ТЕЛЕФОН НА СТОЛЕ Александра зазвонил дважды и замолк. Тридцать секунд спустя он зазвонил один раз и прекратился. Он посмотрел на него и вздохнул. Было искушение проигнорировать его, но он знал, что ещё не на той стадии.
Он оттолкнулся в кресле и вышел из своего кабинета. Будучи заместителем директора Управления «С», он никому не был обязан объяснять, куда уходит.
Александр направился в сторону Парка Горького, названного в честь писателя и активиста Максима Горького. Время от времени останавливаясь, чтобы посмотреть на витрины, он использовал стекло для поиска слежки. Дважды удвоил обратно, но не заметил никаких знакомых лиц, даже поспешно замаскированных другой шляпой или солнечными очками.
Александр скучал по старому парку. Было гораздо легче вести дела тогда, когда пустые здания и криминальные тропы не были превращены в чистые и оснащённые Wi-Fi экологически чистые семейные зоны.
Офицер разведки вытащил из кармана телефон и набрал номер.
— Что ты знаешь о американской семье по фамилии Гастингс? — Отец Александра не тратил времени на любезности. Ему было важно поддерживать своё доминирование.
— Контекст? — холодно осведомился Александр. Было также необходимо показать, что этот разговор о деле, а не о подчинении деспотичному отцу, будь он хоть главой братвы.
— Корни в Родезии до неприятностей. Сын был американским Navy SEAL; первое имя — Рейф. Они могут быть связаны с другим «тюленем», который вмешался в попытку убийства президента США в прошлом году, в ту же операцию, что увенчалась успехом против президента Зубарева.
— Коммандер Джеймс Рис. Мне знакомо это имя. Я разузнаю. Что-нибудь ещё?
— Да, отчёт о состоянии дел в Африке. — он имел в виду конкретно Центральноафриканскую Республику.
— Оценка моего управления была направлена по надлежащим каналам, как и просили. Документы прибудут на указанный вами стол.
Александр знал, что стол, о котором шла речь, принадлежал министру иностранных дел и что братва уже применила нужное поощрение, чтобы подписать бумаги. В этом случае это были полмиллиона евро на швейцарском банковском счету и фотографии его внуков, играющих в этом самом парке. Послание было ясным.
— Хорошо.
Контракт на добычу урана и алмазов в ЦАР делал ту мелочь, что была заплачена за его обеспечение, вполне оправданной небольшой инвестицией.
— Что-нибудь ещё? — спросил Александр.
Иван помедлил. Он хотел спросить про остров Медный. Он хотел спросить о слухах, которые он впоследствии проверил, что его сын импортирует заключённых из Африки для охоты в тундре Дальнего Востока России. Он хотел попросить своего старшего сына присоединиться к нему в семейном поместье в сердце Сибири. Он хотел знать, почему его сын испытывает к нему такую ненависть.
Вместо этого он ответил скупым нет и завершил звонок.
Александр посмотрел на то, что американские разведывательные агентства называли одноразовым телефоном, в своей руке. Это была ненужная предосторожность. Его связь с братвой была открытым секретом. На самом деле, это и было причиной его стремительного взлёта по службе. Оскорбить или перечить сыну главаря братвы и рассчитывать остаться в живых не приходилось.
Он будет пользоваться этим телефоном до конца месяца, а затем бросит его в Москву-реку.
Его отец старел. Старики совершают ошибки. Вскоре Александр покинет государственную службу с достаточным количеством информации, чтобы шантажировать половину Кремля. Эта развединформация в сочетании с властью самой страшной криминальной организации мира обеспечит укрепление влияния семьи Жарковых над российской политикой и бизнесом на ещё одно поколение.
Его отцу пора уходить.