АЙВИ

Последние пара дней слились в странную, тихую дымку, которая больше походила на исцеление, чем на попытки спрятаться.

Мы вошли в привычный ритм, который в таком маленьком пространстве должен был вызывать клаустрофобию, но с Призраком всё казалось... правильным. Он обнимал меня каждую ночь, почти не смыкая глаз, словно был послан на эту землю, чтобы оберегать меня, как мой личный гигантский ангел-хранитель. Он сидел рядом, пока я ела разогретую в микроволновке еду, и мы смотрели фильмы на низкой громкости. Он терпеливо учил меня новым жестам, и хотя он не был особо разговорчив, он был отличной компанией.

Но по мере того как один жар спадал, под моей кожей начинал закипать другой. Сначала я игнорировала это беспокойство, то, как кожа казалась слишком тесной, а чувства обострились до предела. Я списывала это на выздоровление, на стресс от пребывания в доме стаи.

На третью ночь — по крайней мере, мне кажется, что это была третья ночь — я проснулась от беспокойного сна, почувствовав легкое давление на плечо.

Призрак.

Мои глаза приоткрылись; я увидела его сидящим на корточках рядом с кроватью, его синие глаза были полны глубокого беспокойства. Он тут же убрал руку, как только увидел, что я проснулась, давая мне пространство. Лампа у кровати подсвечивала шрам, рассекающий его правый глаз, делая его серебристым.

— Что случилось? — пробормотала я, пытаясь приподняться. Тело казалось тяжелым, конечности всё еще были налиты сном и остатками болезни. — Что-то произошло?

Его руки задвигались в уже знакомых жестах, показывая что-то, чего я не совсем уловила. Увидев моё замешательство, он замедлился и произнес по буквам.

Т-Е-Ч-К-А.

Моему затуманенному мозгу потребовалось мгновение, чтобы осознать его слова.

О.

Он знает.

Моя рука взлетела к задней части шеи, где я прикрепила пластыри, блокирующие запах. Они всё еще были там, но когда я нажала на один из них, он оказался отклеенным, едва держась на моей влажной от пота коже. Из-за лихорадки и душа они, вероятно, стали совершенно неэффективными.

Массивные плечи Призрака были напряжены; он указал на меня, затем на окно, через которое мы вошли, имитируя ходьбу. Затем его руки произнесли по буквам: Б-О-Л-Ь-Н-И-Ц-А.

Это слово прошило меня разрядом чистого ужаса. Я яростно затрясла головой, вжимаясь спиной в стену.

— Нет. Никакой больницы, — слова вышли резче, чем я планировала. — Там попросят удостоверение. Страховку. Меня внесут в систему. Я не могу так рисковать.

Я видела борьбу в глазах Призрака. Он хотел помочь, но не знал как. Его руки зависли в воздухе между нами в нерешительности, но, по крайней мере, я поняла, что он не собирается заставлять меня ехать.

— Я не могу, — сказала я теперь уже тише. — Пожалуйста. Никакой больницы.

Он вздохнул, кивнул, указал на себя и показал: Х-О-Р-О-Ш-О... Я П-О-Н-Я-Л. В его глазах была усталость, заставившая меня задуматься, не ненавидит ли он больницы так же сильно, как и я. Шрамы определенно намекали на его собственную медицинскую травму.

Я издала дрожащий выдох, пытаясь обдумать варианты. О больнице не могло быть и речи. Оставаться здесь, в доме стаи, полном альф — да еще и в комнате одного из них, что еще хуже, — в то время как приближается течка, было не менее рискованно. Мне нужны подавители. Сильные, для экстренных случаев, а не те таблетки, на которые я полагалась. Таблетки, которые я могла просто... снова выблевать.

Призрак склонил голову, терпеливо ожидая.

— Ты мог бы достать мне укол подавителя течки? — спросила я наконец. — В клинике, я имею в виду. Ты альфа и профессиональный спортсмен. Тебе его дадут без лишних вопросов. Просто скажи, что это для... твоей девушки или типа того.

Его глаза слегка расширились над маской от явного удивления. Но он кивнул.

— Спасибо, — пробормотала я.

Он помедлил, затем показал жестами что-то, что, я была почти уверена, было вопросом о том, не страшно ли мне оставаться здесь одной.

— Со мной всё будет в порядке, — заверила я его, хотя по мне пробежал очередной озноб. — Мне просто нужно отдохнуть. Подавитель поможет со всем остальным.

Он не выглядел убежденным. Он достал телефон, указал на него, затем на меня и пожал плечами, разведя ладони — спрашивал.

— Есть ли у меня телефон? — перевела я. Он кивнул. — Да, есть. В рюкзаке на диване, — я выдавила сухой смешок. — Просто он слишком плох для чего-то серьезного, так что я им особо не пользуюсь.

Он поднял мой рюкзак и поставил его на кровать рядом со мной. Я выудила одноразовый телефон, пока Призрак что-то черкал на листке бумаги. Когда он протянул его мне, мне потребовалось мгновение, чтобы вообще понять, что там написано. Это были цифры, кажется, но его почерк был настолько плох, что это напоминало разгадывание головоломки.

Теперь понятно, почему он не пишет слова на бумаге.

— Это твой номер? — спросила я.

Он кивнул.

Я записала его номер в контакты под именем «Призрак». На мгновение я задалась вопросом, как его зовут на самом деле, но ведь и я не назвала ему своего имени. Это казалось... странно интимным. Забавно, учитывая, что мы обнимались и спали в одной постели.

— Всё верно? — спросила я его, показывая телефон. Даже это казалось изнурительным.

Он проверил, затем кивнул. Указал на свой рот через маску и покачал головой, затем указал на ухо и кивнул. Потом сделал движение большими пальцами, имитирующее набор текста, и снова кивнул.

— Ты не можешь говорить, но услышишь меня, если я позвоню, и сможешь ответить сообщением, — перевела я.

Снова кивок.

— Обещаю, я позвоню, если мне что-нибудь понадобится, — сказала я, стараясь звучать бодрее, чем чувствовала себя на самом деле. — Кажется, лихорадка проходит. Я просто отдохну, пока ты не вернешься.

Он изучал меня еще долго, словно запоминал мое лицо. Затем одним плавным движением поднялся на ноги и подошел к комоду у окна. Словно тот весил не больше пустой картонной коробки, он поднял его и перенес к тому, что оказалось люком в полу. Вход, который я раньше даже не замечала. Он поставил комод, проверил пространство под ним и окончательно выровнял его так, чтобы тот закрывал люк.

Посыл ясен: пока его нет, никто сюда не войдет.

Он вернулся к кровати и поставил в пределах моей досягаемости стакан воды, соленые крекеры, еще один спортивный напиток, баночку яблочного пюре, чашку с колотым льдом и еще жаропонижающих. Всё, что мне могло понадобиться в его отсутствие.

Наши глаза встретились, и между нами что-то промелькнуло. Странное взаимопонимание, от которого в груди возникло гудение. Затем он повернулся и распахнул окно. Один раз оглянулся на меня, словно хотел сказать что-то еще, но не стал. Он исчез в свете позднего вечера и закрыл за собой окно.

Тишина, последовавшая за его уходом, казалась пугающе пустой.

Несколько минут я лежала неподвижно, прислушиваясь к звукам дома стаи. По крайней мере, здесь было безлюдно.

С усилием я села. Комната на мгновение поплыла, но тошнота, похоже, отступила. Я приняла таблетки, оставленные Призраком, запив их прохладной водой и колотым льдом, который успокоил саднящее горло.

Теперь, когда я осталась одна, реальность ситуации обрушилась на меня, как волна.

У меня начинается течка.

В доме стаи, полном альф.

С бывшим-тираном, который перевернет города, чтобы меня найти.

А мой единственный союзник — дикий двухметровый хоккеист в маске по кличке Призрак, который славится своей жестокостью на льду и общается рычанием и простейшими жестами.

Если бы это происходило с кем-то другим, я бы, наверное, посмеялась над абсурдностью ситуации. Но в течке нет ничего смешного, когда ты одна и уязвима. Без должного ухода — будь то лекарства или узел альфы — течка может быть опасной. А мое тело и так ослаблено болезнью.

Моя внутренняя омега начинает пробуждаться, реагируя на гормональные изменения в организме. Знакомое беспокойство, повышенная чувствительность к прикосновениям и запахам, легкий жар кожи, не имеющий ничего общего с лихорадкой. Ранние признаки, но безошибочные. У меня есть от силы двенадцать часов, прежде чем всё наберет обороты.

Мне нужно что-то сделать. Хоть что-то. Сидеть и ждать в бездействии, пока Призрака нет — не вариант.

Ванна. Вот что мне нужно. Что-то, что охладит мою перегретую кожу и смоет лихорадочный пот. Может быть, это поможет прояснить голову настолько, чтобы придумать, что делать дальше.

Сделав глубокий вдох, чтобы приготовиться к тому, что мне станет еще хреновее, я спустила ноги с кровати и осторожно встала. Ноги дрожали, но вес держали. Прогресс. Когда я подняла рюкзак, меня снова качнуло, но я каким-то образом умудрилась не потерять равновесие.

Ведя одной рукой по стене для поддержки, я потащилась к ванной, толкнула дверь и поставила рюкзак на плитку рядом со стеклянной душевой кабиной и ванной.

Я открыла кран, настраивая температуру до тех пор, пока вода не стала чуть теплой. Не настолько холодной, чтобы шокировать организм, но достаточно прохладной, чтобы принести облегчение. Пока ванна наполнялась, я порылась в рюкзаке в поисках экстренных запасов, которые всегда ношу с собой.

Мои пальцы нащупали маленький пакетик соли для ванн, подавляющей течку. Они не были мощными — и близко не стояли с тем медицинским уколом, который мне нужен, — но могли помочь снять остроту симптомов и, что более важно, замаскировать мой запах от любых альф, которые могут бродить поблизости.

Альф, которые могут быть намного хуже Призрака. А они почти наверняка такие.

Какой альфа сделает то, что Призрак только что сделал для меня? Станет из кожи вон лезть, чтобы помочь омеге безопасно пережить течку, вместо того чтобы попытаться воспользоваться ситуацией?

Уж точно не тот типаж, к которому я привыкла.

Уэйд увидел бы в моей приближающейся течке возможность, шанс проявить власть. Он всегда так делал. Использовал мою биологию против меня, заставлял чувствовать себя слабой, зависимой и пристыженной.

«Омегам нужны альфы во время течки, Айви. Это биология. Ты неблагодарная».

Шрам от ожога на моем плече запульсировал от воскресшей в памяти боли. Я прижала к нему ладонь, чувствуя под пальцами его неровную, бугристую текстуру. Если Уэйд был живым воплощением всего худшего в альфах, то Призрак казался его полной противоположностью.

Тихий там, где Уэйд был шумным. Терпеливый там, где Уэйд был требовательным. Уважительный там, где Уэйд... нет.

И, боже, он убийственно привлекателен — так, что у меня сосет под ложечкой, несмотря ни на что. Эти пронзительные синие глаза говорят больше, чем большинство людей умудряются выразить всем лицом. Его внушительное телосложение может пугать противников, но не меня. Я видела тщательный контроль в каждом его движении, удивительную грацию в его массивном теле.

И хотя он явно ненавидит свои шрамы, на меня они действуют противоположным образом. Он искренне привлекателен, а не просто добр, даже несмотря на то, что я знаю: то, что он так тщательно прячет под маской, должно быть серьезнее.

Меня приучили ожидать от альф худшего. Видеть в доброте первый ход в долгой игре манипуляций. Всегда ждать подвоха, момента, когда маска соскользнет и обнажится скрытый под ней монстр.

Но что, если на этот раз монстра нет?

Мои инстинкты чертовски уверены, что его нет.

Я открыла воду, удивляясь тому, как легко мои мысли возвращаются к Призраку, пока я наблюдаю за наполняющейся ванной. Но, возможно, это признак здоровья — то, что я могу осознавать влечение, не чувствуя себя при этом мгновенно испуганной и уязвимой.

Я высыпала кристаллы в воду, наблюдая, как они растворяются, образуя нежно-голубое облако. Вместе с паром поднялся едва уловимый аромат мяты и шалфея — он предназначен для того, чтобы нейтрализовать сладкие, манящие феромоны, которые мое тело скоро начнет вырабатывать волнами.

Снять безразмерное худи Призрака и свою одежду было всё равно что лишиться слоя защиты, но обещание чистой, успокаивающей воды было слишком соблазнительным, чтобы сопротивляться. Я осторожно вошла в ванну, погружаясь дюйм за дюймом, пока вода не дошла до плеч.

Даже отсюда я чувствовала его успокаивающий аромат полуночного леса, исходящий от худи, которое он мне дал. Мысли о совпадении запахов вернулись ко мне, когда я погрузилась в воду по подбородок.

Раньше я отмахивалась от этой возможности. Если бы мы были парой, он наверняка что-нибудь сказал бы, что-нибудь сделал бы. Альфы всегда так поступают.

Но я начинаю думать, что ошибалась.

Что он, возможно, так и не скажет мне об этом.

Призрак почти болезненно застенчив для альфы. Пытается меня не напугать, прячет лицо, вздрагивает от собственного отражения. Совсем не похож на тех напористых альф, которых я знала и которые использовали бы совпадение запахов как немедленное право собственности.

Я выключила воду ногой, чтобы лучше слышать. На всякий случай. Хотя я логически понимала, что никто не войдет, пока люк в полу заблокирован комодом.

Вода баюкала меня, пока эти мысли кружились в голове, поддерживая мои ноющие мышцы и охлаждая разгоряченную кожу. На эти несколько драгоценных мгновений я позволила себе просто существовать.

Никакого планирования.

Никакой паники.

Никакой постоянной бдительности.

Только нежные объятия теплой воды.