Но стоило мне ворваться в его комнату, как драконище, вовсе не впечатлённый моим грозным видом, а даже вполне себе расслабленный, спокойно подошёл ближе:

— Вижу, что ты открыла для себя много нового.

— Ага, — подтвердила я, — никакой гигиены у вас тут. Всё общее. Даже господин.

Драконище прищурился.

— Какие-то неверные выводы ты сделала, Таааами, — он поправил мою кудряшку, заправляя её за ухо, и я сердито тряхнула головой, чтобы вернуть её на место.

— А Вы думали, что я теперь к Вам в объятия кинусь? Вот ещё! Возвращайте меня домой! Не буду я Вашей наложницей, ясно?! И не надо пытаться меня загипнотизировать глазищами этими Вашими!

— В том-то и дело, Таааами, — прищурился дракон снова — проблемы со зрением у него теперь, что ли? — Не действуют на тебя мои чары. Потому ты и здесь. Хочу разгадать эту загадку.

— Так разгадывайте, и я отправлюсь обратно. У меня там сёстры без присмотра. И блинчики не едены. Сестра печёт, знаете, какие. А ещё…

Договорить про энциклопедию и то, как он запудрил мозги бедным девочкам, дракон не дал. Неожиданно вдруг наклонился и поцеловал. Меня! Прямо в губы! И так приятненько это, оказывается… Такие они мягкие у него. И вкус такой… Лучше, чем у блинчиков. И его большие руки так приятно легли на мою талию. Я прямо даже разомлела. Сразу понятно стало, как именно он мозги запудривает… Хорошо так у него это выходит. Складно.

Вот тут и вспомнила про гигиену.

Которой в этом гареме, на мой взгляд, нет. И про общего господина. И про то, что я ему вовсе не понравилась даже, а в гарем меня взяли, оказывается, чтобы изучать. Как зверушку подопытную! И уж так вспылила, что возьми, да и приложи господина по темечку подарком сестрёнки, который всё ещё держала в руках.

Правда, в этот раз он сознание не потерял. Видать, в какое-то другое место надо было бить. И ведь знала же, в какое именно (после рассказов Ясмины уж наверняка!), но что-то растерялась. Зато теперь передо мной снова стоял взбешённый хозяин.

— ТЫ ЧТО СЕБЕ ПОЗВОЛЯЕШЬ?!

— Оно само так, — отступила от него.

Уж больно страшно стало. Возьмёт и казнит вот.

— Я — твой господин!

— Да кто ж спорит-то? — всплеснула я руками, и он отодвинулся от сковороды подальше. Правильно вот. Соображает драконище.

— И ты не имеешь права мне отказывать!

— А кто это сказал? — подбоченилась.

— Я СКАЗАЛ.

— А я сказала, что имею! — тоже прищурилась. Как он. Мало ли, может так надо делать господинам. А я так-то тоже принцесса. — И что Вашей наложницей быть не собираюсь!

— Ты— моя фаворитка! Я могу делать с тобой, что и когда захочу!

— Тогда и я могу что захочу делать! А я хочу… сковородкой Вас ещё разок приложить!

— Да ты!

— Да Вы!

Мы стояли друг напротив друга. Злые. Взъерошенные. Один из нас был бит сковородкой. Другой только что получил первый в жизни поцелуй.

И тут драконище вдруг снова подлетел ко мне, хватая за руки, чтобы обезвредить. И опять поцеловал. Я замычала, пытаясь вырваться. Но он стал только напористее. Ах так?!

Исключительно в целях самообороны куснула его за губу. Господин взвыл и отлетел от меня как ошпаренный. На пару секунд. А потом снова потянулся ближе. Будто магнитом его тянет, а! Ты погляди!

Я приняла оборонительную позицию, выставив вперёд сковороду и приняв устойчивое положение.

— Тишшшше, Тами, — проворковал он. — Ты такая вкусная… Такая соблазнительная… У меня даже голова кружится от твоих поцелуев.

— Она у Вас от другого кружится. От сковороды, — напомнила я, и драконище расхохотался.

— Не бойссся меня.

— Ага, Вы тут вон… губы свои распускаете и руки!

— А ты не отталкивай меня, красавица. Вот увидишь, самой понравится.

— Ничего мне не понравится! — я гордо приподняла подбородок. — Вы тут со всеми подряд целуетесь. Мне такое не по душе. И общий господин меня не интересует вообще-то.

— Ишь какая, — ухмыльнулся он и вдруг… — А если не буду других целовать, то тебя можно?

Вот даже растерялась, честное слово. И что отвечать-то?