— Что за шутки? — вскинул седые брови Николай Денисович, приземистый старик с кустистой лицевой растительностью и словно бы покорёженными артритом огромными руками: он перенёс с десяток сложных операций по удалению шипов, торчащих из сгибов суставов. Это пришлось делать по всему телу, но вернуть рукам функционал было наиболее проблематично. И писать шеф отдела Г мог только с помощью клавиатуры. — Кто вы, молодой человек? — вопросительно поднял брови выше он.

— Игорь Безрюмин, сдаю практический экзамен для перевода в буры.

— И вы предполагаете место захоронения Милославского? — с интересом прищурился старик. — Это что-то новенькое.

— Кирилл Милославский жив, — объявил Игорь. — Я говорил с ним только что. Если вы, Николай Денисович, наведывались к тизонам, то вы тоже с ним наверняка разговаривали.

— Позвольте! — хмыкнул шеф гробокопателей. — Через тот мир прошло несколько тысяч агентов. Там работает штат моих лучших сотрудников. Хотите сказать, что все они проглядели живого попаданца, да ещё и в радиусе сдачи практического экзамена?

— Именно так. Этот человек — гений. Вы позволите? — уточнил Игорь, кивая на кресло напротив старика.

— Если вы действительно найдёте Милославского, можете даже прилечь! — рассмеялся тот.

— Понимаю ваш настрой, сам обалдел, когда дошло, — признался Игорь, делая несколько шагов и опускаясь в кресло. — Он действительно парадоксально всё устроил! Думается, так вышло потому, что первый агент, который с ним общался, сказал слишком многое. Объяснил лишние детали. Это ведь было давно, устав Бюро только формировался, систему не отладили. Мне кажется, Милославский никогда не собирался покидать тизонов. И только подыграл агенту Ростиславу, чтобы подготовиться. Каждый из жителей города знает, что он там, а нас попросту водят за нос. Там очень развита роспись кожи, — перешёл к объяснению Игорь. — Обыкновенно тизоны рисуют узоры чёрным пигментом на своих телах. А Милославского забили фиолетовым с ног до головы. И нос ему срезали — это не так сложно, тизоны анатомически очень похожи на людей. Но у него появились проблемы со слизистой. Он постоянно словно бы простужен, дыхательные пути человека подразумевают наличие носа — и у него они воспалены. А ещё мне кажется, что он не чувствует или почти не чувствует запахов после ампутации. Год за годом этот перец встречает под ручку всякого агента!

— Вы что же, всё это удумали потому, что какой-то тизон часто сморкается и не чувствует запахов?

— Нет, Николай Денисович, — серьёзно сказал Игорь. — Он засмеялся. Я пошутил, очень иносказательно пошутил о том, что сотрудник Управления приборостроения похож на почтальона Печкина, а он понял. Понял и засмеялся, потому что тот реально вызывает ассоциацию. Даган выучил на русском… Да это не важно! — сам себя оборвал Игорь. — Просто резануло вдруг, и потому я начал присматриваться повнимательнее. Ввернул ещё пару фраз, которые поймёт только русский человек. И он даже бровью не повёл. Впрочем, брови у него сбриты, как и все волосы.

— Юноша, вы же знаете, как работает искусственный интеллект Толмача? — добродушно рассмеялся глава отдела Г. — Мощнейший софт здорово облегчил всем жизнь именно потому, что искусно адаптирует фразеологизмы, шутки и аналогии под иномирное восприятие. А база языка тизонов — самая полная в картотеке. Понимаю, почему сотрудник с небольшим опытом в отделе А мог запутаться…

— Мы говорили по-русски, — оборвал Игорь. — Я думаю, именно из-за того, что начал использоваться Толмач. Его программное обеспечение действительно развивается с каждым годом, и прибор мог уловить ошибки в употреблении языка тизонов, ведь для Милославского он не родной. Забить тревогу. Потому он разыгрывает заботу об агентах, использует только русский и намеренно коверкает слова. Но, кстати, он это делает странно. Будто парадирует иностранца. Иногда у него пропадают окончания, а иногда — нет. Так можно лажать, если учить язык по учебникам, а не на слух от носителей. Чем больше он волнуется, тем правильнее звучит речь. А когда кривляется — мешает винегрет через слово. И, кстати, по-разному видоизменяет ошибки. Даже представитель градостроительного управления выражается чище. Но главное — он понял культурологические шутки и присказки по-русски, понимаете? Ничего не переспросил. Кирилл Милославский — сопровождающий агентов Бюро, Ликург!

Директор всё ещё выглядел снисходительно.

— Сопровождающий? — улыбнулся он и вдруг процитировал: — Варкалось, хливкие шарьки пырялись по наве… Читала вам мать в детстве Льюиса Кэролла? Если связной станет переспрашивать всякое малопонятное слово, его отправят добывать железную руду с удобной работы. Интуитивно понятные конструкции…

— Это я тоже проверил, — вновь отбросил Игорь субординацию, обрывая главу отдела Г на полуслове. — Сочинил выражение и ввернул его, но тогда Ликург мигом переспросил о значении! Наверное, и раньше что-то проскальзывало, но никто не обращал внимания. Потому что он типа знает язык от агентов и нахватался разного. А нарочно никто не пытался его поймать или проверить, вообще, общаясь с Ликургом, думали совсем о другом. Собственно, как и я. Было бы дело только в одной шутке про Печкина, я бы вас не тревожил. Подумал бы, что ему просто это объяснили раньше. Хотя, опять же, одно дело понять, о чём речь, а другое — смеяться. Смеются — когда смешно, когда шутка цепляет. Но если начать прицельно проверять, он сыпется постоянно. Николай Денисович, всё сходится, теперь я уверен: Кирилл Милославский прячется на самом-самом видном месте, какое только есть в городе тизонов. Он годами сопровождает там каждого из агентов, работающих в пределах Кирбурга. Таким образом, Кир-Кир в курсе и любых направлений в расследовании, и дополнительно — земных инноваций. На самом деле, — прибавил Игорь, — я не думаю, что после пяти лет взаимодействия с земным инженером, который всем рулил, тизоны настолько продвинулись, что сумели по инструкциям Милославского, наскоро подготовленным за неделю, уже шестнадцатый год запрашивать с Земли именно нужное и так грамотно внедрять в свои реалии. Обучать подрастающее поколение и развиваться. Да они бы взорвались там спустя неделю после гибели своего божества, если бы она состоялась! Уверяю вас, этим руководит Милославский. А они просто слушают его, как бога. Не перечат и исполняют всё. Он даже то, что Бюро установило точку входа, сумел вывернуть себе на пользу! Не так давно у них произошла глобализация, несколько крупных окрестных племён присоединились к Кирбургу, и пришлось разыграть фишечку со введением агентов в заблуждение, чтобы минимизировать общение экзаменующихся с настоящими тизонами без надзора. Думаю, он опасается, что новые члены сообщества сольют информацию. Хотя, скорее всего, и раньше вертелся вокруг агентов. Но теперь в пределах Кирбурга никому не разрешается ходить без сопровождения самого Милославского, хотя это и подано, как знак дружелюбия. Вне конгломерации племён расследование Кир-Киру ничем не грозит, и потому ваши агенты свободно допускаются к любым исследованиям. А в городе каждый знает, что происходит! — Игорь начал волноваться, излагая свои открытия: — Милославскому обрезали кончики ушей, потому что они отличаются у людей и тизонов. И он сочинил байку о турнире силы, из-за которого лишился достоинства по местным понятиям. Этим объясняет всем и то, что ему всякий встречный грозит кулаком. А на самом деле прикладывать костяшки пальцев к приборам Кир-Кира — знак уважения и обрядовость, которой следуют все тизоны! Они не машут кулаками, они изображают сакральный жест, когда говорит божество. И не смотрят они на него не потому, что он неприкасаемый из-за позора проиграть турнир, а потому что на божества нельзя смотреть лишний раз по их поверьям. На культовые изображения разрешено глядеть только мельком, принеся дары и озвучивая просьбу, или во время богослужений. Вот от Ликурга все и отводят взгляд. И ещё — выказывают почтение тотемными жестами. Да господи! Он даже живёт с той тизонкой, которую выбрал Милославский! Свежие шрамы на его теле, а он постоянно участвует в модернизации производств и травмируется, зарастают не синей кожей, а белой, человеческой. Все материалы с земли запрашиваются со знанием и пониманием того, что мы можем знать и как это использовать в тамошних реалиях! Он мне, считай, дефектоскоп описал, сравнив ультразвук с аппаратом для УЗИ, про который ему якобы рассказывали агенты. Имея такую текучку, он может списывать на болтовню агентов любые знания.

С каждым словом весёлость постепенно слетала с главы отдела Г, а его взгляд становился напряжённым и даже встревоженным. Он начинал верить.

— Но позвольте! — наконец встрепенулся Николай Денисович. — Если это окажется так…

— Никто уже много лет не ищет Милославского в Кирбурге, — подтвердил Игорь. — И, уж конечно, артефакты не активируют на входе в мир, вблизи Ликурга. Зная всех агентов лично, он может легко управлять процессом. Уходить из зоны активности. Ведь в основе расследования не лежало то, что останки могут постоянно перемещаться. А это даже не останки. Он всё имитировал. И похищение, и празднество прощания. Бог обратился к своей пастве с указаниями, они вняли, и пришло обещанное грандиозное развитие, потому что Милославский толковый инженер и настоящий гений мистификации. Я даже думаю… — Игорь на минуту помедлил, но всё-таки сказал: — Может быть, стоит обсудить с шефом идею дальнейшего сотрудничества? Отозвать гробокопателей и оставить плацдарм для экзаменов. Что будет с тизонами и самим Милославским, если мы его принудительно выведем на Землю и закроем прорыв?.. Ну или условиться о том, что мы сотрудничаем до момента, когда ход к тизонам не останется последним существующим. Я, честно говоря, многого в работе Бюро не понимаю, — признался Игорь. — Но если сохранение точки входа не приведёт к катастрофе, будет достаточно просто отозвать гробокопателей и…

— Продолжить содержать целый департамент сотрудничества?! — вскочил на ноги шеф Г-эшек. — Каков наглец! Да это же уму непостижимо! У меня просто нет слов! Если подтвердится…

До глубокой ночи всё Бюро стояло на ушах.

И хотя даже Мидунок лично примчался в контору, отряд из пяти вершителей (явная перестраховка в подобных обстоятельствах) выехал на Большую Никитскую с ветерком. О том, чтобы сохранить мир тизонов открытым ожидаемо не шло и речи.

Паломничества к Игорю начались буквально через полчаса после знакового разговора с шефом гробокопателей, и Мила была вынуждена попросить охрану временно заблокировать электронный замок этажа альф для бейджей всех остальных отделов, а от самих альф защищали водружённого за праздничный стол в небольшой столовке с микроволновкой и холодильником Игоря поочерёдно Слава, Андрей и Вован.

Телефон Игоря буквально разрывался, хотя трубку он взял только от Арины. Даже ей успели донести перед самым рассветным выходом во многодневную экспедицию о том, что был обнаружен Кирилл Милославский. Итак, в курсе и красноярская тайга…

Игоря добавили в тридцать семь разных чатов, и притом номеров большей части добавляльщиков у него даже не было записано, а кое-кого он и по аватарке не узнавал.

Пришлось отложить телефон.

Свои сияли так, что слепило глаза.

Лампочкин прибежал по коридору на всех парах ещё прежде, чем вершители вытащили тизона через точку входа. В глазах шефа отдела стояли слёзы. Похоже, расставаться с сотрудниками подобным путём он был совсем не прочь.

— Моя школа! — тряс Лампочкин руку Игоря так, словно их обоих било током. — Мои агенты — лучшие в Бюро! Мои гениальные агенты! Ты сделал всех гробокопателей за три пятилетки, сынок! Ты просто нонсенс!

К полуночи Игорь Безрюмин превратился в легенду.

Вершители выволокли матерящегося уже на чистейшим русском языке тизона, и точка входа закрылась. Закрылась! А значит, не нужно было больше никаких доказательств. Кирилл Милославский жив и здоров, Кирилл Милославский — вот он, Кирилл Милославский тоже, мать его, чёртов гений!

Растущий снежный ком подмял меланхолию, Игорь просто не успевал сейчас подумать о последствиях произошедшего. Его поздравляли даже уборщицы! У него начали просить автографы. С ним хотел выпить и сфоткаться каждый, кто пробивался через кордон их этажа.

Голова шла кругом, и это усугубляли растущие в объёмах и частоте возлияния.

В половине второго ночи в гудящую на все лады уже не столовку, а освобождённую комнату звеньев Милы и Дани, превращённую в дискоклуб, вошёл лично гигантский, как баобаб, глава буров Геннадий Сурков.

— Ничего-ничего, веселитесь! — замахал руками он, потому что поддатые агенты несколько растерялись. — Я пришёл уведомить, что от тестов и оформления экзаменационного отчёта мы Игоря освобождаем официально. И пожать ему руку. Добро пожаловать в буры, самый легендарный агент Бюро! — громко объявил он. — Хотя у Коли на тебя теперь тоже виды, но нас спасает вертикаль. Пусть ты и сделал всех гробокопателей, а мы им тебя с ходу не отдадим, — хохотнул он. — Ну что? Угостите начальство вашим ароматным ромом?.. Игорь! Ты с нами-то?

Не сегодня. К этому моменту в Игоре бултыхались уже почти четыре полные бутылки вискаря, и он был в своём мире счастливых розовых пони, какающих радугой. Шуточное ли дело — в такой ситуации выпить с каждым желающим?..

КОНЕЦ ПЕРВОГО ТОМА