ПРОЛЕТАЯ НАД АЛЯСКИНСКИМ ПОЛУОСТРОВОМ, Рис разогрел ужин: дымящиеся миски с чили из оленины и свежеиспечённый кукурузный хлеб, приготовленные Кэролайн Гастингс ещё до их отъезда. Они поглощали то, что, как они знали, могло стать их последней трапезой.
Рис прижался головой к иллюминатору и посмотрел вниз на огни редконаселённых деревень. Ему было интересно, сколько американцев помнили, что единственное сухопутное сражение Второй мировой войны на американской территории произошло на бесплодных вулканических островах в 30 000 футах под ними. Битва за Атту была практически забыта в наши дни. Пятьсот сорок девять американских солдат погибли, защищая родную землю от японских захватчиков в мае 1945 года; 1148 были ранены, и 1814 выведены из строя из-за холодовых травм и болезней. Эта битва была отмечена одной из крупнейших атак «банзай» той войны. Из 2379 японских солдат, начавших сражение, только двадцать восемь выжили и попали в плен. Битва также подтолкнула военных к усовершенствованию снаряжения для ведения войны в холодную погоду, инновации, которые продолжали развиваться и в итоге стали тем, что Рис и его люди будут использовать на Медном.
Один за другим они заходили в туалет и начинали одеваться для миссии. При выходе из самолёта на такой высоте температура могла достигать -50 градусов по Цельсию. Без защиты от холода они замёрзли бы насмерть за несколько минут. Экстремальные температуры требовали от них надеть несколько слоёв синтетической одежды, специально разработанной для арктических условий. Система одежды, известная как Боевая Униформа для Защиты (PCU), была разработана Армейским центром солдатских систем Natick при участии легенды альпинизма и основателя Gym Jones Марка Твайта и производилась Patagonia. Завершали экипировку белые с серыми пятнами камуфлированные боевые верхние штаны MultiCam Alpine, поверх которых надевались бронежилеты и специально разработанные серые термокостюмы для HAHO, которые следовало сбросить после приземления.
Фаркус получил обновлённые данные о погоде из кабины, которые использовал для своих окончательных навигационных расчётов. «Гольфстрим» показывал ветер с 250 градусов со скоростью 40 миль в час, что соответствовало более раннему прогнозу и дало ему уверенность, что отчёт был точным. Они будут на абсолютном пределе с точки зрения расстояния планирования к цели. Если ветер изменится или, хуже того, сменится на противоположный, они окажутся в ледяном Беринговом море, мёртвые в течение нескольких минут. Фаркус заново осмотрел снаряжение каждого, физически проводя руками по каждому ремню, каждой пряжке, каждому шву; второго шанса не будет.
Маршрут R220 проходил параллельно Опознавательной зоне противовоздушной обороны России, или ADIZ. Было важно придерживаться установленных маршрутов коммерческих авиалиний при проведении тайной выброски на запретную территорию. Если бы они слишком сильно отклонились от официального маршрута, российские радиолокационные операторы, наблюдающие за воздушным пространством Петропавловска/Камчатского, заметили бы их местоположение и предупредили бы самолёты-перехватчики, базирующиеся в Магадане. МиГ-31 может сбить «Гольфстрим» с двухсот миль. Чтобы избежать этой катастрофы, пилоты позволили своему курсу лишь слегка отклониться от центра маршрута, поместив их на абсолютный край ADIZ, в 48,5 милях от оконечности острова Медный.
Деван позволил Эдо пройтись среди операторов, обнюхиваясь и здороваясь. Собаковод хотел, чтобы Эдо знал разницу между другом и врагом, если ему будет дана команда на укус.
Используя систему взаимопомощи, группа наёмников надела парашюты с устройствами ATAK, или Android Tactical Assault Kits, в нагрудной навигационной панели Juggernaut MFF-T2 с резервным GPS Garmin Foretrex и компасом Oceanic на случай отказа основной системы. ATAK был специализированным военным приложением для смартфонов, которое предоставляло пользователям в реальном времени геопространственную ситуационную осведомлённость, связь, навигацию и целеуказание. Их оружие было обмотано скотчем, чтобы закрепить всё, что могло отлететь при выходе из самолёта на скорости 500 миль в час. Дульный срез, окно выброса гильз, цевьё, оптика, лазер и магазин — всё было примотано риггерским скотчем к винтовкам, которые крепились горизонтально поперёк их поясов. У Риса было дополнительное преимущество: «Echols Legend» был пристёгнут вертикально с правой стороны в мягком чехле с пеной, обмотанной вокруг прицела. На всякий случай.
Оружие пристегнули к подвесным системам, и после финальной проверки ПНВ шлемы были закреплены на месте, кислородные маски свисали по бокам. G550 летел на высоте 35 000 футов, но в кабине поддерживалось давление, соответствующее высоте 8000 футов. За час до выброски давление в салоне довели до уровня 10 000 футов. Коммандос заняли свои места и подключились к дополнительному кислородному блоку на полу самолёта. Выглядевший как большой кейс Pelican с циферблатами и ручками, которые казались Рису иностранными, он позволял парашютистам дышать 100% кислородом, не истощая маленькие зелёные баллоны, пристёгнутые к их груди. У Эдо была носовая канюля, встроенная в намордник. Рис всегда задавался вопросом, сколько кислорода на самом деле получают собаки.
Декомпрессионная болезнь, иначе известная как «кессонная болезнь», — это недуг, обычно ассоциирующийся с подводным плаванием, но риски такого физиологического события столь же велики при высотных парашютных прыжках. Остаточный азот в кровотоке может при снижении превратиться в пузырьки, которые могут мигрировать по всему телу и вызывать боль, паралич и смерть. Чтобы предотвратить развитие декомпрессионной болезни, они в течение часа дышали чистым кислородом. Любой азот, оставшийся в их организме, даже попавший туда при смене кислородных баллонов, мог быть смертелен.
Упражнение по дыханию чистым кислородом перед выходом из самолёта позволило им войти в нужное состояние, прокручивая в голове непредвиденные обстоятельства сложной миссии. Рис обдумывал METT-TC: Миссия, Противник, Местность, Войска в наличии, Время и Гражданские соображения. Миссия была ясна: найти Рейфа и спасти Ханну. Противник: целевой пакет из брифинга Управления [ЗАСЕКРЕЧЕНО] оценивал, что у Александра было не более десяти частных охранников. Местность: горная, суровая и холодная. Войска в наличии: Рис оглядел свой штурмовой отряд в самолёте. Пятеро плюс собака. Время: если они проникнут незамеченными, у них будет четыре часа на выполнение миссии и то, чтобы добраться до места встречи с Торном и Джонатаном на «Альбатросе» для эксфильтрации. Гражданские соображения: отсутствуют. Все гражданские были принудительно переселены пятнадцать лет назад. Рис поймал себя на мысли: почему? Тогда у Александра не было острова. Российское правительство переселило их.
За двадцать минут до выхода тишину нарушил голос Лиз по внутренней связи. Фаркус переключился на свой портативный аварийный запас кислорода, двинулся в хвостовую часть салона и толкнул полированную дверь, ведущую в задний багажный отсек. Все парашютисты были в прозрачных очках, чтобы медик команды мог проверить признаки декомпрессионной болезни: кессонную болезнь, удушье, неврологические удары и кожные проявления. Эли искал расширение или сужение зрачков, что могло бы означать расширение азотного пузырька в мозгу, и проверял, не гипервентилирует ли кто-нибудь лёгкие и не чешет ли свои костюмы. Команда была готова.
За десять минут до выхода освещение в салоне погасили, и всё погрузилось в полную темноту. Рис опустил очки ночного видения L3Harris GPNVG-18, прикреплённые к его шлему. Панорамный обзор в 97 градусов, обеспечиваемый четырьмя электронно-оптическими преобразователями (ЭОП), помогал устранить эффект «туннельного зрения, характерный для более ранних ПНВ, которые он использовал в отрядах SEAL. Это не было совсем как днём, но давало им преимущество перед теми, у кого их не было.
На двухминутной отметке кислородные линии были отсоединены, и люди перешли на дыхание из аварийных баллонов, прикреплённых к их снаряжению. Каждый парашютист проверил кислородную систему своего напарника: давление, регулятор, индикатор, соединения и аварийное оборудование. Рис задумался о том, что его кислородная система может замёрзнуть при экстремальной температуре воздуха. Если это случится, гипоксия наступит быстро, и он умрёт эйфорической смертью, без сомнения, не осознавая своей судьбы. Он переключил мысли на последовательность прыжка, подавив размышления о том, когда он в последний раз надевал парашют.
Пилоты надели свои аварийные кислородные маски, сделали несколько глубоких вдохов, чтобы обеспечить хорошее прилегание, и проверили внутренние микрофоны. Затем, бросив обеспокоенный взгляд друг на друга, они разгерметизировали салон под какофонию главных предупредительных сигналов и звуковых оповещений. Оба пилота добавили слои одежды, чтобы защититься от сурового холода. Мужчины в задней части стояли гуськом, первые двое внутри багажного отсека, а остальные выстроились за ними в хвостовом туалете и в салоне. Фаркус поднял руку и активировал инфракрасный проблесковый маячок, закреплённый на его шлеме, и каждый последовал его примеру. Вскоре все восемь стробоскопов мигали внутри салона, что было, мягко говоря, дезориентирующим. Мигающие огни, невидимые для всех, кто не использует прибор ночного видения, помогут парашютистам отслеживать друг друга в темноте, пока они не смогут собраться вместе и выключить их; у плохих парней иногда тоже есть ПНВ.
За минуту до выхода свист двух турбовентиляторных двигателей значительно стих, замедляя воздушную скорость самолёта до той, которая не разорвёт парашютистов и их снаряжение на куски при выходе. С самолётом, выровненным чуть выше скорости сваливания, перепад давления в салоне был выровнен, чтобы позволить Фаркусу повернуть ручку и открыть заднюю багажную дверь, которая скользнула вверх по внутренним направляющим. Он попытался открыть её медленно, но ветер ураганной силы вырвал защёлку из его рук и захлопнул её так сильно, что он подумал, что её сорвёт с петель; инженеры в Саванне хорошо сделали свою работу, и она осталась прикреплённой к самолёту. Грузовая дверь на G550 находится чуть ниже левой гондолы двигателя в хвостовой части самолёта, что означало, что риск задеть фюзеляж или любую другую часть самолёта при выходе минимален.
Тихая поездка внезапно стала оглушительно громкой. Сочетание воющего ветра и реактивного двигателя прямо над люком заглушало любую возможность вербального общения. Холодный воздух был столь же шокирующим для чувств, даже со всеми слоями специализированной одежды. Фаркус изучал открытый люк и свой экран ATAK по очереди, ПНВ преувеличивали его движения головой при этом. Он изобразил пятисекундный обратный отсчёт. Затем, без колебаний, он вышел через открытый люк в темноту, каждый парашютист следовал за ним так близко, как позволяло тесное пространство.
Звук реактивного двигателя был оглушительным, когда Рис проходил под ним, но он стих почти мгновенно, когда самолёт унёсся в ночь. Он нашёл стабильное положение тела и раскрыл основной парашют. Маленький вытяжной парашютик развернул нейлоновый купол и жёстко остановил свободное падение Риса. Убедившись, что его купол раскрылся как положено, он стал искать мигающие стробоскопы, указывающие на позиции его товарищей. Одного за другим он пересчитывал их, пока не подтвердил, что купола других парашютистов открылись. Они не скучивались, чтобы не создавать радиолокационную сигнатуру. Вместо этого они выключили свои ИК-стробоскопы и летели в свободном строю за ведущим — Фаркусом, в двадцати пяти ярдах друг от друга. После эйфории свободного падения и ужаса от необходимости убедиться, что все на месте, Рис сосредоточился на том, чтобы держать свою позицию позади Девана. Он видел голову и хвост Эдо. Пёс был пристёгнут к подвесной системе Девана, и Рис не мог не задаться вопросом, о чём думает пёс, спускаясь с небес.
Пока они планировали к цели, Рис вносил крошечные поправки в курс, потягивая за клеванты парашюта, их поступательное движение несло их вглубь российской территории и к их цели. Несмотря на холод, было довольно спокойно, слышен был только ветер, завывающий за их спинами. Рис посмотрел вниз и, под своими ботинками, увидел лишь темноту.
Судя по экрану ATAK, они были на курсе и сохраняли достаточную скорость и высоту, чтобы достичь острова Медный с небольшим запасом. Его кислород, казалось, поступал нормально, а разум был ясен и бдителен. Пока что Рису нужно было просто следовать за лидером. Пока что, несмотря на малые шансы, всё шло по плану, но, как Рис хорошо знал, ни один план не выдерживает первого соприкосновения с врагом.