. — Дядя Фрост… я не видела его много лет. Никто не видел. Я думала, ты знаешь.

— О, я уверен, он где-то прячется, — сказал Хойд. — Он один из немногих, до кого я надеялся дотянуться из этого хранилища. Удивлён, что нашёл тебя, учитывая обстоятельства. Ты сбросила кандалы?

Она покачала головой.

— Но там скадриальцы, Наставник, и… ну, это сложная каша. Пожалуйста. Неужели ты ничего не можешь сделать?

Он задумчиво посмотрел на неё, затем перевёл взгляд на линию предков-драконов. Каждый смотрел вдаль, на катящийся горизонт.

— Пройдись со мной, Стар, — сказал он. — Расскажи мне об этом.

Она засеменила рядом. Она объяснила, что случилось с Вороной, как они нашли карту и как она затащила остальных в опасность. Смущаясь, она рассказала о своём упрощённом плане их спасения и о том, как Дажер её переиграл.

— Я не справляюсь, — закончила она. — Я не капитан, Наставник. Не такой, как ты. Нам нужно найти способ вытащить тебя, чтобы ты мог прийти и спасти нас. Может, твоя жена сможет тебя освободить? Ты пробовал связаться с ней?

— Мы с ней не в лучших отношениях, — мягко сказал он. — Отчасти потому, что она не помнит, что когда-то была моей женой. — Он остановился и нашёл себе хорошую палку для ходьбы среди обломков на берегу, хотя она никогда не видела раньше чтобы ему нужна была опора. — Если увидишь кого-то из близнецов после того, как выберешься из своей передряги, буду признателен, если предупредишь их, что мне не помешала бы помощь.

— Да, Наставник, — сказала она.

Хойд замолчал. Они шли по бесконечному пляжу, оставляя следы, с которыми играл прибой. Они проходили мимо дракона за драконом, каждый был огромен. Все с вытянутыми шеями, смотрящие через океан. Каждый отличался от других, но их позы были схожи. Чем дальше назад, тем более бледными и прозрачными они становились. Драконы были так сильно инвестированы, что им требовалось место, чтобы постепенно исчезнуть после смерти — процесс, который мог занять тысячелетия.

Прошло много времени с тех пор, как она была здесь, но она всегда задавалась вопросом, о чём думают древние драконы, ожидая вечности. Они не говорили с тобой, как бы ты ни пытался привлечь их внимание. Заботы живых больше их не интересовали. Их волновали только эти накатывающие волны и глубокие мысли тех, кто видел, как миры восходят и рушатся.

Она дала Хойду время подумать, не перебивая его. Она помахала Виньетке, и та в ответ чуть заметно шевельнула полами своего длинного пиджака. Технически это была Духовная реальность, так что Виньетка могла появиться как угодно, но сегодня спрен просто сделала свой узор чуть более ярким в знак признания.

— Стар, — сказал Хойд. Прибой щекотал им пальцы ног — ни у кого из них не было обуви. Это было бы неправильно. — Знаешь, почему я покинул вас с командой?

— Я предположила, что случилось что-то важное, — сказала она. — Был кто-то, кому нужна была твоя помощь. Я… признаю, что чувствовала себя брошенной иногда, но знала, что у тебя должна была быть веская причина.

— Да. Мне стало скучно.

— О, — сказала она, обдумывая эти слова. Зачем он это сказал? Очевидно, для её пользы. — Ты имеешь в виду… тебе нужно было сделать что-то опасное, и ты не хотел брать нас, чтобы мы не рисковали.

— Удивительно, — прошептал он. — Столько времени прошло, а ты всё ещё думаешь обо мне лучше всех. Интересно, где я ошибся с остальными… — Он улыбнулся ей. — Я солгал. Мне не стало скучно, Стар. Я увидел в тебе кое-что… увидел, что ты готова. Я знал, что следующую часть тебе нужно пройти без меня. И я уверен, что это всё ещё так.

— Но я всё порчу.

— Ты защитила корабль и команду от Ксизиса.

— Я просто отложила сбор долгов, а потом привела всех к катастрофе, пытаясь найти способ их оплатить! Я… — Она глубоко вздохнула. Оптимизм. Нужно быть позитивной. — Я… я защищаю их сейчас. Я пришла к тебе и позволяю тебе помочь.

— А если я не смогу помочь?

Тогда…

Тогда… «Осколки». Тогда она была в ужасе.

Они прошли ещё немного, но она не могла наслаждаться ни волнамис серебристыми барашками, ни тёмно-синей далью, ни стоическими фигурами предков с мерцающей чешуёй. Отчасти из-за её тревоги, но было и кое-что ещё. Каждый раз, когда она приходила в это место в последние годы, был связан с тем, что судьи призывали её принять их волю и покончить с изгнанием.

В этом смысле это место мира и красоты стало для неё — всего лишь ещё одной тюрьмой.

— Стар, — сказал Хойд, втыкая посох в песок с каждым шагом, — хочешь историю?

— Да, — прошептала она.

Океанский ветер развевал его волосы, как увенчанную пеной волну.

— Это, — сказал он, — история о мудром короле Нохадоне и о том, как он спас Рошар.

Старлинг прижала руку к губам. Истории о Рошаре были одними из лучших; у Хойда была особая привязанность к этой планете.

— На планете бурь, — сказал Хойд, — боги наделили десятерых воинов силой, превосходящей всё, что знали солдаты. Они могли сражаться с помощью самого ветра и были практически неостановимы в бою. Они могли убивать сотни, иногда тысячи. Они защищали людей каждый раз, когда на них нападали враги — кошмарная сила бессмертных духов.

— Эти десятеро были Вестниками, — сказала она. — Я знаю о них. Говорят, это величайшие воины, которых когда-либо знал космер.

— Если не величайшие, то претенденты на это звание. Но вот в чём дело, Стар. Каждый раз, вскоре после того, как они сражались и защищали землю, общество рушилось.

— Рушилось? Но… почему, Наставник? Если воины были так невероятны?

— Ты предвосхищаешь мораль истории. Хорошо, ты учишься. Тогда я обращу вопрос к тебе. Почему? Почему наличия невероятных воинов было недостаточно?

Она посмотрела на все аспекты истории и представила её, как было описано. Десять невероятных солдат, инвестированных до невероятного уровня. Которые сражались, а затем уходили, чтобы запечатать демонического врага. Это позволяла сделать планета способная удерживать души.

— Они умирали, — сказала она, — и оставляли после себя… обычных людей. «Осколки», люди никогда не учились сражаться сами, потому что Вестники всегда делали это за них.

— Да, — сказал Хойд. — Старлинг, я оставил тебе невероятную команду. ЗиЦзы — гений по работе с механизмами. Я редко встречал такого пилота, как Леонора, и у неё есть нераскрытое понимание скадриальской тактики. Ты просила у неё помощи чтобы разобраться с ними?

— Она замкнута, — сказала Старлинг. — Она не любит возвращаться к тем дням.

— Она вернётся к этому ради команды, — сказал он. — И не сбрасывай со счетов Эда. Он слегка переусердствует, но он блестящ. У Адитиль есть неиспользованная сила, которую она сама не осознаёт, и никто другой тоже. Ну и, конечно, Кризалис.

— Она… не любит нас, Наставник. И, честно говоря, я ей не доверяю.

— Это потому что ты умна, — сказал Хойд. — Кризалис, без сомнения, работает над множеством способов выбраться из этой переделки и бросить вас. Неспящие научились выживать любой ценой.

— Это не очень полезно для нас, Наставник.

— Это зависит от обстоятельств, — сказал он. — Стар, знаешь, почему я взял тебя в ученицы?

— Из-за твоей дружбы с моим дядей?

Хойд усмехнулся.

— Нет, Стар, он пытался меня отговорить. Он не хотел, чтобы ты ввязывалась в ещё большие неприятности, и по какой-то непостижимой причине считал, что я буду их притягивать!

Она ничего не сказала, хотя Хойд посмотрел на неё, ожидая остроты. Она обнаружила, что если просто улыбнуться, он представит себе шутку лучше, чем она могла бы придумать.

— Я взял тебя, — продолжил он, — потому что тебя изгнали.

— Значит, из жалости? — У неё перевернулся желудок от этой мысли.

— Жалости? Иллистандриста, дитя, ты пошла против всего драконьего общества! Ты плюнула в лицо одним из самых выдающихся, самовлюблённых, могущественных существ в космере. И ты сделала это, потому что тебе было не всё равно.

Он повернулся, чтобы посмотреть ей в глаза, стоя под могучей фигурой Карокандриамаст Могучей, дракона, умершего три столетия назад. Её душа была цвета новой стали до полировки, отмеченная гарью углей, давших ей рождение.

— Тебе было не всё равно, Стар, — сказал Хойд. — Ты заняла позицию, несмотря на цену, и не отступила. Я не ищу ученика, который умеет красиво говорить или запоминать истории — я усвоил этот урок. Этому я могу научить в любом случае. Но тот, кому не всё равно, даже когда космер делает всё возможное, чтобы выбить это из них… ну, это впечатляет.

Она выпрямилась.

— Теперь, — мягко сказал Хойд, — тебе нужно перестать защищать свою команду и начать вести её.

— Как… мудрый Нохадон?

— Он понял, что люди не могут вечно полагаться на Вестников. Его эпоха стала временем, когда сила пришла к обычным людям, а не только к их полубогам. Он был тем, кто осознал: без перемен они всегда будут падать, когда Вестники уйдут. Потому что Вестники не могли всегда защищать людей. Как и я не могу всегда защищать тебя.

— И… я не могу всегда защищать команду.

Хойд кивнул.

— Твои силы заперты, за тобой следят, и этот скадриалец обдумывает каждое твоё слово, чтобы переиграть тебя.

— Но команда… — сказала она. — Он запер их в комнате и практически игнорирует.

— Они могут больше, чем ты им позволяешь, Стар. Каждый смертный может. Это наша ошибка, с нашими талантами, — предполагать, что все вокруг неспособны.

Она хотела возразить, противоречить ему, объяснить, что не считает других неспособными. Но…

Но она научилась слушать, действительно слушать, когда он говорил. Особенно когда он говорил вещи, которые ей не хотелось слышать.

— Я… пыталась сама придумать план, — призналась она.

— И отвергла их попытки помочь.

— Но, Наставник, — сказала она, — их план был ужасен. Это была та же схема «притвориться больным». Это первое, что приходит в голову каждому! А сразу за ней — «двое друзей затевают драку».

— Значит, их первый план был плох. Ты строила много плохих планов, когда мы путешествовали вместе. Что я делал?

— Высмеивал меня.

— А после этого.

Она задумалась.

— Ты подталкивал меня.

— Как тебе нужно подталкивать их. Это твоя работа. Мы не капитаны на войне, Стар. Мы не ведём, мчась впереди с поднятым оружием. Мы ведём из-за.

— Как можно вести, — сказала она, — из-за?

— Стоя в задней части повозки, — сказал Хойд, — и толкая.

— Я… Хорошо, я буду лучше.

— Сделай больше, чем просто лучше, — сказал он, наклоняясь к ней. — Сделай нечто удивительное. Я зайду проведать тебя, как только выберусь из этого хранилища. Если встретишь Сигзила, ударь его за меня.

— Наставник, я никогда не смогу.

— Что? Это знак привязанности среди его вида.

— Азирцев?

— Нет, невероятных засранцев.

Он улыбнулся и начал исчезать. Или… нет, это Старлинг исчезала. Из праокеана обратно в Шейдсмар, где она всё ещё сидела перед Дажером и его огромной пушкой.

Она вдохнула и встряхнулась. Она никогда физически не покидала это место — они, должно быть, видели, как она просто сидела в оцепенении, вероятно, всего несколько мгновений.

— Сработало, — сказал Дажер, снимая очки и подходя ближе. — Не ври и не притворяйся, что нет. Это ослабило твои кандалы.

— Да, — призналась она.

— Мы использовали лишь малую толику силы Интенсификатора. — Он улыбнулся. Злобной, самодовольной улыбкой. — Теперь ты знаешь наверняка. Я могу тебя спасти.

Она кивнула.

— Так мы договорились?

— Я… подумаю, — сказала она, встретив его взгляд. — На этот раз серьёзно.

— У тебя есть один день. — Он махнул охранникам, чтобы те отвели её обратно к её людям — способ напомнить ей, она была уверена, о цене отказа.

Сейчас ей было всё равно, потому что это воссоединило её с командой. Они сидели за столом, когда она вошла, играя в карты.

Хойд был прав. Дажер в основном игнорировал их. И, несмотря на все её лучшие намерения, она тоже. Её наставник призвал её вести их, но каковы были конкретные шаги? Он так часто упускал эту часть — практическое «как» того, что предлагал. Если бы у неё была к нему претензия, это была бы она.

«Будь лучше», — сказал он. «Взлети», — призвал он. «Будь удивительной».

Внезапно, несмотря на то, как приподнято она чувствовала себя мгновения назад, это показалось очередной проблемой, которую нужно решать. Она прошла через комнату, пока остальные улыбались и приветствовали её, затем села с ними за стол, пытаясь излучать оптимизм. Пытаясь быть тем, кто им нужен.

Но сегодня это было слишком. Она обнаружила, что дрожит, сжимая себя. Не плачет, но дрожит. Они смотрели на неё в ужасе, когда она заговорила.

— Я не знаю, что делать, — сказала она, её маска контроля рушилась. — И, кажется, мы в очень, очень серьёзной беде.

Они уставились на неё. Насколько она знала, никто из них не видел её такой. Наж видел, но он всё ещё был заперт в той тюрьме для теней.

Она боялась, что вид её слабости сломит их волю.

Но вопреки её ожиданиям произошло кое-что другое.

— Ржавь, — сказала Леонора, опуская маску на лицо. — Если капитан волнуется, значит, дело действительно плохо.

ЗиЦзы уронил поднос с пирожками, которые готовил, и сел за стол. Эд убрал карты обратно в коробку. Адитиль прижала руки к груди — знак беспокойства.

— Хорошо, — сказал ЗиЦзы. — Хватит игр. Нужно это исправить.