Вот так, обнявшись со сковородой, я и сидела, ожидая своей участи, когда ко мне вбежала Ясмина.

— О, тебя не казнили, — улыбнулась я ей, и её глаза стали совсем уж огромными. А уголок улыбки странно дёрнулся. Нервный тик у неё что ли?

— Ты что нашему господину сделала? — стала подбираться ко мне бочком подозрительно.

— Я? Ничего. Он просил помыть. Я помыла. И даже была молчаливой, как ты сказала.

— А что ж он тогда носился по гарему с воплями?

— А мне почём знать? Я тут без году неделя. Странный он у вас.

— То есть ты не при чём?

— Конечно! Что ты! Я ему угодить хотела и всё. Послушной была. Даже не спорила.

— Ты, и не спорила?

— А что, думаешь, я так не умею? Я умею!

Она постучала пальчиком по своей румяной щёчке задумчиво, а потом перевела взгляд на сковороду:

— А вот это что у тебя такое?

— Ты не знаешь разве?

— Никогда такого не видела. Я выросла в гареме отца. А оттуда сразу сюда вот. Это наверное, в ваших краях что-то такое необычное, да?

Уууу, как всё запущено.

— Ага, — закивала я, — это для… танцев! Точно.

— Для танцев? И как с этим танцевать?

— Как-нибудь я тебя научу. Не сегодня.

Она понимающе улыбнулась:

— Наверное, хочешь сначала господину показать свою диковинку, да? Чтобы удивить.

— Да-да. Ох, как он удивится. Ну какая ты догадливая, диву даюсь.

— Мне всегда господин говорит, что я сообразительная, — зарделась она, совершенно не улавливая иронии.

Славная такая. Даже раздражать меня перестаёт почти.

— Слушай, а вот тебе нормально, что меня привезли? Тебе же наверное нравится этот… господин наш.

Она заправила блестящий локон за ушко и кивнула.

— Ну вот. А чем меньше народа, тем больше чего?

— Чего?

— Ясно. В общем не обидно тебе, что он новеньких тащит? Внимания же всем тогда не уделить.

— Ну… Главное, чтобы господин был доволен…

— А ты?

— Что я?

Ну просто разговор слепого с глухим.

— Тебе не обидно, когда его кто-то другой развлекает?

— Да нет… Главное же…

— Да-да, чтобы господину было хорошо. Ладно. Как думаешь, если он вдруг… почему-то решит, что это из-за меня с ним неприятность, то… казнит тебя?

Тут губы Ясмины задёргались сильнее, хотя изо всех сил она старалась сохранить улыбку.

— Прежде господин нас наказывал только тем, что украшения не дарил и к себе не звал.

— О! — заинтересовалась я. — А что ж вы такого делали, что так жестоко? Надолго не звал-то?

— Бывало, что и месяц.

— Уууу… — подыграла я её печали. — Так что? Расскажи. А то вдруг случайно обижу нашего… ммм… господина.

— В последний раз ему танец не понравился. Не мой. Другой девушки. Я-то не умею танцевать. Пою только.

— Не умеешь?

Она печально вздохнула.

— А хочешь?

— Очень!

— Так чего же не попросила научить кого-то?

— Так и стали бы меня учить. Каждая сама хочет понравиться господину.

— А… точно. Всё время забываю. Но я могу научить, мне не жалко.

— Правда?! — у неё прямо глаза засветились.

— Да легко. Вставай. Где тут у вас музыка?

Она быстро достала какой-то артефакт из тумбочки и провела над ним рукой. Из него тут же полилась нежная, неторопливая мелодия.

— А что-то позажигательнее можно?

Ещё один пасс над артефактом — и мелодия сменилась, стала чуть более живой. То, что нужно.

— А теперь вставай вот тааак… Ага… Руки сюда… Отлично. И вот такое движение бедром…

Я плавно повела бёдрами, одновременно имитируя волны руками. Ясмина повторила не так чтобы очень близко к оригиналу. Видимо, поёт она все же лучше, чем танцует. Ну да это дело практики. Возьмусь я за неё! Так танцевать будет, что дракон обо мне вовсе забудет. Может домой как раз отправит… Если аллергию переживёт.

И только спустя примерно час, я разрешила ей выключить музыку. Ученица из неё так себе. Зато я сама натанцевалась вдоволь. Правильно отец говорил, тут никто не ругает за такое.

Вот только развернувшись, наткнулась на горящий взгляд драконьих глаз, неотрывно следящих за каждым моим движением. Ой. И давно он тут стоит? А что, аллергия прошла уже? Так быстро?! Смотри-ка, и одеться уже успел! Интересно, Ясмину пришёл казнить или мне благодарность выписывать?