Черное небо, усыпанное звездами.

Теплая земля, нагретая солнцем за долгий день.

Интересно, как выглядит солнце оттуда? Со звезд? Может, его вообще не видно? А, может, оно выглядит, как вон та золотая песчинка в двух миллиметрах черноты от другой, такой же. Молодой месяц, как скобка, за которую вынесено мерцание. Очень яркое мерцание.

Сам месяц сияет еще ярче. Выходит, он сиятельство, если так резко обозначается на черноте. У него еще нет острых концов, слишком молодой. Но очерчен очень резко, граница света и темноты отчетливо видна.

Может ли быть светло от самих звезд? Вроде не должно. А все видно. Впереди спуск, поросший травой. В конце этого спуска поблескивает река.

— Ничего особенного, — говорит Марина, — я знала, что с тобой ничего плохого не случится.

— Да, — отвечает Борис, — я знал, что ты знаешь. Это мне очень помогло.

— Но, вообще-то, если честно говорить, то было довольно паршиво, — признается Марина.

— Тому, кто ждет, хуже, — соглашается Борис.

— Какие здесь звезды яркие, — говорит Марина.

— А мне в тюрьме наколку сделали на груди, — улыбается Борис, — «люблю тебя, Маринка». Под левым соском. Хочешь посмотреть?

— Потом посмотрю, — серьезным тоном отвечает Марина, — все посмотрю, все проверю, где у тебя какие наколки.

— Связалась ты с человеком, а у него тюремное прошлое.

— Зато ты не в розыске, — отвечает Марина, — уже легче.

В беседке во дворе со стола уже убрано, только чай в стаканах, печенье, никакого спиртного.

— Я тебе канистру дам, там литров сорок, — говорит Игорь Степанович Сильве. И из бака солью еще литров десять. Тебе, считай, до Харькова хватит.

— У меня еще пол-бака, не меньше, — отзывается Сильва.

— Чтоб пока не заправляться… — продолжает Игорь Степанович.

— Может, хоть за документами заехать? — спрашивает Тамара Иевлева.

— Ни в коем случае, — говорят хором Сильва и Игорь Степанович, но это никого не развлекает.

— У меня в машине большая сумка с документами, — продолжает Сильва, — там около шестидесяти тысяч. Никаких других документов нам не понадобится. Кстати, Игорь Степанович, если вам будут нужны деньги, а это вполне вероятно, возьмите у Гриши.

— Понял. Ты от Харькова бери на Киев, Ковель, Брест. Так, наверное?

— От Киева поеду через Коростень, Мозырь, Пинск. Там ментов поменьше.

— Это правильно, — кивает головой бывший мент.

— А на границе с Украиной паспорта не проверяют? — спрашивает Тамара.

— За сто долларов тебя на руках перенесут через границу, — улыбается Сильва, — не беспокойся, все будет хорошо.

— Мы тут пока все выясним, хорошо поговорили сегодня, есть много разных возможностей. А про вас я Льву Иосифовичу объяснил, что не надо волноваться.

— Спасибо, — говорит Тамара Иевлева, — и вообще… спасибо тебе за все.

— Тома, не благодари. Ты же понимаешь.

— Я понимаю.

Совсем близко, там, где начинается спуск, идущий к реке, показался человек.

— Я тут никого не знаю, — сказал Борис.

— Я тем более, — отозвалась Марина.

Это наверняка был кто-то из местных. Кепка на голове, мятый пиджак, рубашка, брюки, сандалии.

— Что, молодежь, не спится? — спросил он.

— Не спится, — отозвалась Марина как обычно серьезным тоном.

— Я в свое время тоже не спал по ночам, — заговорил опять местный, после короткого молчания, — все ходил, все искал сам не пойми чего. Чего я искал? Не помню уже.

Местный задумался, но не уходил. Присел на корточки, здесь часто так сидят мужики, их тела — худые, привыкшие к движению, складываются, не причиняя никакого неудобства, стоять неохота, носить везде за собой стул это глупость. Можно, так сидя на корточках, пить вино из бутылки или курить. Вполне удобно. Но местный не закурил, вина у него тоже не было.

— Вам удобно так сидеть? — спросила Марина.

— А чего? — ответил мужик. — Нормально, я привык.

— Хотите сигарету? — спросил Борис, доставая пачку.

— Да не… бросил я. Давно еще.

— Бросили? — удивился Борис, местный совершенно не производил впечатления человека, который заботится о своем здоровье.

— Да… — неохотно отозвался местный, — давно еще. Была тут одна история.

— Что за история? — спросила Марина довольно равнодушно.

— Да так, — местный смотрел на реку, видно было, что рассказывать ему не хочется. Молчание длилось какое-то время, прервала его опять Марина.

— Тогда может выпьете чего-нибудь? — проявила она вообще неожиданное и не очень свойственное ей гостеприимство.

— И пить я бросил, — сказал местный как-то грустно, как будто ему стало жалко себя, что ни пить, ни курить ему нельзя.

— Что ж вы так? — спросила Марина, но уже не равнодушно, а вполне участливо. Сама она ни пить, ни курить бросать не собиралась.

Местный медлил с ответом, посмотрел на Марину, отвел глаза.

— Что вы смотрите на эти звезды, — сказал он вдруг, — ничего там такого нет, чего бы тут не было.

— Откуда вы знаете? — Марина поддерживала разговор, Борис совсем замолчал.

— Ничего там такого нет, — подтвердил местный, — если там люди живут, то все у них, как у нас. Ну, может, техника у них получше. А может и похуже у них техника.

Он опять посмотрел на Марину, как будто ждал от нее подтверждения своим словам, Марина в ответ посмотрела на него вопросительно.

— Ты же в курсе дела, — улыбнулся местный.

— Какого дела?

— Да ладно, — местный махнул рукой, — а то не видно. Папа у тебя наш, а мама оттуда.

Местный мотнул головой вверх, в сторону сияющего купола. И, обернувшись к Борису, сказал:

— А ты и не знал. Видишь оно как? Она про тебя тоже много чего не знает.

— Поэтому блондины за тобой гоняются? — спросил Борис, повернувшись к Марине.

— Моя планета Земля, — Марина выпрямилась, откинула голову назад, — а мама по крови чистая стегирийка. Это очень далеко, и блондины точно не оттуда.

После такого диалога они оба повернулись к местному и уставились на него. Местный сидел спокойно на корточках, молчал, глядел куда-то в сторону. Потом сказал, повернувшись к Борису:

— Ты тоже про себя не все знаешь. В свое время узнаешь. Она со звездами связана, — опять мотнул головой вверх, — а ты, наоборот. Ты с нашим небом и с тем, что внизу. С тем, что под землей. Интересное у вас потомство будет.

— Да вы кто такой? — спросила Марина, явно выведенная из равновесия. Уж больно странный этот местный житель, откуда-то знавший про ее наследственность, рассуждающий про звезды, тихий какой-то, чистый, похожий на простого мужика, но в то же время и не похожий.

— С этими блондинами мама твоя разберется, — произнес он наконец, так и не ответив на вопрос Марины, а обращаясь снова к Борису, — она очень умная, на нее можно положиться. Не зря участковый ей служит. Он много под землей ходил. Он понимает, кто она.

— Какой участковый? — спросила опять Марина

— А…. ты ж не знаешь, — ответил на этот раз местный, — Игорь Степанович. Он же у нас на хуторе участковым был. Теперь на пенсии. А раньше с пистолетом ходил. Да он и теперь с пистолетом ходит.

— Да уж… — подтвердил Борис, хорошо запомнивший пистолет. Он в отличие от Марины уже понял, кто этот странный собеседник.

— А на маму твою можно положиться как на каменную гору, — продолжал местный. — Сказала, что тебя вырастит и вырастила. Вон какой парень!

— Я тебе потом все объясню, — сказал Борис, оборачиваясь к Марине.

— Кота это я тебе прислал, — засмеялся местный, — ты его при себе держи, он тебе пригодится еще.

— Спасибо тебе за кота, — вдруг неожиданно перешел на «ты» с почти незнакомым человеком обычно очень вежливый Борис. — Дело даже не в том, верней не только в том, что он спас меня. А еще в том, что я его очень люблю.

— Ты его с собой возьми.

Тут кот появился, но совершенно нормальный, не какой-то там невидимый, а светящийся, почти как звездное небо, пушистый и веселый. Он прыгнул на колени Марине, свернулся там и замурлыкал, а она сразу стала чесать ему за ухом, но делала это автоматически, находясь в величайшем изумлении, так как Борис и этот местный видимо были знакомы, а сначала почему-то повели себя так, как будто видят друг друга в первый раз.

— Ну мне пора, — сказал местный. — Да и вам пора.

— Боря! — раздался мамин голос со стороны дома.

— Иди, иди, — закивал головой местный, — привет ей передай от меня. Обними ее.

— А тебя можно обнять? — спросил Борис.

— Нет, — просто ответил местный, — обнять нельзя. Но приятно, что спросил. Считай, что обнял. Счастливой вам дороги, храни вас Бог.

Серая неприметная семерка, проехав по грунтовке выбралась на асфальт, и Сильва прибавила скорости. Как это только она умеет. По идее семерка не должна развивать такую скорость. Но это машина Сильвы, не совсем обычная семерка. Харьков, Киев… Звезды не так хорошо видны с дороги. Окна закрыты. Кот сидит на коленях у Марины, согревает ее. Тамара Борисовна оборачивается с переднего сидения:

— Спите, дети. Завтра будем в Киеве. Сильвия Альбертовна хороший водитель.

— Не говори под руку, — смеется Сильва.

Вряд ли их кто-то узнает и задержит.

Продолжение следует.