Старлинг изо всех сил старалась избегать солдат. Она понимала, зачем они нужны, но… они заставляли её чувствовать себя неловко. Её народ когда-то собирал армии друг против друга, заставляя смертных сражаться за них. К тому же одной из главных обязанностей солдата было послушание. Это пугало её.

Полковник Дажер покинул странный туннель и передал человека с птицами каким-то солдатам, которые увели его прочь. Затем Дажер неторопливо подошёл к ней.

— Поболтаем, дракон? — спросил он.

Когда они вошли в его кабинет, охранники не последовали за ними — хотя остались снаружи, готовые отреагировать на крик о помощи.

— Вы должны знать, — сказал Дажер, садясь и постукивая по своему планшету, — что я очень уважаю ваш народ, Иллистандриста. Вы лично меня интересуете, как бывшая спутница самого известного человека во всём космере. Самого Шута. — Он ещё немного попечатал. — Мне не нравится, что вы солгали о своём возрасте. Ложь — не лучший способ начинать разговор.

Значит, он действительно её знал. Неудивительно. Сколько существует драконов-лейкистов?

Он поднял взгляд и ждал, лицо было спокойным.

— Почему, — сказала она, — вы нас уважаете?

— Не было более великих строителей в истории, чем йолийские драконы, — сказал Дажер, нажимая что-то на планшете так, что на настенном экране появилось изображение. Величественный город Лар'Кал — построенный высоко вдоль сверкающих небесных путей Йолена, далеко над дикими лесами. Возведённый её народом во время их служения Адональсиуму, до соперничества между фейн и анфейн. Задолго до её рождения, ещё до того, как родился даже Наставник Хойд. Когда Фрост был юнцом.

Этот вид причинял боль её душе. Она шагнула к экрану, не в силах сдержаться. Город устоял перед катастрофами, войнами, потрясениями и самой смертью Бога. Его алебастровые башни видели, как приходят и уходят тысячелетия, и она начала отчаиваться когда-либо увидеть его снова воочию.

— Города, — сказал он, — небесные пути. Дворцы в Шейдсмаре, за перпендикулярностью, в Серебросвете. Ещё до того, как мы узнали, что Йолен был источником всех Осколков и человечества, люди почитали вас. Ваш народ когда-то был величайшими строителями и созидателями во всём космере. Когда-то.

— К лучшему, что мы отступили, — тихо сказала она, отрывая взгляд от экрана. — Мы приводили других к застою, или того хуже, к кровопролитию.

— А Ксизис, ваш нынешний хозяин? — сказал Дажер. — Он отступил?

«Осколки», он так много знал. Официально все драконы отошли от политической жизни — они занимались гражданскими делами, исследовали что-то своё или выполняли религиозные обязанности. И всё же, как Дажер, казалось, прекрасно знал, немногие из её сородичей придерживались этого идеала, кроме как в самой свободной интерпретации.

— Чего вы хотите? — сказала она. — Что нужно, чтобы вы отпустили мою команду?

— Вот это, — сказал он, сцепляя руки на столе, — проблема. Я не буду играть с вами в игры, дракон. У меня были дела с вашим видом, и я знаю, как мало вы цените человеческие попытки фамильярности. Я также признаю и учитываю вашу расовую настойчивость на взаимодействиях, которые вы воспринимаете как справедливые.

Каждый народ хотел, чтобы к нему относились справедливо, не только её — но он ссылался на драконью склонность к сделкам. Предполагая, как и многие, что это их врождённая часть, а не выученное поведение, усиленное временем. Многие из её вида раздували этот конкретный стереотип, так что она не винила Дажера за такое восприятие. Странно было бороться с тем, что даже некоторые из твоего вида распространяли как правду.

— Я на пороге величия, — сказал Дажер. — Согласно карте, которая привела вас сюда, вы ищете то же, что и я. Следовательно, ваша команда знает кое-что исключительно опасное: что перпендикулярность к планете Дроминад действительно существует.

— Это исследовательское название, — ответила она. — Как её называют местные?

— Они называют её Первая от Солнца, — сказал он. — Однако неудобно называть вещи по местным стандартам в наших записях. Каждую планету назвали бы «планета»! Но это отступление. Иллистандриста…

— Зовите меня по второму имени. Старлинг.

Он вздохнул.

— Это явно менее величественно.

— Как и я, — она подняла руки в кандалах, — в наши дни.

— Хорошо, Старлинг, — сказал он. — Я решил, что хотел бы видеть вас в своём штабе.

Она моргнула.

— В вашем… штабе?

— Мне нужен адъютант.

— Я… сомневаюсь, что буду хороша в этой роли, полковник.

— Вы бессмертный дракон, обученный одним из самых опасных и, к сожалению, информированных существ во всём мироздании. Вы знаете больше, чем любой живой смертный, подозреваю. — Он встал из-за стола и подался вперёд. — И ваш вид требует уважения.

— Вы хотите, чтобы я была украшением, — сказала она. — Чтобы повысить свой статус среди коллег.

— Я хочу нанять лучшего, кого могу найти. Разве человек не должен стремиться к возвышению?

— Зависит от того, — сказала она, — как низко он может пасть.

— Что для этого нужно?

— Больше, чем вы можете предложить.

— Больше, чем доставка вашей команды в целости домой, когда новости об этом открытии станут обычным делом?

— Это может занять десятилетия, — сказала она. — Мы оба знаем, что мальвийцы будут хранить этот секрет столько, сколько смогут.

— Это правда, — сказал он. — Но, Старлинг, вы бессмертны и практически неуязвимы. Ваша команда — нет, и многие из них преступники. Вы путешествуете с непривязанной тенью, ага? Я бы не хотел быть на вашем месте, и я знаю, как сильно драконы заботятся о своих последователях.

Она смотрела на него в упор, используя тактики, которым её научил наставник. Однако внутри она была напряжена — как всегда. Станет ли когда-нибудь проще вести такие переговоры?

Дажер кивнул на её запястья.

— Подпишите фиксированный контракт на двадцать лет со мной, поступив на службу в качестве нанятого профессионального адъютанта со строго определёнными обязанностями, которые не могут быть нарушены или расширены мной или кем-либо ещё. Вы найдёте эту должность вдохновляющей. Я скоро стану одним из самых важных людей во всём космере.

Если он найдёт новую перпендикулярность, то он не преувеличивал. Мальвийцы будут владеть ею, но тот, кто принёс им это богатство, будет поистине могуществен.

Но одна мысль о службе и контракте заставила её желудок сжаться. Наставник Хойд никогда бы не взял её с собой, если бы она была из тех, кто соглашается на такие ограничения. Она жила с кандалами на запястьях только по принуждению.

— Я, — сказал Дажер, — могу снять эти кандалы.

Это заставило её замереть. Почему, ради всего сущего, он делает такое заявление?

— Не глупите, — сказала она. — Никто не может, кроме моих старейшин.

— Не будьте так поспешны в предположениях, что возможно, а что нет, — сказал он. — Драконы переживают застой. Когда-то они летали, а смертные ходили пешком. Теперь любой ребёнок с монетой может парить, как они — и даже боги трепещут перед тем, что создают смертные. Я могу снять эти кандалы. Скадриаль — самая технологически развитая планета во всём космере.

Вы это с Талдайном согласовали? — подумала она. — Или, лучше, с планетами, которые создало Изобретение? И при всём вашем технологическом мастерстве ваши корабли работают на эфире.

Она ничего этого не сказала. Ей не нужно было его злить, а скадриальцы действительно имели склонность гордиться своими механическими чудесами.

— Вы не верите мне, — сказал он. — Насчёт кандалов.

— Это чрезвычайно сомнительное заявление.

Он нажал на планшет. Настенный экран сменился видом кристаллической пещеры со стенами, покрытыми серебром. Драконья сталь, — поняла она, приближаясь. Одна из родовых пещер? Какой хранитель позволил бы камере…

Подождите. Она знала это место. Дядя водил её туда, когда она была дракончиком, вскоре после того, как она научилась летать. Эти отметки на стенах были рунами старейшин — символом того, что они засвидетельствовали это место. Только вид был неправильным. Проход впереди, в следующую комнату. Он должен был быть наглухо закрыт…

Непреодолимым замком. Потому что здесь её народ когда-то хранил свой Осколок Зари, давным-давно. Исследовательская группа людей изучала открытые металлические двери под руководством двух человек в чёрных, старомодных скадриальских масках. Они были деревянными, а не маленькими кусочками металла, которые люди вроде Дажера носили вживлёнными в щёки, под ушами, доходящими до рта. Его маска была скорее украшением, хотя, возможно, с медицинской целью, но эти были церемониальными и весомыми по значению. Они указывали на полноценных мальвийских арканистов.

Старлинг смотрела на эту сцену слишком долго, её разум медленно принимал то, что это значило.

— У меня не должно быть этой записи, — признался Дажер. — Но главный инженер этого проекта — мой друг. Мы помогали друг другу на протяжении многих лет. Любой хороший инженер знает, что для перекрытия реки одной балки недостаточно.

— Как? — спросила Старлинг, во рту пересохло, слово вышло хриплым, когда она заставила себя произнести его. — Как вы открыли один из наших замков?

— Сфокусированный луч Инвеституры, — сказал он. — Направленный нужным образом, с возрастающими вибрациями, которые перегружают и сбрасывают механизм. Мы называем это устройство… это оружие, Интенсификатором. Требуется гигантское количество энергии — но также и изрядная доля мастерства, потому что цель в том, чтобы не активировать защиту замка. Нужно затопить его таким количеством энергии, чтобы он перенасытился. Древние драконьи устройства увлекательны, но не могут угнаться за современными технологиями.

Она подошла ближе к экрану. Если то, что он говорил, было правдой… Она взглянула на свои кандалы.

— Вы знаете, куда они дели Осколок Зари, кстати? — спросил он так небрежно, будто не спрашивал об одном из самых опасных видов оружия во всём космере.

— Нет, — сказала она честно. — Было решено, что слишком многие из нас знают местоположение, поэтому его переместили. К тому времени, как я совершала паломничество, его уже не было. Остался только замок. Закрытый, по традиции.

— Не только по традиции, — сказал он. — Осколок Зари оставляет след. Если знать, где он был, возможно, удастся определить, куда он отправился. Связь от чего-то настолько сильна что её почти невозможно уничтожить. Но это загадка для другого отдела. — Он сделал жест, всё ещё сидя идеально прямо на своём месте. Она плохо его знала, но он не казался человеком, который любит разваливаться, даже когда один. — Я отправил запрос человеку, который управляет этой машиной. Интенсификатор должен прибыть через день или около того.

Она резко повернулась к нему.

— Что?

Он рассмеялся. Натянутый смех.

— Нет, я не знал, что вы прибудете. Я вызвал его, чтобы попытаться справиться с той сущностью снаружи. Некоторым арканистам удавалось перекормить эти штуки. Возможно, я смогу её усыпить и провести группу к центру. Следовательно, у вас есть возможность. Пока машина здесь, я, возможно, буду готов попробовать применить её иначе.

Она обдумала это.

«Осколки», быть свободной.

Да, ей придётся служить под началом этого человека, но только двадцать лет — короткий срок для её вида. Если контракт с ним будет железным, ей не придётся делать ничего морально сомнительного — кроме очевидного факта поддержки агрессивного, экспансионистского режима. При хорошо проведённыз переговорах её служба даже защитит её команду.

Её изгнание останется в силе, даже если кандалы снимут. Однако она сможет снова летать, вернуть свои силы, принять драконью форму. Вернуть ту половину себя, которая была заперта теми, кто должен был быть её защитниками.

Её потрясло, как отчаянно она этого хотела. Она и не надеялась ощутить вкус свободы так скоро — слишком опасно было даже мечтать об этом, чтобы не изводить себя тревогой и не скатиться в депрессию.

Сейчас это ощущалось как еда, стоящая на столе, копчёная, пряная, с соком, стекающим по бокам.

— Позвольте мне поговорить с моей командой, — сказала она, взглянув на часы. Они работали по скадриальскому времени, конечно, которое было достаточно близко к её корабельному расписанию. Час был технически поздним, и, хотя она не чувствовала сонливости, как люди, ей хотелось немного времени подумать. — Мы отдохнём ночь и поговорим утром.