Наутро с поливкой помидоров Иваныч опоздал. Пришел к полудню, окинул безразличным взором грядки, присел на лавочку и завел какой-то нудный разговор, смысл которого средним умам был недоступен.

— Так, значит, говоришь, обои, — обращаясь к Вове, задумчиво изрек Иваныч. — Ну-ну...

Вова, вспомнив, очевидно, о пропаже ста рублей, метнул сердитый взгляд.

— Кооператор, значит, — невозмутимо продолжал Иваныч, будто размышляя вслух. — Надо полагать, хорошую копейку зашибаешь...

Это было уже слишком. Вова вспыхнул, но опять сдержался, лишь выразительно стрельнув глазами в сторону Сергея.

— А ты? — повернулся дядя и наморщил лоб. — Ах, ну да! На ЭВМ работаешь! — И подергал пальцами, словно сыграл на пианино. — Ну и как? Голова еще не опухла?

Сергей пожал плечами, неопределенно хмыкнул.

— А что это у вас? — переключил внимание Иваныч на кипящий чайник. — А-а... Чаек готовите. Ну, что ж, конечно. Все при деле, и только Сергей Иванович...

Туг дядя грустно клюнул носом и умолк.

— Попейте с нами чаю, — предложил Сергей.

— Да что там чай! — махнул рукой Иваныч. — Баловство! Вот если б... — Дядя не договорил, с надеждою взглянув на постояльцев. — Есть?

— Нету, — вздохнул Володя. — Самим бы надо, но... Кстати, где тут можно взять?

— Давайте деньги! — Иваныч изумленно вскинул бровь, словно кто-то усомнился в его способностях добытчика. — Я принесу!

Друзья многозначительно переглянулись.

— Что принесешь? — осторожно произнес Володя.

— Шампанское! — вскричал Иваныч, по-прежнему разыгрывая изумление. — А что ж еще?

— Да откуда здесь шампанское! — вспылил Сергей, раздраженный неприкрытым лицедейством.

— На заводе, — терпеливо пояснил Иваныч. — У нас же тут завод шампанских вин. Неужели до сих пор не знаете?

Сергей с сомнением всмотрелся в дядино лицо. Что-то в нем ему не нравилось, но в то же время глаза Иваныча лучились чем-то чистым, задушевным, читалась в них какая-то отвага и готовность расшибиться в доску. Ради ребят, естественно.

— А сколько стоит? — спросил Сергей, проклиная свою слабость и доверчивость.

— Да ерунда! — залихватски рубанул ладонью дядя. — Сколько штук?

— Три! — выпалил Володя, а Сергею объяснил: — Одну сейчас, а две на вечер. С девушками.

— Ладно, — вздохнул Сергей и ушел за кошельком.

Иваныч, цапнув деньги, убежал, крикнув напоследок, что вернется через полчаса. Ребята, проводив гонца тоскливыми глазами, сели завтракать.

— А неплохо по такой жаре холодного шампанского, — изрек Володя после чая. — Как считаешь?

Сергей, глянув на часы, смолчал — минуло двадцать семь минут.

Через час дядя объявился, держа в руках какую-то штуковину в газете.

— Не достал шампанского, — с ходу доложил Иваныч, задыхаясь. — Но зато! — и жестом фокусника развернул газету. — Виноградный спирт!

У Сергея заныло в переносице. Пересилив боль, он слабо выдавил:

— А сдача?

— Так то же самое! — радостно блеснул глазами дядя. — Здесь же больше градусов!

Комментарии были излишни. Удовольствие оплачено заранее, деваться некуда, да и добытчик уже успел разлить в стаканы.

Палило солнце. Теплый спирт подействовал мгновенно. По щекам Сергея заструился пот, глаза застлал туман, губы растянулись в бессмысленной улыбке.

— Ну вот! — отметил дядя. — Совсем другое дело!

Сергей кивнул. Вдали искрилось море, белели паруса, на горизонте дрейфовал большой корабль.

«Наверное, военный», — решил Сергей и вяло подивился ходу своих мыслей. Ни разу прежде подобные предположения у него не возникали.

Вспомнились вчерашние события. По возвращении домой ребята обсудили ночное происшествие. Вова полагал, что в кустах расположилась парочка, которую они спугнули. По поводу своей игры приятель утверждал, что это наилучший способ охмурить девчонок. Безобидный розыгрыш, по мнению Володи, сулил заманчивые перспективы. Слушая товарища, Сергей кивал и молча соглашался. Сам же думал, что хорошо бы было, если бы и в самом деле все обстояло так, как говорил Володя. Применив логические навыки и дедуктивный метод, Сергей скумекал себе так: не парочка резвилась за кустами, а сидели там голубчики-«динамовцы», скрытно наблюдая за Иванычем. Подобная настырность пожарной агентуры ставила в тупик. Получалось, что

Иваныч, даже в пьяном виде, представляет некую угрозу пожарной безопасности...

— Кстати! — встрепенулся Воза. — Иваныч, а ты печь купил?

Дядя грустно усмехнулся.

— Не вышло... Пока. Да ты не бойся, я про деньги помню. Или, может, ты пугливый?

Володя, кисло улыбнувшись, не ответил.

— А, может, ты решил, что я их не отдам? — продолжал накручивать пружину дядя. — Может, ты меня теперь в тюрьму посадишь, а? Ну-ка признавайся!

Вова был уже и сам не рад своему неосторожному вопросу.

— Да я же ничего, — оправдывался он. — Хотелось просто посмотреть...

— Посмотре-етъ, — передразнил Иваныч, остывая. — Посмотришь. Когда дядя Сережа разрешит. Верно говорю?! — И обрушил пятерню на плечо Сергея.

— Верно, верно, — отодвинулся Сергей и неожиданно спросил: — Слушай, а почему у вас тут все боятся какого-то пожара?

Иваныч, глянув исподлобья, пробурчал:

— Кто боится?

— Ну, вообще... Мы вот в магазине слышали. Да и на пляже.

— А шут их знает, — бормотнул Иваныч. — Да чего ты привязался?! Пей!

Ребята выпили.

— А все-таки, — продолжал Сергей. — Вот скажи, что производят на заводе?

— Как что? Шампанское.

— Ха! А почему ж ты не принес?

— Да не вышло! Сосед мой там работает, но сегодня в ночь. Ночью принесу!

— Ночью нам не надо, — встрял Володя. — Нам сейчас...

— Погоди, — перебил Сергей. — А в магазине? Почему там нет шампанского?

— Да ты что? — удивился дядя. — Его ж на экспорт гонят!

— На экспорт, — ухмыляясь, повторил Сергей. — И куда же, если нс секрет?

— А я откуда знаю? Мне не докладывают.

— Ну а сам-то ты хоть раз его попробовал?

— Я?! Сколько угодно!

Глядя на физиономию Иваныча, было невозможно угадать — говорит ли дядя правду или искусно притворяется. Несомненным было то, что завод шампанских вин является единственным в поселке объектом производства. Отсутствие на магазинных полках конечного продукта подтверждало подозрения Сергея, что заводик непростой. С другой же стороны, для отвода глаз небольшую партию шампанского могли и в самом деле выпускать. И если дядя отхлебнул из этой партии, то и под пыткой будет повторять официальную легенду. Да-а... Хитро задумано — не подкопаешься.

— А скажи, Иваныч, — произнес Сергей, решив зайти с другого боку. — Правду говорят, что в поселке нет воды?

— Брешут, — уверенно изрек Иваныч. — Есть вода.

— А зачем же брешут?

— Да бардак! Трубы проржавели, насосы не работают, а исправить некому! Безобразие! Два раза в сутки воду подключают, а люди мучаются!..

Иваныч возмущался искренне, но в то же время была в его словах какая-то наигранность. Создавалось впечатление, что дядя понимает истинную подоплеку разговора, но, боясь услышать лобовой вопрос, изображает простака. Так сказать, заранее пытается уверить собеседников в своей наивности. Зачем?

Сергей с надеждою взглянул на Вову. Лобовой вопрос на ум не приходил, а друг уже давно пытался что-то высказать.

— Сергей Иванович, — начал Вова уважительно. А скажи, пожалуйста, почему на пляже все девчонки в неес... ик! .стествниных купальниках?

Иваныч, косо глянув, усмехнулся:

— А тебе бы как хотелось? Чтоб совсем без ничего?

— И-ик! — содрогнулся Вова. — Я не то! Пусть носят, нет проблем. Но почему закрытые?

— Да что вы от меня хотите?! — возмутился дядя. — Я, что ли, их одеваю? Почем мне знать? Может, они ожогов опасаются!

— Каких ожогов? — вскинулся Сергей.

— Каких, каких, — проворчал Иваныч. — Солнечных, наверное ...

На секунду в дядиных глазах мелькнул испуг. Это окончательно уверило Сергея в том, что Иваныч лицемерит. Наверняка, он что-то знал такое, о чем нельзя рассказывать. Создавалось впечатление, что в голове Иваныча существовал какой-то рычажок-предохранитель — только дядя ляпнул про ожоги, как тут же замолчал, надулся и вроде даже протрезвел.

Однако, несмотря на дядину неразговорчивость, общая картина постепенно прояснялась. Видимо, Иваныч дал подписку о неразглашении какой-то тайны, и в случае несоблюдения ему грозили неприятности. Особый интерес к его персоне со стороны «динамовцев» объяснялся, вероятно, тем, что, во-первых, дядя прибыл из отсидки и по всем параметрам считался отщепенцем, а во-вторых, в поселке к тому времени уже, наверное, вовсю функционировал стратегический объект повышенной опасности. В общем, прямо с корабля Иваныч угодил на бал и до сих пор мыкался, не находя себе занятая - на завод, конечно же, не брали, а мастачить перстни не было возможности из-за отсутствия плавильной печи. Деловой мужик, оказавшись не у дел, переживал, пил горькую и молча мучился, будучи не в силах в открытую посетовать на жизнь. Вот и сейчас пришел к ребятам, надеясь, видимо, хоть на какое-то сочувствие.

— Иваныч... — проникновенно выдохнул Сергей. — Выпьем?

Дядя, благодарно глянув, горестно кивнул.

Внезапно из кустов, виляя юным задом, показалась Жулька.

— А-а... — прохрипел Иваныч. — Явилась, стерва. Ну-ка марш на цепь!

Жулька дернулась, но поздно — рука хозяина набросила ошейник

— Так-то оно лучше будет, — пояснил Иваныч постояльцам. — А то бежать надумала! От кого?! Да у меня знакомых вертухаев больше, чем у нее на шерсти блох! Куда?! Стоя-ять!

Дядю понесло. Опорожнив стакан, он разошелся на полную катушку.

— Шаг влево, шаг вправо — стреляю без предупреждения!!! — орал Иваныч, наливаясь кровью. — Всем к стене! Руки на затылок!..

Но вскоре дядя сник. То ли устал, то ли навалилась вдруг тоска, то ли просто иссяк запас тюремного жаргона. Жулька, почуяв перемену в настроении хозяина, подползла на брюхе, перевернулась на спину и замерла в покорном ожидании.

Глянув на собаку мутными глазами, Иваныч озабоченно наморщил лоб.

— Ах, ну да... — вспомнил что-то дядя. — Чуть не забыл... — И повернувшись к собутыльникам, поведал: — У нее же завтра случка! Я ей кобелька нашел! Как раз под стать!

— Какого кобелька?— опешили ребята.

— Хор-рошего! — пояснил Иваныч и для пущей убедительности показал кулак. — Брутик!

Сергей с Володей непонимающе переглянулись,

— Я за ним специально в город ездил! — бахвалился Иваныч. — По блату обещали! Она же у меня породистая, потомство будет — во! За ее щенят бешеные «бабки» отстегнут!

Наконец, друзья уразумели смысл предстоящего мероприятия. Вова критически сощурился на Жульку, словно оценивая ее потенциальные возможности. Сергей же пялился на дядю, поражаясь его неистребимой предприимчивости. Находясь, качалось бы, в совершенно безнадежной ситуации, Иваныч отыскал таки оригинальный способ поправить свое финансовое положение. Да-а, коммерсант Володя мог бы поучиться...

— Брутик — пес хороший, — приговаривал Иваныч, почесывая Жульку. — Ишь, какая умница! Чу-ует!

— А что же это за порода? — осторожно поинтересовался Вова.

— Канадская! — авторитетно заявил Иваныч. — Сторожевая! Таких ни у кого здесь нету.

— Хм... А ты уверен, что канадская?

— Еще бы! Я ж ее оттуда притащил! Из самой Канады!

— А ты что, там был?!

— Конечно!

— И что же ты там делал?

— Да пригласили, — небрежно отмахнулся дядя. — На слете ветеранов выступить...

Вова, поперхнувшись, замер. Иваныч, ничего не замечая, продолжал поглаживать собаку.

— Хорошая собачка, умная... Знает себе цену...

— Иваныч! — опомнился Володя. — Ты что, серьезно?

Дядя, оторвавшись от собаки, медленно поднял глаза. Ребята вздрогнули — глаза Иваныча, подернутые мутной пленкой, казались неживыми. Лишенные естественного блеска и совершенно неподвижные, они зрели некий запредельный мир, весьма далекий от реального.

— Эй... — Сергей легонько тронул дядю за плечо.

Иваныч не пошелохнулся.

— Жульку мне в подарок дали... — бесцветным голосом поведал он. — И ветчины в придачу. Канадская сторожевая нашей пищей брезгует. Породистая сучка...

У Сергея по спине прошел мороз. Впивший в транс Иваныч явно бредил, нес чепуху, но это походило на своеобразную защитную реакцию. Дядины глаза смотрели, не мигая, и, наверное, на самом деле видели какую-то иную, более уютную, плоскость бытия. Там была гостеприимная Канада, проводились слеты ветеранов, а особо отличившимся на них дарили породистых собак. И ветчину, конечно. Как же без нее? Возможно даже, этот бред спасал рассудок дяди от окончательного помутнения. И не мудрено — в таком поселке выбор невелик: либо коллективная пожарофобия, либо индивидуальная вялотекущая шизофрения с обострениями на алкогольной почве. Дядя подсознательно избрал второе.

Однако надо было выводить Иваныча из транса. Задержав дыхание, Сергей провел рукой перед лицом сомнамбулы.

Иваныч вздрогнул. Мутные глаза, моргнув, глянули чуть более осмысленно, на пергаментных щеках зарделся чахоточный румянец.

— Брутик! — вскрикнул дядя беспокойно. — Завтра!

— Завтра, завтра, — покивал Сергей. — Все будет хорошо.

— Как же так? — растерялся дядя. — Ведь завтра же учения!

— Ну какие еще учения? — простонал Сергей, полагая, что Иваныч вновь впадает в транс.

— Противопожарные! — горячился дядя. — Тут же такой переполох подымут! Брутик испугается, Жульку покусает!

— Иваныч, — устало произнес Володя. — Кончай эту канитель. Давай допьем, чуть-чуть осталось.

Дядя, резко замолчав, ошарашенно уставился на Вову. Потом взглянул на стол, и в его глазах мелькнуло осмысление происходящего.

— Давай, — решительно встряхнулся он. — Допьем!

Выпив спирту, Иваныч крякнул и окончательно прочухался.

— Гы! — сказал он жизнерадостно. — Нормально посидели! Ну ладно, я пошел, а вы тут отдыхайте. Только Жульку не отвязывайте! У нее же завтра случка!

И напоследок потрепав собаку, дядюшка ушел.

— Ну как? — спросил Володя, глянув на Сергея. — Понял что-нибудь?

Сергей пожал плечами. Вдали искрилось море, белели паруса, на горизонте дрейфовал большой корабль. Свой ли, канадский, военный или гражданский — отсюда было не видать

— Не знаю, — вздохнул Сергей. — Посмотрим завтра.