Нелепая выходка двух пьяных охламонов (именно так выразился шеф), конечно же, вызвала пересуды. Над Лешей и Толиком потешалась вся группа, с удовольствием вспоминая, как они подошли к Свете и, ни слова не говоря, ущипнули ее с двух сторон. Светлана, понятно, подскочила и взвизгнула. Два обормота (опять характеристика шефа) разразились довольным хохотом. Инцидент, прервавший веселое пиршество, объяснений не получил. Леша и Толик, смущенно потупившись, хранили молчание. Под нажимом шефа удалось выяснить, что они не знают, зачем это сделали, но, конечно, извиняются и обещают, что больше не будут. Тем не менее шеф приказал закругляться, тем более, что в ванной обнаружили Сергея спящим на полу.

— Ведь взрослые же люди! — негодовал на следующее утро Борис Николаевич, тщательно пряча ухмылку. — И как вам такое в голову пришло? Не иначе, насмотрелись тут телевизора! Совсем тормоза отказали! Ну увели бы Светку в коридор, а то при всех! Ничего, скоро уже домой. Недолго осталось...

Сергей, проспавший самое интересное, но узнавший обо всем в мельчайших подробностях, чувствовал себя странновато. С одной стороны, казалось, что, поскольку он спал, то уж, конечно, не мог быть свидетелем забавного происшествия. С другой стороны, рассказы товарищей вызвали в памяти зыбкое видение того, что случилось в комнате. Действительно, Леша и Толик как будто позволили себе некую вольность в отношении Светланы... Разобраться в двойственных ощущениях было трудно еще и потому, что на лбу у Сергея выросла здоровенная шишка, болела и совершенно сбивала с толку. Пытаясь припомнить, откуда она взялась, Сергей неумолимо возвращался к изначальным сомнениям: спал ли он в ванной или же находился в комнате, где Леша и Толик... ну и так далее, по замкнутому кругу.

Но больше всего изумило замечание шефа, что, мол, скоро домой и недолго осталось. Почему скоро? Неужели и правда недолго осталось? Сергей никак не мог согласиться с тем, что уже пора уезжать. Только-только, казалось, приехали, немного втянулись, привыкли, ощутили какой-то вкус — и на тебе!

— Борис Николаевич, а что... уже очень скоро?

— Ну, у нас еще по плану Венеция! — бодро поведал шеф. — Я узнавал, нас туда отвезут, но уже с чемоданами. А оттуда прямо на поезд.

— И сразу домой?

— Сразу домой. А что?

— Да так... — Сергей замялся. — Я просто подумал, тяжело с чемоданами. У нас же вещей много. Тушенка...

— С тушенкой проблема, — согласился шеф. — У меня у самого этих банок... Кто ж знал, что тут будут так кормить! Придется теперь назад волочь!

— А давайте продадим! — выкрикнул кто-то. — Валюта появится!

— Кто? Кто сказал? — шеф завертел головой. — Вы мне это дело бросьте! Не хватало еще спекуляцию тут разводить!

— Так Аннушка вроде сама предложила, — робко вставила Света. — Она согласна купить, но только недорого...

— Сколько? — быстро повернулся шеф.

— Не-е, не-е, нельзя! — протестующе загудел Анатолий. — Аннушка просто из вежливости, чтобы нам назад не тащить! Нельзя, мужики!

— Так что, на горбу потащим? — раздраженно дернулся шеф.

— На горбу, конечно, тяжело, — вздохнул Леша, глядя куда-то в сторону. — А продавать неудобно. В общем, вы как хотите, а я отдам бесплатно.

— Правильно! — подхватил Анатолий. — Давайте отдадим бесплатно!

На том и порешили. Возражать никто не стал, хотя в воздухе и повисло какое-то несогласие. Впрочем, такое бывает. К примеру, проголосуют люди на каком-нибудь собрании, а потом и смотрят друг на друга с немым укором — чего ж, мол, ты, правдолюбец липовый, спорил до хрипоты полчаса назад в курилке? И уже начинает казаться, что спорили какие-то другие люди, а не те, которые сидят на собрании. А может, голосовали не те, которые спорили. В общем, не разберешь. Будто у каждого есть двойник, который то появляется, то исчезает, то опять появляется. Виртуальный какой-то двойник, неуловимый.

— Тьфу, черт! — сплюнул шеф, когда все разошлись. — Из-за двух дураков такое дело лопнуло!

— Вот-вот! — поддакнул Сергей. — А ведь могли бы продать тушенку.

— Конечно, могли! - с жаром заверил шеф. — Я же сам с Аннушкой договаривался! — И внезапно осекшись, беспокойно глянул. — А ты это... Закурить есть?

— Есть, конечно! — засуетился Сергей. — Вот, возьмите! А эти дураки... — И ощутив какой-то толчок, вдохновенно закончил: — Дай им волю, так они всю страну разбазарят!

— Точно! — вскинулся шеф. — Им бы только баб щупать! — И жадно затянулся сигаретой.

— Так, значит, Венеция? — вежливо уточнил Сергей.

— Да, — солидно кивнул шеф. — Съездим.

Картинка девятая.

Венецианское время

Утро... В рассветном, туманном небе, укрывшись белесой дымкой, дремлет неяркое солнце. Косые лучи, прорвав кое-где небесный покров, серебрят свинцовую гладь канала. Удивительно тихо. Единственный звук — плескание волн о плавучую пристань.

Город .. Похоже, здесь нет домов в обычном смысле этого слова. Здесь есть палаццо — дворцы на воде, жить в которых, наверное, невозможно. По крайней мере, представить такое просто немыслимо. Ну, например. Встав поутру, умыться, одеться, позавтракать — это понятно. А дальше? Выйти на улицу? Но куда?! Ведь за порогом — сразу канал! Недаром же город выглядит вымершим... Пустые палаццо...

Чу! Тарахтение. Неужто кто-то остался в живых? Так и есть — подплывает катер. Приняв пассажиров на борт, он тут же отчаливает.

Прямо по курсу — широкий проспект. Дома, торчащие из воды, перекрестки, узкие переулки, дорожные указатели. Стоит немного прикрыть глаза, и можно легко представить, что вместо воды — асфальт. Сразу становится как-то понятнее и привычнее. Дома, перекрестки, узкие переулки... Но долго себя обманывать не удается: вместо асфальта — вода. Мутновато-зеленая, тихая, целиком захватившая город и похожая на стекло, уже остывшее, но все еще почему-то жидкое. Объяснений этому нет, как нет и желания искать какие-то объяснения. Вполне хватает того, что можно просто смотреть и барахтаться в аналогиях, таких же нечетких, как искристая зыбь на воде...

Берег... Удивительно! Город не вымер! Солнце согрело воздух, засияли стены домов, заиграла вода, проснулись люди и — высыпали на улицы. Сколько людей! Сколько лиц и улыбок! А лодки! Прекрасные лодки всевозможных форм и конструкций, начиная со стареньких, вёсельных и кончая утробно рычащими, суперновейшими катерами-чудовищами. И паруса... И теплоход! Настоящий океанский лайнер, чудом приткнувшийся у игрушечной пристани! Столпотворение... Суета, оживление, тугая пульсация дивной жизни...

Бом-м-м! Бом-м-м!

Что это? На высокой башне две черные статуи размеренно бьют огромными молотками в гигантский колокол. Под ними — крылатый лев, а ниже — часы со знаками зодиака, звездами и римскими цифрами. Поди, разберись, какое время они отсчитывают. Наверняка какое-то необычное, отличное от земного, возможно, космическое, иначе чем объяснить столь удивительное окружение? Здесь все подчиняется ходу странного времени, недоступного пониманию. Здесь вечное лето, постоянно тепло, и люди живут по давно заведенному распорядку бесконечного праздника.

А ведь скоро домой...

Внезапная грусть, навалившись на плечи, заставляет искать опору. Сергей проводит рукой и, нащупав какой-то столбик, с облегчением опирается. Но «столбик», проворно выскользнув, отбегает в сторону, буравя Сергея рассерженным взглядом.

«Так это же лысый!» — осеняет догадка, и Сергей виновато разводит руками.

Но лысый ничуть не нуждается в каких бы то ни было извинениях. Он просто напуган, но больше, пожалуй, обескуражен и озадачен. Глядя растерянно и изумленно, он, наконец приходит в себя и пытается спрятаться за Валентином. Попытка настолько комична и неуклюжа, что Сергей невольно прыскает со смеху.

— Ты чего? — подходит Андрей.

— Да вон, — кивает Сергей. — Смешной мужичок.

— Где?

— Да вон же! — смеясь, указывает Сергей. — В прятки со мной играет!

— Валёк, что ли? — не понимает Андрей.

— При чем тут Валёк? Я про лысого!

— Не вижу я никакого лысого...

— Ну ты даешь! Вон же! — и, внезапно запнувшись, Сергей удивленно бормочет: — Странно... Только что был...

— Ребята! — доносится голос шефа. — Давайте быстрее! Не отставайте!

Сергей пожимает плечами и послушно торопится вслед за Андреем.

Дальнейшее — словно в тумане. Площадь, колонны, статуи, арки, ажурные галереи...

— Мужики, здесь наши! — внезапно кричит Валёк, сотрясая ликующим голосом зыбкий мираж.

Какие-то люди (их около тридцати, а может, и больше), робко застыв, обалдело таращатся на Валентина. Наконец, от безмолвной толпы отделяется маленький, лысый мужик и, подозрительно глядя, хмуро интересуется:

— Вы кто?

— Мы в командировке! — бросается навстречу шеф, но натолкнувшись на строгий взгляд, угасает. — А вы?..

— Ясно, — важно кивает суровый дядька и делает знак своим. — Мы туристы. С теплохода.

В группе туристов — движение. Люди подходят, начинают знакомиться.

И вдруг... Сергей не верит своим глазам — лысый субъект, игравший только что в прятки! Игнорируя всех остальных, он подходит к плешивому дядьке из группы туристов. Похожие, как близнецы, они молча пялятся друг на друга, и видно, что оба очень довольны внезапной встречей...

— Это же наш фотограф, — изумленно бормочет .Андрей.

— Он, — подтверждает шепотом Виктор.

— Что это с вами? — удивляется долговязый очкарик из группы туристов.

— Ничего. — сглотнув, отвечает Сергей. — Все в порядке. Слушай, а кто этот лысый?

— Лысый? Какой еще лысый?

— Ну этот. Который у вас за старшего.

— Я старший... — Долговязый пытливо смотрит. — Это что, у вас шутки такие?

— А? — вздрагивает Сергей. — Нет, ничего. Извини. Мы просто устали.

— Тогда понятно, — миролюбиво кивает очкарик и, повернувшись к своим, командует: — Пошли, ребята! Пора! А то на обед опоздаем!

Туристы, попрощавшись, уходят. Плешивый суровый дядька поспешно бежит за ними, а лысый фотограф Карл с грустью глядит ему вслед...

И опять все плывет в каком-то тумане. Древние стены домов, кривые и узкие улочки, торговые лавки, яркие вывески, улыбки на лицах людей, мосты, переходы, лодки и сеть голубых каналов, в которых дрожит акварельная копия волшебного города...

— Сказали ждать, — поясняет Володя в ответ на немой вопрос Сергея, удивленного остановкой.

Сергей озирается. Понятно. Слово «HOTEL» стало уже привычным. Предстоит заселение, отдых, обед, состоящий из множества блюд, и снова прогулка по городу, знакомство с местной экзотикой, хождение по музеям, магазинам и диковинным барахолкам. И так — до бесконечности. Переезжая с места на место, меняя отели и рестораны, вкушая новые наслаждения и расточая улыбки, придется повсюду таскать за собой, как собаку на привязи, виртуального лысого типа. Он будет то появляться, то исчезать, порою пугать, а порою смешить, но, видимо, так и останется вечной загадкой, такой же необъяснимой, как здешнее время. Что ж, течение странного времени позволяет вести нереальную жизнь, а значит, незачем что-то менять и искать какие-то объяснения. Зачем покидать иллюзорный мир лишь потому, что настала пора куда-то там возвращаться? К чему вообще разбираться, в какой реальности ты пребываешь, если в ней тебе хорошо? И если эта реальность — всего лишь приятный, абсурдный сон, тем более следует в нем задержаться. Ни к чему торопить пробуждение...

Сергей закрывает глаза и, открыв, с удивлением видит, что уже наступила ночь. Огни, фонари, размытые пятна желтого света — вершат хоровод на площади, полной счастливых людей. Корабли, освещенные на ночь гирляндами, отражаются в глади канала, и кажется, что вода полыхает. Вид горящей воды поначалу пугает, затем нагоняет какую-то грусть и вдруг пронзает открытием: данная ночь последняя, за ней — пробуждение...