Грег

Мелисса ушла уже несколько часов назад, а я всё ещё пытаюсь собрать кроватки для двойняшек. Казалось бы, что может быть проще, чем детская кроватка, но, чёрт возьми.

Отшвырнув инструкцию, которая, разумеется, только на немецком, я спускаюсь на кухню за пивом. Прислонившись к стойке, я погружаюсь в воспоминания о том, как мы с Мелиссой узнали, что у нас будет не один, а сразу два малыша.

В жизни бывают моменты, когда понимаешь, что высшие силы не дремлют. Что кто-то усердно трудится, чтобы все плохие моменты в твоей жизни обменялись на что-то настолько невероятно идеальное, что в это почти невозможно поверить.

Для меня сам факт того, что Мелисса вынашивает моего ребёнка, — это момент, который я никогда не забуду. Мы стали семьёй в тот день, когда официально усыновили Коэна, и, хотя я люблю этого мальчика как родного, есть что-то особенное в том, чтобы создать жизнь с женщиной, которую любишь. А то, что Коэн радуется не меньше нашего, — это просто вишенка на торте.

Наполненным. Вот как, наверное, чувствует себя тот, кому принадлежит весь мир.

— Грег? Ты вообще меня слушаешь? — Мелисса смеётся с пассажирского сиденья.

Я смотрю на неё и улыбаюсь, глядя на её живот. Никогда ей этого не скажу, но клянусь, она снова выросла за ночь. Животик начал появляться рано и с тех пор только увеличивался. На почти четвёртом месяце она выглядит так, будто срок больше. Её врач объяснил, что это просто потому, что она сама по себе миниатюрная. Каждый день её тело меняется, и наблюдать за этим чертовски сексуально.

— Грег? — подгоняет она.

— Прости. Просто задумался.

— Ну, если судить по этой дурацкой ухмылке, ты думал не о нашем ребёнке, а о своих ненасытных гормонах. — Она смеётся и снова поглаживает живот.

Я протягиваю руку и кладу свою ладонь поверх её, легонько перебирая пальцами.

— Ты рада? — спрашиваю я, ещё раз погладив живот, прежде чем взять её руку в свою и переплести пальцы. Когда она сказала, что мы можем узнать пол до двадцатой недели, я был на седьмом небе.

— Боже, да! Не могу дождаться, чтобы узнать, мальчик у нас или девочка. Коэн сказал мне сегодня утром по дороге в садик, что, по его мнению, у него будет сестрёнка.

Это наш постоянный спор. Мы с Коэном думаем, что это девочка, а Мелисса уверена, что мальчик. Мне всё равно, лишь бы наш малыш был здоров.

— Всё ещё придерживаешься аргумента «я бы не была такой большой, если это не мальчик»? — её логика звучит для меня смешно, но, эй, я не буду с ней спорить.

Она смотрит на меня с широкой улыбкой.

— Серьёзно, посмотри на себя, Грег! Ты огромен. Это не может быть девочка. Бьюсь об заклад, наш сынок родится с маленькими детскими мускулами.

— Детскими мускулами? Может, у нас просто очень здоровый ребёнок, — смеюсь я. — Тебе стоило бы просто признать, что твои мужчины всё знают, и избавить себя от разочарования, когда врач это подтвердит.

Она шлёпает меня по руке и смеётся. Мы продолжаем путь к врачу в комфортном молчании, держась за руки и наслаждаясь моментом.

Абсолютное счастье.

Как только мы зарегистрировались и оказались в затемненной комнате для УЗИ, я начинаю немного нервничать. Хотя я вижу, что моя девочка беременна, всё становится гораздо реальнее, когда я смотрю на монитор и вижу жизнь, которую мы создали. Каждый её приём к врачу вызывает у меня такие чувства.

Когда впервые услышал сердцебиение нашего ребёнка, я думал, что расплачусь как дитя. Когда мы прошли первое УЗИ, подтверждающее беременность, мне казалось, что у меня сердечный приступ. Невероятную любовь, которую я испытываю к этому ребёнку и к Мелиссе, просто не описать словами.

— А, доброе утро, семья Кейдж! — врач Мелиссы входит и задаёт вопросы, прежде чем измерить её живот и понажимать со всех сторон. Ненавижу эту часть. Мелисса берёт мою руку и просто улыбается мне, напоминая, что врач не причиняет ей боли.

— Сможем ли мы определить пол сегодня, доктор Николсон? — мягко спрашивает Мелисса.

Я рефлекторно сжимаю её руку. Мы оба ждали этого с того дня, как она сказала мне о беременности, но что ещё важнее — у нас дома есть маленький парень, который с нетерпением ждёт новостей о своём будущем братике или сестричке.

— Да, Мелисса, дорогая. Ровно шестнадцать недель — идеальный срок, чтобы взглянуть и узнать. — Он улыбается ей, и его морщинистое лицо явно счастливо участвовать в этом. Клянусь, этот мужчина никогда не бывает в плохом настроении. — Вы готовы, сынок? Для Вас это тоже важный день.

— Да, сэр. Мы не можем дождаться.

Он улыбается, хлопает меня по спине и готовит Мелиссу к УЗИ.

Когда он прикладывает датчик к её животу и наносит гель, я смотрю на его лицо. Не знаю, почему я сосредоточился на нём, а не на мониторе, но сразу замечаю, как его густые белые брови сдвигаются, а губы складываются в задумчивую гримасу. Меня мгновенно охватывает беспокойство. Я знаю, что Мелисса тоже почувствовала неладное, потому что смотрит на его лицо.

— Док? — спрашиваю я, не стыдясь лёгкой дрожи, выдающей мой страх.

— Что? А… да, всё в порядке. Просто не ожидал… этого, — тихо говорит он. Почти так, будто сомневается в себе.

— Док, я не хочу проявлять неуважение, но Вы нас пугаете, — тихо хныкает Мелисса, и я знаю, что она едва сдерживается. Я наклоняюсь и нежно целую её, прежде чем снова обратить внимание на доктора Николсона.

— Простите, Мелисса, Грег… Я просто проверял… — его голос затихает, он поворачивает монитор к нам и снова прикладывает датчик к её животу. — Так, видите здесь? Это первая головка, а вот здесь? Это вторая. Довольно хитро. У вас тут маленький проказник! — он смеётся.

Мелисса ничего не говорит. Она просто смотрит на врача в полном шоке.

— Какого чёрта? У моего ребёнка две головы?! — я почти кричу. Почему все такие спокойные? Мой ребёнок родится с двумя головами!

Моя вспышка, кажется, выводит Мелиссу из оцепенения. Не успеваю я вымолвить ещё слово, как она поднимает руку и шлёпает меня по затылку.

— Серьёзно, Грег? — она смеётся, присоединяясь к уже смеющемуся врачу. Что, чёрт возьми, смешного? Разве их не беспокоит мой двухголовый ребёнок?

— О, дорогой, мне очень жаль. Я должен был выразиться яснее, Грег. Вот это, — говорит он, снова указывая на монитор, — голова малыша А, а это — голова малыша Б. Поздравляю. Похоже, у вас будут двойняшки, да ещё и хитрые. Прятались всё это время. И… о, да, очень чётко видно. Хотите узнать пол? — он смотрит сначала на Мелиссу, которая, как я полагаю, кивает. Я всё ещё застрял на мысли о своём двухголовом ребёнке.

Нет, не две головы. Двойняшки.

— Святое дерьмо. У нас будут двойняшки? — шепчу я, глядя на Мелиссу. Она сияет своей ослепительной улыбкой. По её щекам медленно катятся слёзы. — Красавица, у нас двойня!

Она смеётся, пока я накрываю её губы страстным поцелуем. Через несколько секунд она отталкивает меня, напоминая, где мы находимся. Когда я поднимаю взгляд на доктора Николсона, тот просто улыбается, глядя на монитор.

— Пожалуйста, мы хотели бы узнать.

— Так я и думал. Довольно неожиданно, но приятно. А теперь, когда они решили раскрыть нам свой маленький секрет, то совсем не стесняются. — Он убирает датчик и поворачивается к нам с улыбкой. — Ещё раз поздравляю. Ваши дочки-двойняшки выглядят совершенно здоровыми. — Он продолжает разговаривать с Мелиссой, пока я смотрю на снимок своих детей в руке.

Двойняшки!

Я не выпускаю её руку всю дорогу до садика за Коэном. Когда мы подъезжаем, я вбегаю внутрь с широкой улыбкой.

— Папочка! — не успеваю я полностью открыть дверь в группу, как его маленькое тело уже мчится ко мне. — Папочка, ты видел? Я был прав? Это девочка? У неё есть пиписка? Что мамочка будет делать, если у неё есть пиписка? Она же не может на них смотреть. Ты видел?

Я смеюсь и поднимаю его на руки.

— Ну, привет и тебе, Си-Мэн.

— Привет, папочка. У меня сестрёнка? Она красивая, как мамочка? Как думаешь, она сможет драться с ниндзя? — когда я не отвечаю, он маленькими ручками хватает меня за щёки и поворачивает моё лицо к своему. Нос к носу, улыбка к улыбке. Боже, как же я люблю этого ребёнка. — Я был прав? — спрашивает он со всей серьёзностью, на какую способен четырёхлетний мальчик.

— Пока не могу сказать. Ты же знаешь, это будет несправедливо по отношению к мамочке. Она хочет увидеть твоё славное личико, когда мы сообщим тебе новость. — Я целую его в нос и выхожу за дверь, по пути махая учителям.

— Я знаю, что прав, папочка, но всё равно порадуюсь за мамочку, чтобы она думала, что у неё есть секрет. — Он несколько раз хихикает, прежде чем помахать Мелиссе через парковку.

Коэн продолжает задавать вопросы всю пятнадцатиминутную дорогу домой. Кажется, я услышал слово «пиписка» больше раз, чем вообще возможно уместить в один разговор. Мелисса лишь продолжает улыбаться ему и уклоняется от ответов.

К тому времени, как мы подъезжаем к дому, он уже подпрыгивает на сиденье. Как только машина заглушена, он выскакивает и бежит по подъездной дорожке. Я помогаю Мелиссе выйти, и мы заходим в дом, а Коэн всё ещё задаёт миллион вопросов позади нас.

— Коэн, малыш, успокойся, — смеётся Мелисса, притягивая его ближе.

— Не могу! — кричит он с широкой улыбкой. — Я должен знать! Я был прав? У меня будет сестрёнка? Я должен знать, чтобы тренироваться. Я должен защищать свою сестру!

Я сажусь рядом с Мелиссой и усаживаю его к себе на колени.

— Хорошо, приятель. Помнишь, как мы сегодня использовали специальную камеру, чтобы заглянуть в животик мамочки? Так вот, мы сегодня кое-что ещё узнали. Доктор сказал, что там не один, а два малыша, и ты был прав. У тебя будет сестрёнка, только теперь их будет две.

— Что? Как другая сестрёнка туда попала? Она волшебная? У меня есть волшебная сестра?

Я чувствую, как тело Мелиссы дрожит от беззвучного смеха, и понимаю, что помощи с её стороны не будет.

— Эм, ну… доктор сказал, что она играла в прятки.

Коэн начинает улыбаться и кивает.

— Это хорошо, папочка. Я знал, что мои ангелы подарят мне сестёр. Я их просил.

Мелисса перестаёт смеяться и хватает меня за руку.

— Что ты имеешь в виду, малыш? — шепотом спрашивает она.

— Я просил бабушку, мамочку Фию и тётю Грейс подарить мне сестрёнку. Я сказал, что хочу сестрёнку больше всего на свете, чтобы присматривать за ней, как папочка присматривает за тобой.

— О, Коэн. Ты такой особенный маленький мужчина, — говорит она, целуя его в щёку.

— Я знаю, как хочу назвать своих сестёр, — говорит он, явно гордясь своим предсказанием и тем, что обрадовал Мелиссу.

— Хорошо, давай послушаем. — Я откидываюсь назад, переплетаю пальцы с пальцами Мелиссы и жду. Я не осознаю, что задержал дыхание, пока его тихий голос не произносит имена.

— Я хочу, чтобы у моих сестёр были имена моих ангелов. Лилиан София — в честь бабушки и мамочки Фии, и Линдси Грейс — в честь мамочки, папочки и тёти Грейс.

Я резко выдыхаю и чувствую, как Мелисса тяжело дышит рядом со мной. Коэн просто смотрит на нас своей маленькой улыбкой и сияющими глазами, ожидая момента, когда мы подтвердим, что он может назвать своих сестёр.

— Лилиан София и Линдси Грейс? Коэн, я думаю, это идеальные имена для твоих сестёр. Ты уже такой замечательный старший брат, — шепчет она.

Он крепко обнимает нас, затем спрыгивает с моих колен и бежит по дому. Мы слышим, как он разговаривает со своими «ангелами», рассказывая им о новых сёстрах. Я притягиваю Мелиссу ближе, прижимаясь губами к её виску, а ладонью — к животу. Со всеми своими девочками на руках и с переполненным сердцем я наслаждаюсь моментом, когда жизнь замыкает круг.

В такие моменты я вспоминаю, как далеко продвинулся за последние несколько лет. После потери сестры я сомневался в своём жизненном пути. Я сомневался в каждом своём отношении. И задавался вопросом, стоит ли иметь других людей в своей жизни, если придётся переживать боль от их потери. Только когда в мою жизнь вошли Мелисса и Коэн, я осознал, что жизнь в страхе почти равносильна медленной смерти.

С того дня, как встретил её, я знал, что буду бороться каждый день, чтобы стать достойным её любви мужчиной.

Услышав звонок мобильного из другой комнаты, я отбрасываю грёзы и иду на звук.

И с облегчением выдыхаю, увидев имя Акселя на экране.

— Что делаешь? — незачем тратить время зря. Если я не соберу эти кроватки к возвращению Мелиссы, мне несдобровать.

— Ну, я наслаждался завтраком в постели, но когда твоя задница не переставала звонить, Иззи заставила меня остановиться. Так что спасибо за это, придурок.

— Ха, да… извини за это, но добро пожаловать в мой мир. Подожди, пока Нейт станет мастером по блокировке секса, как Коэн. Клянусь, когда этот мальчик дома, у него срабатывает какой-то датчик, как только я собираюсь насладиться обществом Мелиссы.

— Он уже начал. Вчера вечером, только я погрузился в Иззи, он начал орать про черепах. Ты представляешь, что крик двухлетки про черепах делает с твоей сексуальной жизнью? Иззи так сильно захохотала, что мой член всё понял без слов. — Он выдыхает с досадой, и улыбка на моём лице растёт. Да, звучит, как обычный день в доме Кейджей.

— Как бы ни была мила эта беседа, мне нужно, чтобы ты приехал и помог мне собрать эти чёртовы кроватки. Я держу один конец, но как только пытаюсь что-то прикрутить, эта штука падает мне на голову. Если я хочу насладиться обществом жены сегодня вечером, мне нужно с этим разобраться.

— Да? Бедняга. — Он начинает смеяться; уверен, он представляет меня в куче деталей от кроватки.

Я сам смеюсь, вспоминая, как, наверное, выглядел после последнего удара по голове.

— Смейся, сколько хочешь. Инструкция на немецком, Аксель. К счастью, я могу читать эти чёртовы листы, но прошло несколько лет, и мой немецкий в лучшем случае заржавел. Жаль, Мэддокса здесь нет. Чёртов чудак уже бы всё собрал, — подначиваю я, зная, что Аксель не сможет устоять перед вызовом быть лучше Мэддокса.

— К чёрту. Я в пути. Буду через десять минут.

Я смеюсь, бросая телефон, когда слышу в трубке гудки. Может, если повезёт, он сделает всю тяжёлую работу, а я смогу откинуться назад и насладиться пивом.