Пять лет назад

Эта ужасная женщина никак не замолкала.

— Прости, Закат, — говорила Вати, пока они сидели на крыше его тайного лагеря рядом с его птицами. — Трапперы меня завораживают. Я читала о ваших обычаях и уважаю их. Но модернизация Патжи должна была случиться когда-нибудь; это неизбежно. Острова приручат. Авиары слишком ценны, чтобы оставлять их в руках пары сотен эксцентричных лесных жителей.

— Старейшины...

— Совет ста двадцати вождей одобрил этот план, — сказала Вати, — квалифицированным большинством. Я была там. Они не отменяли решение сената; все согласны. Если элакины не обеспечат контроль над этими островами и авиарами, это сделает кто-то другой.

Закат уставился в ночь.

— Спустись вниз и убедись, что в чашках нет насекомых.

— Но...

— Спустись, — сказал он, — и убедись, что в чашках нет насекомых!

Женщина тихо вздохнула, но полезла вниз по лестнице в комнату. Закат почесал Сак шею, ища утешения в привычном движении и в её присутствии. Может, тени окажутся слишком смертоносны для компании и её кораблей? Вати не выглядела сомневающейся.

Она не сказала мне, почему присоединилась к разведгруппе. Она видела тень, была свидетелем, как та уничтожила её команду, но всё же сохранила присутствие духа и нашла его лагерь. Она была сильной женщиной. Ему нужно будет это помнить.

Она также была человеком Компании — настолько далека от его опыта, насколько это вообще возможно. Солдат, ремесленников, даже вождей он мог понять. Но эти тихо говорящие писцы, тихо завоевавшие мир мечом торговли, ставили его в тупик.

— Отец, — прошептал он. — Что мне делать?

Патжи не ответил, только обычные ночные звуки. Существа двигались, охотились, шуршали. Ночью авиары спали, и это давало возможность самым опасным хищникам острова. Вдалеке закричал кошмарник, его ужасный визг эхом разнёсся меж деревьев.

Сак расправила крылья, пригнулась, голова заходила ходуном. От этого звука её всегда пробирала дрожь. Как и Заката.

Он вздохнул и поднялся, усадив Сак на плечо. Повернулся и едва не споткнулся, увидев у ног свой труп. Он мгновенно насторожился. Что это? Лианы на ветках дерева? Паук, бесшумно спускающийся сверху? В его тайном лагере не должно быть ничего, что могло бы его убить.

Сак пронзительно вскрикнула, будто от боли.

Рядом закричали и другие его авиары — какофония визгов, криков, щебета. Нет, не только они! Повсюду... эхом вдалеке, и вблизи, и вдали кричали дикие авиары. Они шебуршали в ветвях, звук был подобен сильному ветру, проносящемуся сквозь деревья.

Закат зажал уши руками, глаза расширились, когда вокруг него начали появляться трупы. Они громоздились друг на друга, один на другом — раздутые, окровавленные, истлевшие скелеты. Преследовали его. Десятки и десятки.

Он упал на колени, закричав. Это поставило его лицом к лицу с одним из трупов. Только этот... этот был не совсем мёртв. С губ капала кровь, он пытался говорить, беззвучно шевелил губами, но Закат не понимал.

Труп исчез.

Исчезли все, до единого. Он завертелся на месте, дико озираясь, но тел не было. Крики авиаров стихли, его стая успокоилась в гнёздах. Закат глубоко вдохнул и выдохнул, сердце колотилось. Он чувствовал напряжение, будто в любой момент из темноты вокруг лагеря могла вырваться тень и поглотить его.

Он ждал этого, чувствовал приближение. Ему хотелось бежать, бежать куда-нибудь.

Что это было? За все годы с Сак он никогда не видел ничего подобного. Что могло так разом переполошить всех авиаров? Кошмарник, которого он слышал?

Не глупи, — подумал он. Это не похоже ни на что, что ты видел. Ни на что, что видели на Патжи. Но что? Что изменилось...

Сак, в отличие от остальных, не успокоилась. Она смотрела на север, туда, где, по словам Вати, разбивала лагерь основная группа компанейских.

Закат встал, затем спустился в комнату вниз, Сак на плече.

— Что делают твои люди?

Вати резко обернулась на его резкий тон. Она смотрела в окно, на север.

— Я не...

Он схватил её за жилет спереди, сжал ткань обеими руками и притянул к себе, встретившись с ней взглядом всего в нескольких дюймах.

— Что делают твои люди?

Её глаза расширились, он чувствовал, как она дрожит в его хватке, хотя она стиснула зубы и выдержала его взгляд. У писцов не должно было быть такой выдержки. Он видел их, корпящих над бумагой в комнатах без окон. Закат усилил хватку на её жилете, натягивая ткань так, что она впилась ей в кожу, и вдруг понял, что тихо рычит.

— Отпусти меня, — сказала она, — и мы поговорим.

— Тьфу, — сказал он, отпуская. Она упала, глухо стукнувшись об пол. Он не заметил, как приподнял её над землёй.

Она отступила, насколько позволяла комната. Он подошёл к окну, глядя сквозь сетку в ночь. Его труп упал с крыши на землю внизу. Он отпрыгнул, боясь, что это начинается снова.

Нет, не так, как в прошлый раз. Однако, когда он повернулся обратно в комнату, в углу лежал его труп — окровавленные губы приоткрыты, глаза остекленели. Опасность, чем бы она ни была, не миновала.

Вати села на пол, обхватив голову руками, её трясло. Неужели он так сильно её напугал? Она действительно выглядела усталой, измотанной. Она обхватила себя руками, и когда посмотрела на него, в её глазах появилось то, чего раньше не было — будто она смотрела на дикого зверя.

Что было правдой.

— Что ты знаешь о Верхних? — спросила она.

— Они живут среди звёзд, — сказал Закат.

— Мы в компании встречались с ними. Как и другие компании. Мы не понимаем их обычаев. Они похожи на нас — две руки, две ноги. Носят шлемы, такие что лиц не видно, но говорят на нашем языке.

— У них есть... правила, законы, которые они не объясняют. Они отказываются продавать нам свои чудеса, но и сами, похоже, не имеют права отбирать у нас что-либо силой. Они предупреждают, что это может случиться, когда мы станем более развитыми. Или... если будем сопротивляться тому, что для нас хорошо. Будто считают нас детьми.

— А нам какое дело? — сказал Закат. — Если они оставят нас в покое, будет только лучше.

— Ты не видел, на что они способны, — тихо сказала она, и взгляд её стал отсутствующим. — Мы едва освоили пароходы. А Верхние... они сами плавают среди звёзд. — Она покачала головой, запуская руку в карман юбки. — Что мы можем им дать? Из того, что я от них слышала, есть много других миров, подобных нашему, с культурами, не умеющими плавать среди звёзд. Мы не уникальны, но Верхние возвращаются сюда снова и снова. Им что-то нужно. Это видно по тем вопросам, которые они задают...

— Что это? — спросил Закат, кивая на вещь, которую она достала из кармана. Та лежала на её ладони, как раковина моллюска, но сверху была зеркальная поверхность.

— Это механизм, — сказала она. — Как часы, только его не нужно заводить, и он... показывает вещи.

— Какие вещи?

— Ну, переводит языки. Наш на язык Верхних. А ещё... показывает местоположение авиаров.

— Что?

— Это как карта, — сказала она. — Указывает путь к авиарам.

— Так ты нашла мой лагерь.

— Да. — Она потёрла большим пальцем поверхность механизма. — У нас не должно быть этого. Один из их посланников случайно оставил это — и ещё кое-что. Они могут ошибаться, причём глупо. Позже он вернулся, искал свои механизмы, и нам скоро придётся их вернуть. Но этот прибор говорит нам, что им нужно: авиары. Верхние всегда были ими очарованы. Они хотят торговать птицами так, как позволяют их законы. Они намекают, что мы можем быть в опасности, что не все Верхние следуют законам, что нам стоит принять их защиту.

— Но почему авиары только что так отреагировали? — сказал Закат, поворачиваясь к окну. — Почему... — Почему я видел то, что видел? И до сих пор вижу, отчасти? Его трупы были повсюду, куда ни глянь. У дерева снаружи, в углу комнаты, свисал из люка на крыше. Неряшливо. Надо было закрыть люк.

Сак зарылась в его волосы, как делала, когда рядом был хищник. Даже Кокерли на своём насесте казался нервным — и молчал.

— Есть... второй механизм, — сказала Вати.

— Где? — потребовал он.

— На нашем корабле.

В ту сторону смотрели авиары.

— Второй механизм намного больше, — сказала Вати. — Этот, у меня в руке, ограниченного радиуса действия. Большой может создать огромную карту, целого острова, и перенести её на бумагу. На этой карте будет точка, отмечающая каждого авиара.

— И?

— И мы собирались включить механизм сегодня ночью, — сказала она. — Ему нужно несколько часов на подготовку — как печь, чтобы разогреться, — прежде чем он будет готов. По плану его должны были включить для разогрева сегодня сразу после заката, чтобы утром можно было пользоваться.

— Остальные, — потребовал Закат, — они используют его без тебя?

Она скривилась.

— С удовольствием. Капитан Эусто, наверное, плясал от радости, когда я не вернулась из разведки. Он боялся, что я перехвачу руководство экспедицией. Но механизм не вреден; он просто определяет местоположение авиаров.

— Он делал такое раньше? — потребовал он, махнув рукой в сторону ночи. — Когда вы использовали его в прошлый раз, он привлёк внимание всех авиаров? Напугал их?

— Ну, нет, — сказала она. — Но приступ страха уже прошёл, правда? Уверена, это ничего.

Ничего. Сак дрожала у него на плече. Закат видел смерть повсюду. В тот момент, когда они включили тот механизм, трупы стали громоздиться. Если они используют его снова, последствия будут ужасны. Закат знал это. Он чувствовал это.

— Мы остановим их, — сказал он.

— Что? — переспросила Вати. — Сегодня ночью?

— Да, — сказал Закат, закрывая люк и подходя к маленькому скрытому шкафчику в стене. Он открыл его и начал перебирать припасы внутри. Второй фонарь. Запас масла.

— Это безумие, — сказала Вати. — Никто не путешествует по островам ночью.

— Я делал это однажды. С дядей.

Дядя погиб в тот раз.

— Ты не можешь говорить серьёзно, Закат. Кошмарники вышли на охоту.

— Кошмарники идут по следу разума, — сказал Закат, запихивая припасы в рюкзак. — Они почти полностью глухи и почти слепы. Если двигаться быстро и срезать путь через центр острова, мы доберёмся до твоего лагеря к утру. Мы сможем помешать им снова использовать механизм.

— Но зачем нам это?

Он закинул рюкзак на плечо.

— Потому что иначе он уничтожит остров.